Глава 5. Похить меня обратно!

 

Голодно, холодно, сыро. Если для темных альвов я была важной невестой, то для этих зелёных ребят – не более чем боевой трофей. Иначе не могу понять причину моего нахождения в луже. В лужу кидают цветы, их же вплетают в волосы и пытаются приклеить к коже.

Ничего не понимаю. Странные существа меня приправляют перед подачей на стол, или что? Кто они вообще такие?!

— А вы кто? — несильно разумно и определенно, спрашиваю я. В их глазах падать дальше не куда.

Девушки с волосами цвета густых паров хлора[4] и кожей цвета эрозии медных проводов засмеялись.

— Мы - мелиады, жрицы великого Кверкуса, его почтеннейшей невесты Бетулы, рода великих почитателей древнего леса и покровителей жизни...

— Я имела в виду, по видовой принадлежности вы - кто? Альвы? — смотрю на длинные уши и на ужасающиеся моим предположениям лица. Падать ниже некуда, я так думала. Оказывается, была не права.

— Мы - дриады, — прерывает тишину одна из ...эммм... мелиад.

Знаю - есть люди, знаю - есть светлые и темные альвы, великаны есть и дверги, но ни о каких дриадах не слышала. Хотя, кажется, перед похищением этими зелененькими сестры как раз что-то о них говорили. В голове эта информация попала в мусорную корзину, отфильтровавшись от полезных данных. Мысленно трясу шредер кратковременной памяти, авось что вспомню. Нужно больше информации.

— И что же дриады от меня хотят? — сглатываю, наблюдая, как они готовят странное платье, украшая его цветами.

— Сделать второй невестой великого жреца Квертуса. Ах, мы за вас так рады!

— А я-то как рада, — завываю не своим голосом.

 И эти туда же. Патологическое желание местных форм жизни со мной породниться начинает сильно пугать. Стоп! Пугаться не время, нужно срочно себя спасать. Как говорят на сфере Льесальта – твои проблемы, тебе их и решать. 

Пока думала, зеленоухие успели закончить приготовления и, судя по всему, собирались прямо сейчас представить меня жениху и сразу за него выдать. Торопятся, а я торопиться не хочу. Идея приходит неожиданно. Вспомнила стенания, которые нужно было изображать, когда Урд и Сиба вели меня в дом старейших. Может поздно страдать по судьбе, а я буду!

— По нашим законам невесту должны оставить на пару минут, дабы она могла оплакать свое девичество, — выпаливаю быстро, пока не увели к жениху.

— Оооо! — тянут дриады и начинают шушукаться под гнетом моего молящего взгляда. — Оставим вас предавайтесь слезам. Ложе подготовим и вернемся.

Они уходят, а я стираю пот со лба, выступивший при упоминании ложа. Понятно, со мной не собираются церемониться. Изнасилуют, окольцуют и, пока придут спасать, уже обрюхатят.

Не теряя времени, вытягиваю руки к лучу света. Клепать золотых букашек приходится быстро и в больших количествах. Это все, что могу сделать, помимо: «схвати предмет меблировки и круши». Ингрид их по перекиси, в месте, в котором я нахожусь, из мебели одна лужа. Хорошо хоть традиционные решетки на окнах, через которые улетают мои бабочки. Стекло пришлось бы выбивать.

Не знаю, на что надеюсь, но, может быть, темным альвам я нужнее и меня похитят обратно. Глупо, конечно. Но все, что остается, так это засучить рукава и готовиться бить, ломать, кусать, молотить, царапать и пинать. И ждать. Вот хочу верить: он придет и похитит меня обратно.  

***

Агнар почти загнал коня и потерял ориентиры, когда в небо над святой рощей поднялось золотое облако, блестящее до боли в глазах. Сложно было отличить в этом феномене отдельных бабочек, устремившихся к солнцу.

— Магия? — не поверил конунг. — Но разве светлые альвы не потеряли магию?

Слезая с коня, он жестом приказал верным слугам следовать за ним. До неожиданного знака, Агнар боялся, что для поисков Яны придется переполошить всю святую рощу. Но с появлением магических бабочек оставалось просто успеть вовремя и отбить невесту обратно.

К тому же, кажется, у него появился проводник.

***

Золотые бабочки впечатлили дриад, переполошили и мелиады вернулись, напарываясь на мое яростное сопротивление. Одна попыталась схватить за руку, за это рукой и поплатилась. Наклонила головой вниз, как на зарядке, и подарила удар по шее. Вторая даже не поняла, как оказалась на полу. Приземление выбило ей дух. Последняя, видя участь подруг, попыталась бежать. Но обычная подсечка привела к красивому полету в стену. Женщины – не воины – даже напрягаться не пришлось.

Вру. Голова с голоду кружится. Никогда раньше не приходилось так долго обходиться без пищевых таблеток.

Выглядываю из-за ширмы. Вижу оживленную улицу. Покрываюсь холодным потом и возвращаю любопытный нос обратно. Одна из девушек начинает приходить в себя. Одна не три, стоит рискнуть.

Подхожу к ней с улыбкой в тридцать два зуба и слышу в ответ писк ужаса.

— Давай так, ты поможешь мне сбежать, а я не буду тебя бить? Знаешь, в человеческом теле больше двухсот костей, и каждую можно ломать по отдельности... это долгий и болезненный процесс, понимаешь?

Клиент потерян – отошел в мир снов, не выдержав описания угроз, на выполнение которых мне и духу-то не хватит. Зато проснулась следующая жертва.

— Жить хочешь?

— Да...

— Выведи меня из вашего города.

Кивок в ответ, тряпку на голову, и идем через толпу зелененьких человечков. Предположительно идем в сторону выхода из города, а не в постель к очередному жениху. Пока идем оглядываюсь по сторонам. Ох, и странное же это место! Если обиталище темных эльфов сломало мне представления о комфортном быте, то город дриад убили саму убежденность в существовании комфорта. Все, буквально все, даже мебель представляет из себя части дерева: вместо дорожки - стелющиеся корни, вместо крыши – кроны, вместо скамеек – переплетающиеся ветки кустов. Даже дома и те внутри деревьев или в их ветвях. Учитывая невероятный размер здешней растительности, резко отличающийся по масштабам от уже виденных мной, в таких деревьях мог поместиться и среднего размера многоквартирный комплекс.

Вопреки ожидаемому обыкновению, дриады скорее передвигались поверху, где имелся второй ярус города. Это заставило немного расслабиться. Города на сфере Льесальта тоже делились по ярусам. Хоть что-то у нас нашлось общего.

Проводница ведет в незатейливо припрятанный поворот между двумя массивными стволами. По ее словам, именно так до выхода ближе всего. На нас, двух закрытых тканями девушек, пока не обращают внимания, но отчего-то мне не по себе. Причина дурного предчувствия обнародовала себя, как только мы прошли между теми большущими деревьями.  Нас остановили двое мужчин.

— Ворота закрыты во имя празднования новой невесты Кверкуса.

Плененная мной дриада собирается с духом, осмелев перед стражами врат, и срывается с крючка.

— Помогите! — кричит она и показывает на меня. — Это она! Невеста пытается сбежать!

Уж попала, так попала. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и вспоминаю, что такое спринтерский забег. Сзади кричат, к моей ловле призывают народ, а я осваиваю бег по дереву и узнаю, что умею прыгать с ветки на ветку. Два раза чуть не вступаю в интимное знакомство с законом гравитации, но меня пока милуют. Бегать по деревьям дриады умеют куда меня проворнее. Вначале я еще бойко раздаю пинки, потом устаю, и меня ловят. Кручусь как ершик автомойки, правда, толку с этого мало. Зато оттягиваю незавидную участь. Вернее, судя по выкрикам женщин, мне как раз завидуют, но почему-то на мое место не спешат.

А вот и причина. Сидит на кровати в комнате, в которую меня грубо запихнули, лыбится. Если бы не выражение лица «хозяин вселенной» этого индивида из числа разумной жизни можно было бы счесть симпатичным.

Мне он не нравится.

— Подойди ближе, невеста! — требует, не просит.

Молчу, пытаюсь врасти в стену спиной. Из возможного оружия вижу лишь торчащие корни, да их разве выломаешь! Неподчинение постепенно выводит зеленоволосого из себя.

— Подойти немедленно! Или не знаешь, кто теперь твой хозяин?!

Сжимаю зубы, молчу. Продолжаю выводить из себя нового жениха. У меня это отлично выходит – встал и собирается показать всю свою удаль против слабой девушки. Насколько слабой - узнает через три шага.

Первый. Напрягаюсь, хотя казалось, будто я и так напряжена до предела. Чуть наклоняю тело вперед. Уши хищно дергаются кончиками к затылку.

Второй. Отставляю правую ногу назад, слегка развернув стопу. Устойчивое положение принято. Если предки альвов не умели шипеть как змеи, то предки у нас с ними разные.

Третий. Его рука тянется ко мне, не ожидая сопротивления от загнанного в угол слабака. Но силы для этого приема и не надо. Ныряю под его руку, ловлю, заламываю за спину и, не давая ни секунды на удивление, оказываюсь у жреца на спине. Нужно лишь потянуть, чтобы вывихнуть конечность, но я не успеваю.

Стоило ожидать физиологических отличий от представителя иного вида. Ведь разные автоматы собираются из разных деталей и способны выполнять отличные друг от друга функции. Вот этот дриад, оказалось, способен выворачивать руку под невероятным углом, ловить со своей спины наездника и швырять на усыпанную листвой и цветами постель. А после усмехаться, будто удачно разыгранному представлению, созданному специально для него.

Что б ему паров аммиака нюхнуть!

Делаю попытки сбежать, которые вновь перерастают в попытки отбиться. Этот гад еще и ухмыляется!

— Какое непочтение к господину, — в голосе неприкрытое веселье. — Ты повеселила меня, невеста. — Сел сверху, дав ощутить немаленький вес мужского тела. Задохнусь же! — Надеюсь, дальше будет так же интересно!

Сжимаю губы, не согласная с попыткой поцелуя. Но это лишь забавляет мужчину, принявшегося издеваться над моей шеей. Слишком ново и страшно. Еще немного и заплачу. Ну, где герой, когда он так необходим?!

Герой явился и снес с меня жреца, еще и сверху уселся зарычав. 

— Вантаблэк! — радостно пищу.

— И не только он, — рядом с шокированным жрецом сел мой жених из темных альвов. — Умный зверь, если бы не он, мог бы опоздать, — не отвлекаясь от поверженного соперника, произносит Агнар.

Красиво появился. Я бы даже сказала эффектно, как реакция алюминиевой пудры с оксидом меди. 

— Я цела, спасибо что поинтересовался, — угрюмо укоряю дрожащим голосом.

— Что цела, вижу и так, — отзывается на колкость темноволосый мужчина, но не дарит ни одного взгляда. — А сейчас помолчи, взрослым нужно поговорить.

У меня аж дар речи пропадает. Я ему что – ребенок? Ему на вид где-то тридцать, мне двадцать, не такая большая разница! Впрочем, придержу комментарии до более подходящего времени и посмотрю со стороны на бой. 

— Итак, многоуважаемый жрец Кверкус дошел до того, что украл чужую невесту? Неужто дриады женского пола перевелись, или Вы, таки исполнив обещанную угрозу, сделали их всех своими невестами и впали в поиски чего-то новенького и девственного?

Дриад (если так можно назвать мужского представителя их вида) решает сыграть в мою игру - молчанку.

Агнар оценил. Многозначительно кивает и произносит неожиданно громко:

— Раз многоуважаемый жрец не хочет говорить с официальным представителем и конунгом народа темных альвов, то его первая жена Бетула захочет. Она очень заинтересуется происходящим. — Гляжу, мой несостоявшийся насильник бледнеет, будто тальком обсыпается. А темный эльф продолжает, добивая, — особенно ее заинтересует причина выбора второй невесты. Помнишь, в детстве она брала большую такую дубину и....

— Я приношу свои глубочайшие извинения народу темных альвов и личные извинения конунгу. Была совершена большая ошибка. Мирное урегулирование весьма желательно, — поспешно давит из себя Кверкус. Суровая у него жена раз он так испугался. С таким гадом так и надо!

— Ошибкой стало бы, опоздай я! Всю жизнь девочке бы сломал! А ей, между прочим, скоро домой возвращаться!

Мне не послышалось, он сказал домой? В чей дом? Неужели он имеет в виду мою сферу?

— Убери пса! — жалобно пискнут жрец. Вантаблэк как сел на нем, так и не шевельнулся.

— А он не мой, — ошарашивает старого друга альв и добивает — и не пес, а волк.

Жрец резко меняет гамму, поравнявшись цветом с мелом. Вот был зеленым, стал белым. Чудесная метаморфоза.  

После полученных извинений Кверкус Агнара более не интересовал, и он развернулся ко мне, с интересом наблюдающей за происходящим. Оказываюсь под взглядом лиловых глаз. Его взгляд в раз становится беспокойным. Похоже, я держусь не так хорошо, как мне кажется. Великая инженерия, я только сейчас понимаю, как сильно была напугана, как нуждалась в помощи и спасении. Срываюсь с места, буквально бросаясь в объятия мужчины, содрогаюсь в рыданиях и закапываясь носом в его одежду.

Воспринимаю происходящее плохо. Вроде гладит по голове, говорит нечто утешительное, обещает хорошее, несет на руках, прижимает, целует в висок. Затем сажает на лошадь... Определенно, пора приходить в себя.

— А может пешком? — с надеждой спрашиваю. 

— Слишком далеко. А тебя и без того еле на ногах держит. Можешь больше не бояться, скоро будешь дома, — сажает впереди себя и свистит животине, чтобы та начала двигаться. Где-то справа мелькает черная тень Вантаблэка. Слева какие-то альвы на конях. Наблюдаю за всем отстраненно.

Меня действительно уже не держит не то что на ногах, на попе сидеть сложно, но не от страха. Да и голова кружится. Кажется, я на грани... не соображаю. Не могу понять, о чем думала минуту назад и что делаю сейчас. А тут еще столько стресса, и такой мужчина к себе прижимает. А под нами это живое и страшное существо куда-то скачет.

— У тебя дома? — требую пояснений обещанию вернуть домой.

— У себя. Завтра за тобой спустятся спасатели и отвезут на сферу Льесальта.

— Я не хочу домой, — произношу неожиданно для самой себя и начинаю сваливаться с лошади.

Голодный обморок настиг жертву.

***

Просыпаюсь от странного вкуса во рту. Горячая жидкость немного жжётся, проникает глубоко внутрь и согревает приятным ощущением сытости. Наверное, новый вид лекарств. Жадно глотаю и распахиваю глаза.

— Тебе лучше?

Его участливый голос ставит на ноги недурнее тайного состава. Смотрю в беспокойное лицо темного альва, вновь утопаю в лиловых глазах. Наверное, именно это имели в виду сокурсницы, когда собирались в кучку, мечтая о первой любви. Все как они говорили: ноги не держат, голова кружится, а упасть на руки любимого без чувств – вообще мечта.

Неужели это оно и есть? А может, побочный эффект того странного лекарства?

— Что ты мне дал? — вопросом на вопрос отвечаю я.

— Бульон, — спокойно говорит он. Но в глубине его глаз вижу недовольство.

Вновь подносит чашку с бульоном к моему рту. Не знаю, что это за состав, но верю, что не афродизиак. А может надеюсь, что именно он… винт о гайку головку сломит, о чем я думаю?

— Спасибо, — говорю и пытаюсь встать. Сильные руки укладывают обратно.

— Вы еще не набрались сил. Упадете в обморок и с коня. Что я отцу Вашему говорить буду? Он за Вами завтра спасателей пошлет, знаете?

Так это был не сон. Я еду домой! Вот только почему не испытываю от этого радости. Нет прежнего стремления оказаться на сфере Льесальта, в знакомых дымах и ароматах. Вновь работать инженером. Влиться в программу размножения. Там этот темноволосый мужчина станет для меня никем. Его обворожительные глаза, смотрящие сейчас на меня так чутко, будут смотреть на другую.

— Я не хочу домой! — говорю уверенно и наблюдаю перемены в мужском лице - он поражен. — Сейчас, в смысле. У меня есть право находиться полгода на поверхности сферы Свартальта. Поэтому еще на шесть месяцев я останусь, — как же хочется сказать «с тобой», — здесь!

— Послушайте, — растерянно начинает он, — это не лучшая идея в свете всего произошедшего. Вы ведь понимаете, что Ваше присутствие сказывается на поведении окружающих не лучшим для Вас образом. И такое может неоднократно повторяться...

— Поэтому я прошу Вашего участия в сохранении моего благополучия, — невинная улыбка раздвинула мне губы. — И предложение старейших стать Вашей невестой мне импонирует. — Что же я творю? Что говорю? — По крайне мере, эти полгода. Вы будете меня защищать от нападок аборигенов, а я играть роль Вашей жены. От Вас отстанут старейшины, а я получу возможность побыть на сфере Свартальта еще немного. Вы согласны?

Мое предложение настолько выбивает из колеи темного альва, что он даже забывает меня придерживать за плечи, от чего я съезжаю к нему на коленки и откровенно радуюсь новому положению.

***

Когда Яна упала в обморок, Агнар решил, что это реакция на стресс. Пока не прижал к себе девушку сильнее и не почувствовал под тканью впалый живот, а выше выступившие ребра.

— Стоять!

Альв спросил себя, сколько она голодала, и тут же ответил: с первого дня похищения. Ему сразу показалось это странным, такая волевая девица и голодный бунт в голове не вязались. Не живи Агнар на сфере Льесальта так долго, то не понял бы причин отказа от еды, когда той в достатке.

— Вот бестолковые, с жиденького и легкого бы начали. Эй! Суп сотворите! — Приказал конунг.

Работа закипела, а он все сидел, придерживая девичье тело. Она так и очнулась на его руках, жадно глотая бульон. И снова мужчина увидел, как мало ей на самом деле лет. У Яны был не взгляд взрослой женщины, а взгляд ребенка в валике хлопка, не научившегося жить в большом и многогранном мире. 

Он ждал многого: вопросов, радости, вскриков, даже в тайне надеялся на объятия благодарности, когда повторил новость о ее отправке домой, но не повторение того бреда, который девушка прошептала перед падением в обморок.

— Я не хочу домой! — зазвенел ее уверенный голос, выбивая конунга из колеи и даря желание проверить свой слух, а у девушки - психическое здоровье. Однако если Агнар думал, будто это заявление поразило его, то следующее дало понять, что перед этим он испытал лишь легкое удивление. — Сейчас, в смысле. У меня есть право находиться полгода на поверхности сферы Свартальта. Поэтому еще полгода я останусь здесь!

Темный альв подавился воздухом и не сразу нашел слова для отказа. Ему хотелось встать и закричать на нее. Неужели она не понимает - такую белую, одаренную и незамужнюю еще раз сто украдут и в следующий раз спаситель может не успеть?

Наконец-то вежливый ответ нашелся.

— Послушайте, это не лучшая идея в свете всего произошедшего. Как Вы поняли, ваше присутствие сказывается на поведении окружающих не лучшим для Вас образом. И такое может неоднократно повторяться...

И вот тут настал тот самый момент, когда обладательница небесно-чистых глаз и красивых ног, не спрятанных под длинной юбкой, с невинной улыбкой младенца показала, насколько сильно она может ошарашивать.

— Поэтому я прошу Вашего участия в сохранении моего благополучия. И предложение старейших быть Вашей невестой мне нравится. По крайне мере эти полгода. Вы будете меня защищать от нападок аборигенов, а я играть роль Вашей жены. От Вас отстанут старейшины, а я получу возможность побыть на сфере Свартальта еще немного. Вы согласны?

Мужские руки дрогнули, не удержали хрупкие плечи, и девушка соскользнула ниже, смущая своим новым положением.

— Это что, предложение? — брови мужчины поползли вверх.

Не живи он долго на Льесальте, и одним пропущенным сердечным ударом не отделался бы. Здешние женщины так шокировать не умели. В них практиковали покорность и умелость, скромность и хозяйственность. Быть тенью и украшением, вот их роль. Поэтому Агнару они не нравились, какую не подсунь.

Яна оказалась другой: непокорной, шумной, мечтательной и совершенно нескромной. Но этим она привлекла еще тогда, в лифте. Живое светлое дитя. 

Переведя дыхание, темный альв задумался.

— Ты понимаешь, что наше общество будет толкать тебя на поступки, которые ты сочтешь дикими?

— Да.

— Тебе придется научиться есть нашу пищу.

— Да.

— Соблюдать обычаи, которые кажутся глупыми?

— Да.

— Стараться вести себя как все?

— ...  — молчание принялось как знак согласия. Хотя лицо Яны в этот момент приняло выражение: «ты это серьезно?».

Мужчина не ответил, продолжил отговаривать:

— Спать в одной постели со мной. В одной комнате, то есть. На разных кроватях. — Мужчина потряс головой, встряхивая расшалившуюся фантазию. — Изображать, будто мы настоящая пара?

Если Агнар думал этим испугать, то жестко просчитался. Девушка ответила неожиданно радостно, еще и покраснела:

— Да!

— Понятно, — протянул Агнар, тяжело вздыхая. Влюбленность девушки не являлась проблемой, но немного напрягала. — Ты права, от меня отстанут старейшие. А к тебе больше не будут приставать и похищать.

— Так ты согласен?

— Только если наоборот. А то неприлично, — помогая Яне подняться, он набрал в легкие воздуха, присел на одно колено и, как в дешевых развлекательных фильмах, спросил. — Ты согласна?

— Да. На эти шесть месяцев, я буду твоей женой.

После этого Агнар поднялся, а Яна ждала нечто большего, чем улыбки. Завышенные ожидания заставили девушку закусить губу и раздраженно дернуть ушами, но самой броситься к нему на шею помешало внезапно вернувшееся чувство гордости светлого альва.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *