Глава 16. Принятие решений

Сижу как током ударенная: чуть трясусь, уши в ужасе прижаты к голове, а глаза больше обычного в полтора раза.

Когда первый шок проходит, я немного расслабляюсь.

Все стало на свои места. Я, наконец, понимаю, почему светлых альвов так мало, почему дети томятся в школах без родителей и почему я никогда не хотела покидать сферу Льесальта. Понимаю, почему я была такой. И понимаю, почему я становлюсь другой.

— Ты в порядке? — осторожно спрашивает меня Агнар. Я киваю.

— Да. Просто… кто-то умышленно истребил светлых альвов. Твою по перекиси! Я даже не знаю, что с этим знанием делать. Но, постойте, — поникшие было уши вновь дернулись вверх, — вы упоминали о какой-то власти, которую дает людям наличие альвов. О чем вы?

— А разве ты не хочешь узнать, почему темные не помогли светлым? — напрягся Агнар.

— М? — что он имеет в виду? — Не очень. Но раз ты упомянул, ответь: почему?

Муж отводит глаза, хотя с чего это, сам захотел рассказать. Будто чувствует себя виноватым. С чего бы это? Он же тогда еще мелким был, если я правильно поняла.

— Темные альвы всегда жили обособленно от остальных рас. По многим причинам, но основная – сохранение традиций и быта. Единственные наши соседи – дриады. Они, как и мы, живут ради прошлого. И наше соседство нас целиком устраивает. Грубо говоря, они не лезут к нам, мы к ним. И благодаря их существованию, сфера Свартальта самая плодородная из всех существующих в гинингагапе.

— Агнар, меня не очень интересует ваше соседство с дриадами и ваши результаты сотрудничества. Ответь на вопрос.

— Хорошо, — мужчина смущается и набирает побольше воздуха: — Мы в то время вообще ни с кем не контактировали. И никому не спешили помогать. И ни с кем не имели дружеских отношений. Но светлые альвы – наши далекие родственники. А значит, мы должны были прийти им на помощь. Но мой отец испугался. Не за себя – ты не подумай, он не был трусом. Он боялся того зверя, что пригрели светлые альвы – той власти, которая есть у тебя. Он боялся, как и те люди, которые вас поработили. И решил, что лучше, если вас – светлых альвов – просто уничтожат.

Не понимаю. Чего страшного в светлых альвах? Какую силу имеет в виду Агнар и подразумевает Магнус.

— О чем вы? Светлые альвы, конечно, сильны, но чего именно боялись люди и твой отец? О какой такой власти вы толкуете мне целый час?

Ответил старейшина Магнус:

— Власть, которую унаследовала ты. Власть открыть гинингагапу и устроить Рагнарок.  Это может сделать лишь высокий альв. Только ты.

Перевариваю. Травлюсь. Куда бы это срыгнуть.

— Где здесь карбид вольфрама? Мне просто необходимо его посетить.

По зеленому оттенку моего лица, Агнар понимает куда мне надо и берет в охапку и выводит во двор.

Ой, как мне хреново.

Прихожу в себя не сразу, а когда могу нормально стоять и видеть мир ясно, Агнар делает попытку удрать.

— Куда?! — шиплю. И вцепляюсь в него еще сильнее.

— Не хочу обременять тебя своим обществом, — говорит этот мужик той, что очень нуждается в его обществе, хотя бы в виде подпорки для плеча.

— Так, Агнар. Мне сейчас нехорошо. Будем считать я заболела. Так что скажи, почему ты так нервничаешь?

— Как же мне не нервничать, ты узнала, что тёмные альвы не оказали помощи твоему народу…

— Ему никто не оказал. Видимо репутация у нас была та еще. И что?

— Но…

— Меня это никак не заботит. Во-первых, то был не ты лично, а твой отец. Мне этого знать достаточно, чтобы не менять отношения к тебе лично, — мои уши нервно дергаются, — ты же не хотел смерти светлым, правда?

— Нет, — он улыбается. Кажется, расслабляется. 

— Вот и ладненько, — улыбка до ушей. — А до остальных мне особого дела нет.

Я с ним честна, но, кажется, уж слишком цинична. Впрочем, это не моя беда, я всегда такой была, и он ко мне уже привык.

— Может, тебе отдохнуть?

— Нет, я хочу, наконец, со всем разобраться. Веди меня к этому мозгоправу обратно. Дослушаю его сказку.

— Уверена?

— Нет. Но я хочу. Хочу знать и понимать, к чему же меня толкают золотые крылья.

После этих слов Агнар смотрит на меня как-то странно, но кивает и отводит обратно к старейшине в молельню. Передает ему мои слова и вот уже старик тоже смотрит на меня изумленно.

А что я такого сказала?

— Иоанна, вы не шутили, когда говорили, будто крылья ведут вас?

— Ну, с тех пор как они у меня появились, я все чувствую, что должна куда-то идти. Вот, в то место под озером пришла.

— Зрети, — Магнус задумчиво гладит бороду и открывает книгу про светлых альвов почти в самом конце. — Отец прав мой был. Альвы высокие знать, как быть.

От удивления старик перешел на уж совсем мне непонятный язык. 

— Поясните. Что там с высокими альвами и крыльями. И расскажите уже историю дальше. Я хочу знать про высоких альвов больше. Почему лишь они могут запустить эту машину под озером?

Магнус показывает мне картинку из книги. На ней светлая альва изображена схематично, она идет по черте вперед, а за ней следом бредут другие альвы. Эта, первая альва, отличалась от остальных: внутри нее горит свет. Золотой, как мои крылья и бабочки света – это высокая альва.

Вновь слова старейшины переводил Агнар:

— Высокие альвы имеют внутри себя силу, которая сильнее их самих. Она похожа на силу богов, которые незримо следят за нами и помогают нам. Но высокими альвами они будто управляют. До сих пор не ясно, как людям удалось обмануть эту силу, ведь, говорят, она всегда хранила народ светлых от бед. И только им было дано запустить Рагнарок – машину для открытия гинингагапы. Только они могли отправить нас обратно на Асгард.

— Почему только они?

— Неизвестны причины, но только их энергия может питать машину.  Но люди боялись сил высоких альвов и машины, способной запустить механизм Рагнарока.

— Раз этого боялись, значит, это что-то плохое? — предположила я. Мысли, что Асгард вовсе не сфера, как сказал Агнар, а нечто, что можно встретить лишь после смерти, не спешит покидать мою голову. Кстати, я так и не поняла, как это «встретить нечто после смерти». Нашла определение в книге, но так и не поняла. Ведь после смерти ничего нет.

— Мой отец, — на лице Магнуса проскользнула печаль, — говорил, что сожалеет о нашей судьбе. Он хотел однажды вновь увидеть Асгард. Да. Он жил там долгие годы, до сферы Свартальта.

Магнус вынул из-за пазухи кулон. Голографический куб. Очень похожий на те, что использовали на Льесальте, но другой. Он, как и машина под озером, имел те же черты. Даже цвет совпадал, будто подпись инженера того времени.

Куб лег на стол, и старик перевернул его овальным окном вверх. Нажал на кнопку и перед нами возник Асгард. Предположительно он. Но…

— Он же не может быть реальным, да? Такой большой сферы просто не может быть по всем законам физики. — Я просто поражена размерами Асгарда, эта сфера не просто велика, она больше всей гинингагапы раз в 10 и шире. Неясно, что на ее поверхности есть, но, кажется, есть все, включая огромное количество воды, а еще высоких образований, едва не прорезающих купол.

— Но вот он. Асгард перед вами, и он прекрасен.

Не могу не согласиться. Он прекрасен. Велик и многообразен, а на полюсах еще и белый из-за льда. Интересно, у них там отопительная система сломалась или они захотели внести в ландшафт разнообразия? Да он и так пестр, я в жизни не видела столько разных зон в одном месте: тут и города, и леса и огромные озера, и льды, и песочные пляжи. Будто все сферы гинингагапы в одной.

— Вау!! — я и Агнар единогласно выражаем наше восхищение.

— Он правда существует? — говорю уже с большей уверенностью в голосе. — И вы хотите?..

— Да. Я думаю, нам пора вернуться на Асгард.

— Но… — я облизываю губы, уши неуверенно качаются взад-вперед, — а другие? В смысле... вы хотите! А как же другие жители, других сфер?

Магнус кивает и отвечает вновь на половинную непонятно:

— Правители сфер йотунхейта и нидавеллира деяти: нам пора воротиться. Они уж давно весточку прислали, с мольбою оказать поддержку светлой деве, аже та явит лик свой. Мидгарт в вопросе этом нейтралитет соблюдает. Однако ж они нас покрывают, тоже домой хотят.

— Лишь сфера Льесальта против, — говорит Агнар. — Ее лидеры желают и дальше быть главами маленькой сферы. На Асгарде им стать предстоит обычными людьми. Или даже преступниками, за все их грехи.

Меня просят вернуть всех на исконную родину, а не развеять всех жителей в прах. Какое облегченье!

— То есть, за гинингагапой…

— …Целый мир.

Голова кругом. Просто невероятно! Так вот что имел в виду покойный Аслеифр, сравнивая гинингагапу со скучной стеной. Конечно, она будет тесной и скучной, когда за ее приделами непознанный огромный мир! Ах, я хочу его увидеть!

Магнус улыбался, он видел во мне стремление увидеть своими глазами мир за границами, которыми и была всю жизнь гинингагапа. Я уже готова устроить Рагнарок, вот прямо сейчас, лишь бы узнать: что там, за пределами познанного.

В голове звучит голос старика: «Верни нас домой. Верни нас в Асгард».

Верну!

— Когда начинать?

Чего мужики на меня так смотрят?

***

В библиотеке царила мертвая тишина, лишь изредка призраки шуршали страницами книг. У призраков, ведущих себя непозволительно тихо, была плоть и имена. А также у них была цель, ради которой они могли еще дольше и еще бесшумнее изучать трактаты, свитки и фолианты.  Это были родители Яны: Ансельм и Эрма Нотбеки. Их цель была: понять, во что втянули их единственную дочь, и попытаться отвести от нее удар, или хотя бы смягчить его.

— Все хуже, чем я думала, — Эрма откинула очередную книгу исторических хроник и ее уши опустились кончиками к плечам.

— Еще неприятности нашла? — Ансельм был знаком не понаслышке с мироустройством, но в детали отношений сфер не вникал.

— Неприятности нашла наша дочь, а я лишь пытаюсь отыскать выход. Однако все выглядит весьма дурно. Информация в этой библиотеке отличается от общеизвестных исторических хроник.

— Если бы Яна хоть немного интересовалась неточными науками, она бы это тоже заметила, — Ансельм подсел к жене.

— Вот только не вини меня в этом, дорогой. Лучше посмотри сюда, — женщина протянула мужу раскрытую книгу.

Альв читал внимательно, и чем дольше вникал в написанное, тем больше хмурился.

В книге описывалось дело о нарушении закона сферы Льесальта. О случае, когда альв пытался сбежать. В нем распознали высокого альва и собрались незаметно устранить, но не вышло. Альв сумел выйти за границу сферы Льесальта и его сигнал тревоги приняла станция Мидгарта. Вскоре к нему был выслан флалет, но он не успел.

Управляющие сферы Льесальта оправдались, будто они слали сигналы предупреждения, но на них не отвечали. А после принудительного сканирования аппарата в нем было найдено взрывчатое вещество. Именно поэтому они превратили и аппарат, и взрывчатку, и альва, в космическую пыль.

И так было еще дважды, но аж триста лет назад. Правительство находило высоких альвов, и с теми случались несчастные случаи. Участь не миновала даже маленьких детей.

— Мы не сможем вернуться на Льесальту. Теперь я в этом уверена, Яну не оставят в покое. Да она уже и сама не успокоится.

— Так что делать?

— Либо переселиться на другую сферу, можно на эту, и вести себя тихо. Либо уйти на Льесальту без Яны, и врать о ее скоропостижной смерти и погребению через огонь по законам сферы Свартальта.

Женщина глубокомысленно замолчала. На ее лицо легла тень, от чего она стала походить на настоящее приведение.

— Либо? — поторопил ее с ответом Ансельм.

— Либо у нашей прелестной дочки уже есть третий вариант. И я немного опасаюсь, что он идет в разрез с безопасными для жизни.

Альв вздохнул и отложил книгу. Встал.

— Пошли узнаем. Что толку сидеть и гадать.

***

Родители выглядят неважно. Папа – воплощение разума, и мама – палач.

Я даже за спину Агнара отступаю. Вдруг в их планах меня депортировать насильными методами.

— Доча, — начинает отец, — нам надо поговорить.

— О чем, — напрягаюсь я.

— О нашей судьбе, — мама тоже напряжена.

Так, вцепляюсь в Агнара и пусть только попробуют меня от него оторвать. Улыбаюсь аж до ушей, он отвечает ободрительной улыбкой.

— Тогда прошу в мой кабинет, — говорит он, и мы идем туда, где меня еще не было: на рабочее место моего мужа.

Конечно, я помню, что он эмиссар и конунг, и у него много работы, но мне показалось, работает он только на Льесальте. А на родине он больше со мной возился. Ой, поняла, я не давала ему работать. Хотя, кажется, это уже не имеет значения. Хм…

Пока думы думаю, мы приходим в просторную комнату. Из мебели в ней низенький стол, шкафы с бумагами и пушистый ковер с кучей подушек.

— Садитесь, пожалуйста, — просит Агнар.

Кажется, я привыкла к здешнему укладу, так как сразу понимаю, что подушки это для усадки попы на ковер. А вот родители ищут глазами стулья. Подаю им пример.

Когда все мы садимся вокруг низенького стола, Агнар спрашивает:

— Вы уже приняли решение, как вам быть дальше?

— Да, — отвечает мать. — Удобоваримыми признали два варианта. Либо переселиться на другую сферу (может даже на вашу), либо вернуться на Льесальту. Во втором случае без Яны, но с фиктивными доказательствами ее смерти.

Вот так дела! Я даже немного в шоке.

— Разумно, — хотя нет, вот после этих слов мужа я в шоке, — но вряд ли реализуемо.

— Агнар, — шиплю тихонько и тяну его за рукав.

Конунг Свартальты качает головой, бросая на меня короткий взгляд и вновь возвращаясь к разговору с моими родителями:

— При обоих этих вариантах поднимется суматоха в управлении Льесальтой. Не вернись вы в назначенный срок – и за вами придут в виде военного флота. Они не поскупятся нарушить любые договоренности и обвинить в этом террористов Мидгарта. Во втором случае им потребуется более серьезные доказательства смерти Яны, чем слова. И опять же, на поиски этих доказательств в виде тела придут к нам.

— Так что же нам делать? — мать вскакивает на ноги, ее уши яростно стригут воздух. Мои тоже в беспокойстве метаются то вниз, то вверх, то к затылку, то мельтешат кончиками на периферии зрения.

Агнар задумывается. Я удивлена, как он может быть таким спокойным, когда происходят такие масштабные вещи как Рагнарок, который я согласилась устроить. Наверное, все дело в возрасте. В любом случае я рада, что хотя бы он не поддается панике.

Прижимаюсь к нему с обожанием мохнатого зверька. Глазки делаю под стать. Муж чуть заметно улыбается, хотя улыбка при обсуждении столь важных тем неуместна.

— Есть третий вариант, и мы обсуждали его с вашей дочерью, — говорит он.

По лицам родителей понимаю, разумным мое решение они не назовут. Да я и сама разумным его не считаю. Но хочу верить в правильность принятого решения. Потому говорю уверенно:

— Я хочу запустить машину раскрытия гинингагапы и устроить Рагнарок!

Никогда еще не видела родителей такими изумленными. Мне кажется, или их глаза сейчас вылезут из орбит?

— Что??

Рассказать все родителям – та еще задача. Пробиться через ошибки формулы и то легче, чем через их несогласие. Но это удается. Агнар дотошно и методично по полочкам раскладывает им, что такое Рагнарок и как мы будем его устраивать. Они не преисполнились верой и вознамерились слать на наши головы дядей в халатах, но мы выстояли.

Показываем им куб и Асгард. Они немного бледнеют, обзывают это дело сказкой для малышей, но задумываются. Папа вроде заинтересовался, а вот мама – зла.

И, как итог, мы сидим в семейном кругу и думаем, как устроить конец света. Семья маньяков, честное слово.

— Я не верю! — это мама. Если отец уже загорелся идеей познать новый мир за гинингагапой: там могут быть животные! – то маму так легко на авантюру не соблазнить: — То, о чем вы говорите, антинаучно!

— Напротив, мир за гинингагапой так же реален, как наш в гинингагапе.

— А где доказательства?

Мне вот тоже было бы интересно взглянуть на них. Пока из доказательств лишь слова умирающего старика и технологии предков. Да и те могли просто быть первыми изобретениями сфер.

Нет, нельзя сомневаться, надо верить в принятое решение.

— Наличие машины, которая может раскрыть гинингагапу, по-вашему не является достаточным доказательством? — Агнар чуть хмурится и предполагает: — Возможно, именно она когда-то закрыла гинингагапу. Именно поэтому может открыть. В любом случае выбора нет.

— Он прав, милая, — это отец. — Люди сферы Льесальта не чураются грязных методов и рано или поздно найдут нас. А раз они боятся открытия сфер, то именно в этом мы найдем спасение. Только представь, новый мир, где старые порядки не будут действовать, а правители Льесальты не будут иметь былой власти.

— Это-то меня и пугает, — вздохнула мать, — не меняем ли мы... эммм, как тут у вас говорят?.. шило на мыло? То есть, не будет ли наш обмен недальновидным и бессмысленным?

Молчим. Думаем. Долго молчим.

— Я хочу увидеть мир за гинингагапой, — поднимаю руку.

— Согласен! — поднимает руку отец. — Не думаю, что будет хуже.

— Поддерживаю, — на лице Агнара мелькает выражение: хуже может быть всегда.

Мать цыкает и трет глаза. Ее ответ бьет нас суровым кулаком пессимизма:

— Надеюсь, за тысячелетие механизм не сносился и раскроет гинингагапу, а не обернется грибным облаком из обломков сфер, тел и нашего самомнения.

Снова молчим. Ужасаемся. Как-то не подумали о таком раскладе событий.

— Агнар, а срока годности на гинингагапе нигде не написано?

Муж качает головой и тяжело вздыхает. Хочет сказать, что нам стоит отказаться от идеи Рагнарока. Но я готова рискнуть. Не знаю что, но внутри меня будто водород подожгли, и если я не закончу, что начала – взорвусь.

— Ну и ладно! — встаю. — Работает машина или нет, а я попробую ее запустить!

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *