Глава 15. Горькая правда

Агнар проснулся стоило солнцу осветить горизонт. И сразу же схватился за голову.

Как он мог! Как посмел прикоснуться к этому ребенку! Ведь обещал себе не замечать влюбленности и не пересекать черту. Дурак!

Та, кого Агнар назвал ребенком, спала, прижимаясь к его боку, и не знала о терзаниях мужа. Ей своих хватало, и Яна полагала, что они куда серьезней естественных вещей, не стоящих переживаний. Например, те, которыми занимались супруги ночью.

— Рано, — простонала она, раскрывая глаза. — Агнар, еще очень рано.

Яна приподняла головку с подушки и посмотрела в лицо мужу. Всклокоченные волосы лунного цвета смешно торчали иглами, кулачок совсем по-детски тер сонные глаза. Светлая альва как никогда походила на несмышлёное дитя.

— Спи, — неубедительно попросил Агнар.

— Будешь тут спать, когда у тебя такое лицо.

— Какое?

— Будто отца Магнуса ты сам придушил и теперь пытаешься придумать тайник для тела.

— Просто думаю о разном… спи, прошу.

— Ага. А ты себя коррозией изъешь, — Яна зевнула и села на кровати. Одеяло сползло и обнажило юное тело, никоим образом не могшее принадлежать ребенку. — Это что за реакция? Если ты не повернешься обратно, я решу, будто уродка.

Светлая альва хмурилась в затылок темному альву.

— Ужасный день закончился чудесным вечером, а под утро у нас новая волна ужасов? Скажи ещё, что у вас процветает каннибализм и жен вы едите. И теперь тебе стыдно за предстоящее деяние. С чего такая реакция, Агнар? Я что-то сделала не так?

— Не ты…Я не должен был бездумно любить тебя, — сказал он ей.

Яна вылупила глаза и некоторое время переваривала услышанное. Пока не поняла, что муж говорит об интимной близости, а не о чувстве в общем.

— Это что за химия? Вроде для женатых секс – это в порядке вещей? — растерялась альва продолжая изучать затылок мужа. — Эй, посмотри на меня. Посмотри, говорю!

Девушка произвела захват, уронила мужчину на спину и вольготно села сверху. Агнару открылся чудесный вид, и он вновь успел укорить себя за восторг, перед тем как Яна схватила его за ухо.

Это оказалось дико больно. Но мужчина не издал ни звука. Отвел взгляд и сжал губы.

— Уши у нас одинаково чувствительные. Вчера убедилась, — мурлыкнула Яна. — А теперь говори, что за цирк с соплями? Ведешь себя как совращенная невинность. Хотя эта роль моя, и я ей уже пренебрегла.

— Ты же знаешь сколько мне лет? — отозвался Агнар и, наконец, посмотрел жене в глаза.

— Больше трех сотен вроде, — равнодушный голос девушки заставил конунга удивиться.

— Ты понимаешь насколько я тебя старше?

— И что с того, — она все еще не понимала.

— По меркам темных альв ты еще ребенок!

Яна похлопала золотыми глазками, нахмурила бровки и захохотала:

— Разве я похожа на ребенка? — она указала на себя. Провела рукой по радующим глаз изгибам. — Агнар, я взрослая женщина! Мне двадцать три года. В этом возрасте светлые альвы уже рожают. И я могу тоже родить детей, если захочу … А мы вчера вообще предохранялись? Эй, Агнар, так мы предохранялись?

Мужчина смутился. Ему стало вдвойне не по себе. Но тут альва махнула рукой на все возможные последствия и разлеглась на мужчине как на матрасе.

— На кону Рагнарок – раскрытие гинингагапы. И я до сих пор не знаю, что это и для чего. Вот о чем действительно стоит волноваться. И еще об одном.

— Еще об одном?

 — Тебе придется доказать мне, что страстная ночь была не утешеньем за пережитые ужасы, — Яна лукаво прищурила глазки и мило опустила ушки. — А то буду думать, что все приятные глупости, что ты мне нашептывал, это обычный постельный треп.

Мужчина чуть улыбнулся, а девушка не успела понять, как оказалась снизу. Ее щеки залил румянец, она поняла, что доказывать ей будут прямо сейчас.

***

Просыпаюсь с улыбкой на губах и без Агнара в кровати.

Непорядок! Куда его унесло, когда тут я?!

Встаю, одеваюсь и отправляюсь на поиски. А когда нахожу, хорошее настроение улетучивается, как пар с отлитой детали. С утра муж был занят похоронами умершего накануне старика. Я не понимаю суеты, но прислушиваюсь и опускаю уши. Темные альвы только и говорят, что о прощании с Аслеифром и о его уходе в Асгард.

Оглядываюсь. Моих родителей не видно, то ли спят еще, то ли опять в библиотеке. Они там много времени провели, искали информацию о Рагнароке, Асгарде и о нашем мире в общем. Мне об этом вчера муж сказал.

Перед глазами разворачивается так называемые похороны. На сфере Льесальта все было бы проще: картонный ящик и печь. Но тут ожидалось нечто более театральное.

Тело старика выносят из дома и укладывают на высокий постамент из дерева. Он весь украшен цветами и колосьями злаков. Постепенно вокруг него собираются альвы. Они подходят по очереди к покойному и кланяются ему, отдавая последние почести словами и подарками. В основном кладут соломенных человечков. Прощающихся так много, что вскоре старика скрывает соломой от глаз.

Я стою на пороге и не решаюсь сойти на землю, но и уйти не хочу.

— Это похороны, — Агнар сам подходит ко мне.

— Знаю, — будто подобное требует объяснения. — У нас все не так, но что люди, что альвы одинаково скорбят о тех, кто покидает их навсегда.

Поток прощающихся убывает. Последним к телу подходит Магнус.

— Это так странно, по сравнению с отцом он выглядит не таким дряхлым, — говорю я и спрашиваю: — Магнус тоже появился на сфере старым?

— Появился на сфере? А понял, о чем ты. Он был здесь рожден. Ему девять сотен лет, почти тысяча.

Не могу представить объем прожитых им лет. Смотрю, как Магнус кланяется умершему отцу и достает белое одеяло. Он укрывает тело белым одеялом вместе с соломенными дарами и отступает на шаг.

Я не понимаю, что происходит дальше. Люди несут под постамент дерево. А затем поджигают его. И это действие заставляет меня вжаться в мужа.

Огонь выглядит иначе, чем мне довелось видеть ранее. Он не похож на источник тепла, на инструмент для плавки, не выглядит покорным руке. Огонь диким зверем с жадным урчанием вздыбливает алую шерсть и укрывает добычу не собираясь оставить и косточки.

В небо поднимается темный дым. О запахе говорить не буду.

— Вместе с пеплом его душа отправится домой – в Асгард, — говорит Агнар.

Слова добавляют жути. Я помню написанное на чертеже послание древнего инженера: «О, как долог путь был в небеса. Но как короток домой. Земли Асгарда, мы встретимся вновь». Неужели машина Рагнарок, раскрывающая гинингагапу, вот точно так же отправит всех в Асгард? Ветром, в виде пепла?

— Что же это за Асгард такой?

Начинаю мелко дрожать. Муж замечает и обнимает.

— Это место из сказок из наших древних историй. То место, откуда мы приходим и куда уходим. Однако, — он поднимает голову и смотрит на искусственное солнце Свартальты, — некоторые уверены, что это место не так метафорично, как мы привыкли считать. Возможно, оно материально и наполнено жизнью, как любая другая сфера.

— Асгард – сфера? — удивляюсь открытию я.

— Думаю, это может быть правдой.

— Почему ты так думаешь?

— Пойдем, покажу.

В начале недоумеваю, почему мы вот так покидаем похороны, вроде как это показывает неуважение. Даже на Льесальте принято стоять в коридоре пока тело целиком не сгорит. Но затем вижу, что уходят от костра почти все. Остаются лишь Магнус, пара молодых альвов, которые попадались мне на глаза, и несколько альвов, которых я вообще впервые увидела. Вероятно – члены семьи покойного.

Иду молча. В последнее время это становится для меня нормой: идти погруженной в пространство мыслей. Головушка, ранее наполненная порядком инженерных мыслей, теперь была филиалом хаоса с беспорядочным метанием идей о мировом заговоре.

Агнар ведет к тем же руинам библиотеки, к которым водил меня в первый день после замужества. Вернее сказать, не к ним, а дальше, к разрушенной башне, которая когда-то соединялась с руинами того книгохранилища.

— Тут сыро, — предостерегает муж и помогает переступить лужу. С разрушенного потолка капает, воздух напоминает цех по проращиванию колоний пищевых бактерий. Те тоже любят где сыро и тепло. Помню, в цехе все время натекали лужи конденсата. — Под этой частью руин бьет родник, он сильно подмыл постамент.

Киваю, продолжая молчать. Идем через коридор без потолка, затем по кривой лестнице вниз. Напрягаюсь в ожидании все приближающегося открытия истины и… и…

— Нам долго еще идти? — лестница вниз кажется бесконечной.

Агнар тоже нервничает и поглядывает на покрытый трещинами потолок и ощупывает каждую ступеньку ногой, перед тем как на нее ступить.

— Почти пришли, — уверяет он, не отрывая взгляда от внушительного разлома над нашими головами, через него видно небо. Края трещины изогнулись к нам, будто прицелы. — Эту часть забросили, когда я был совсем маленьким, из-за страха обвала. Я не приходил сюда долгое время. Но именно здесь есть весьма необычная картина. Ее-то я и хочу показать тебе.

Сказав это, он остановился и повернулся к западной стене. Мои бабочки появляются будто сами собой и окружают настенную фреску. Картина очень схематична, как и многие, какие я видела на Свартальте. Но эта еще более безумна в своем наполнении.

Не понимаю художественного замысла – не чертеж двигателя, видно сразу. Круги, много кругов, и все они с какими-то значками, рисунками, по всем ним ходят кривые каракули. Я предположила, что это сферы, а каракули – ее жители. Однако круги нарисованы друг в друге.

— Агнар, я не понимаю, — признаюсь честно.

— Это очень схематичное и необычное изображение, — кивает муж, — неудивительно, что тебе оно непонятно. Видишь, весь этот рисунок – круг. Это и есть сфера Асгард. А те, что внутри нее, это известные тебе сферы.

— Подожди, — трясу головой, уши беспокойно поднимаются и опускаются, — то есть, Асгард как гинингагапа?

— Нет. Присмотрись. Внутри круга Асгарда выведен черный круг, это и есть гинингагапа.

— То есть гинингагапа внутри сферы Асгарда?

Муж колеблется с ответом. То ли сомневается в своей теории, то ли не хочет мне ее выкладывать. Думает, засмею, что ли? Ох, ну и достали же меня секреты.

— Давай на чистоту, Агнар. Голова и без того тяжелая, будто последние дни работала на фабрике клея.

Агнар неловко улыбается.

— Это изображение сделано наоборот. Посмотри, каждая сфера находится в другой сфере. Это эмм… показывает, что Асгард находится за гинингагапой. То есть не является ее частью. Поэтому мы и не видим его.

— И Асгард – это сфера, потому что…?

— Тут так написано, — муж тыкает в закорючку, которая есть в рисунке каждой сферы на фреске.

— Но почему все изображено так нелепо?

— Знаешь, — мужчина чешет подбородок. — Думаю, все дело во влиянии наших рас в древности. Полагаю, они расположены по сфере своего влияния в тот момент времени. Если бы эту картину рисовали сейчас. То самой влиятельной сферой был бы Мидгарт. Он уже долгие годы защищает нас и первым вышел на поддержку коалиции сфер. Когда Льесальту… когда Льесальта изменилась.

Дергаю ушами.

— Агнар! А ну-ка поподробнее, что там с моей сферой было?

Молчит, как сломанный синтезатор. Смотрит хмуро. И вижу же, сказать хочет. Будь он светлым альвом, его уши бы уже лежали кончиками на плечах.

— Хорошо, если ты так хочешь знать, — произносит он и собирается поведать нечто страшное, но тут раздается жуткий треск.

Синхронно смотрим вверх. На нас падает здоровый кусок потолка. Мои уши торчком, рот Агнара раскрывается, потолок приближается.

— Бежим!!! — кричит темный альв, будто в его команде была необходимость. Я и так первой оказываюсь у лестницы. Крылья за спиной помогают в ускоренном подъеме. Муж дышит в затылок. Но тут новая беда. Неожиданно лестница и перила вместе с еще одним куском потолка решают завершить срок своей эксплуатации и уйти в утиль, погребая нас под своими каменными останками.

«Все», — думаю, — «пропала инженерная головушка».

Но тут Агнар закрывает собой и вдруг становится тихо.

— Не знал, что высокие альвы и такое имеют, — поражается муж.

Я тоже удивлена. Вокруг нас время словно застыло. Хотя на самом деле застыли лишь падающие глыбы.

Касаюсь камня и сосредотачиваюсь. Глыбы становятся друг на друга и прирастают друг к другу. Спешно забираемся по конструкции и отходим подальше. Конструкция благополучно падает, куда и собиралась. А вместе с ней потолок и стены.

И вот только тут я понимаю, как была близка к неминуемой гибели.

— Ох, прости, что пришлось пережить такое, — Агнар обнимает крепко, будто в последний раз, — не стоило туда тебя вести.

— Все в порядке, — сглатываю. — Зато я научилась глыбы левитировать.

Улыбаюсь и падаю без сил. Левитация глыб потребовала от меня нечеловеческих усилий.

Лежу на травке – отдыхаю. Рядом муж бегает, воркует.

— Агнар, как думаешь, что значит открыть гинингагапу? Что будет, если случится Рагнарок?

— Кабы знать, — говорит он, заглаживая вихры на моих волосах, — но думаю тебе пора плотно пообщаться с Магнусом. Он поведает тебе историю со своей колокольни. То есть, свою точку зрения.

— А почему я раньше с ним не поговорила?

Муж смущается и отводит взгляд.

— Думал, тебя можно остановить. Оставить твою жизнь прежней, без Свартальты с ее Рагнароком и без мирового заговора сфер.

— Думал, я уйду после окончания срока визы?

— Думал, что так лучше, — он ложится рядом. Сожалеет, бедолага. А зачем сожалеть? Я вот не сожалею. Все случилось… будто правильно все случилось. Будто так и должно быть. Мне страшно, но это не значит, что я прижала уши и отступила. Я хочу узнать и про свою сферу, и про раскрытие гинингагапы. Я хочу знать.

— Думал, мне будет лучше без тебя? Ну и жила бы я на Льесальте, чертила бы чертежи, творила бы разные вещи, вышла бы замуж за кого-нибудь, родила бы детей, и умерла бы не дожив до ста лет. Ты мне такой скучной жизни хотел?

Агнар смутился:

— Извини, — и тут навис надо мной. Поцеловал.

Интересно, это все нервное или мне просто приятно, когда он со мной, даже если в антигигиенических природных условиях. Но третий раз подряд? Кажется, воздержание было не только моей проблемой.

Лежим. Отдыхаем. Наслаждаемся теплом друг друга.

Вокруг много жизни: стрекочут букашки, летают птички, шуршат в траве мышки. Солнце ярко светит и травинки будто танцуют на ветру. С некоторых пор я считаю это красивым.

И вроде быть лучше не может, а в голове продолжает ползать червячок мыслей о неутешительном будущем. Если я пойду дальше к раскрытию этой тайны, то неминуемо изменю как свою жизнь, так и жизни других.

— Мир – это тесная стена, — вспоминаю слова умершего старика. — Он говорил, мы узники не идеального мира. Или как-то так. Утверждал, будто это он нас посадил на сферы.

Агнар уже одет. Утреннего смущения нет, кажется смирился с моей юностью относительно его годов и нашим общим желанием близости.

— Он был одним из тех, кто это сделал.

— Пора мне поговорить с Магнусом.

— Да пора. Он же пусть и ответит на вопрос о сфере Льесальта. Но знай, после того как ты все узнаешь, возможно ты по-иному посмотришь, как на этот мир, так и на меня.

***

«Что же ты со мной делаешь, светлая альва?» — мысленно взвыл Агнар.

Он прижимал к себе Яну и никак не мог отделаться от мысли, что поступает неправильно. Она его во много раз младше, но столь очаровательна, что в миг его околдовала. И он вспомнил, как легко утонуть в озере любви. С ним рядом был дорогой человек, который вскоре узнает о прегрешении его народа. И тогда непременно бросит его, и постарается забыть.

Агнар боялся, что вскоре потеряет доверие этой девочки, которая так легко и непринужденно стала ему близким существом. Но больше он боялся признать, что предсказанный легендами путь - единственный из возможных.

Яна это уже поняла.

— Мир – это тесная стена, — услышал он из ее уст слова Аслеифра. — Он говорил, мы узники не идеального мира. Или как-то так. Утверждал, будто это он нас посадил на сферы.

Агнар оделся и тяжело вздохнул. Даже для него крупицы открытых тайн легли тяжёлыми валунами и все никак не покидали плеч.

— Он был одним из тех, кто это сделал.

— Пора мне поговорить с Магнусом.

— Да пора. Он же пусть и ответит на вопрос о сфере Льесальта. Но знай, после того как ты все узнаешь, возможно ты по-иному посмотришь, как на этот мир, так и на меня.

Неужели настало время? Выбора уж нет, мужчина глубоко вздохнул и подал жене руку.

— Поминальный час прошел и Магнус должен был освободиться.

— А ничего что я вот так… после смерти его отца. Он, наверное, сильно опечален.

Агнар чуть смущенно кивнул, но тут же приободрил:

— Ради тебя он отложит грусть. Магнус слишком давно хотел рассказать эту историю. И час настал.

***

Мы не сразу находим Магнуса. Старый альв уединился в дальней части дома, в месте, которое Агнар называет молельней.

— Нам надо поговорить, — может, это бескультурно – кидаться с вопросами, но похищать меня тоже было не верхом культурного обмена.

Оправдываюсь? Да, мне просто уже не терпится получить ответы.

— Иная созрела в выборе своем и просит нас о знаниях? — старый альв спрашивал не у меня, а у Агнара, который продолжал стоять рядом с виноватым видом. Да что же у него за фетиш такой – чувствовать вину не пойми за что!

Ответила я за себя:

— Да. Хочу, наконец, разобраться, какого великого инженера тут творится.

Магнус поднялся с колен. Он выглядел печальным, но в его глазах вспыхнул огонь интереса, как будто в топку бросили жидкость для розжига.

— Садитесь подле, дщерь солнечного света. Аз ведать мне вам о тайнах древних.

Я бросила растерянный взгляд на Агнара и села рядом со старейшиной.

— О чем спросить хочешь ты в начале?

— Что случилось со светлыми альвами? — пусть это будет первым вопросом.

Магнус протягивает руку в нишу низенького столика и вытягивает оттуда очень толстую книгу с подбитыми металлом кроями.

— Сия книга о вас, — говорит он и дает ее мне.

Обложка говорит следующее: я невменяемая и во мне вы правды не найдете. Вся в витиеватых и странных символах вокруг трудно угадываемого изображения крылатого существа. Наверное, светлого альва.

Открываю ее и понимаю, что прочитать не сумею. Вся страница заполнена все теми же витками рисунка. Ни одной буквы. Листаю дальше, но не могу найти ни слова, а картинки вызывают легкое головокружение при попытке их понять.

В растерянности смотрю на старика, бросаю косой взгляд на Агнара. Но те не спешат объяснять. Листаю дальше. Пролистываю половину книги, перед тем как попадается картинка, которую я способна понять.

Передо мной девушка. Она стоит. Нет, летит в метре над землей, в умиротворении прикрыв золотые глаза. Ее длинные волосы развивает ветер и из них выплетает золотых бабочек. Над ней огромное солнце. Свет играет с этой девочкой и дарит ее лику неземную красоту и силу, даже через рисунок я это ощущаю.

Внизу изображены другие светлые альвы, но они отличаются от парящей девушки. Не могу понять, чем именно. Но художник изобразил их не такими красивыми и одухотворенными. Они смотрят на девушку и купаются в ее свете.

Вся картина пропитала величием и гармонией света, природы и волшебства. Сердце давит, будто я подхватила болезнь. Но это не боль не в теле, а в том, что темные альвы называют душой. Уверена.

Листаю еще пару страниц и вижу светлых альвов за работой. Еще страница и передо мной чертежи. Удивительные изобретения, гении, творцы, инженеры, каких мне видеть не доводилось. Они строят и летают на маленьких штучках не больше ладони. Расправляют крылья и ткут солнечный свет, выплетая нитями сверкающие наряды. Дети сидят вокруг учителя, который передает им мудрость прожитых лет. Девушки выходят замуж, становятся женщинами и матерями. Мужчины взрослеют и помогают поддерживать баланс на сфере.

Что же с вами стало? 

Понимаю, что хочу к ним. Хочу жить так, как тут нарисовано. Хочу быть такой же, как они. Понимать эти странные завитушки и рисунки. Но не могу. Я иная…

Слезы чертят линии на лице. Может то детская печаль, а может, начинаю осознавать, чего была лишена и скоро узнаю, почему.

— Достаточно!

Агнар пытается остановить меня, но я опускаю уши и шиплю:

— Нет! Я хочу знать. Что здесь написано? Что произошло с моим народом?  И что такое Рагнарок, о какой несбывшейся мечте говорит ваш отец? Расскажите мне все!

Старейший из стариков, теперь он по праву возраста мог брать такой титул, протягивает руку и листает книгу на моих коленях к началу.

— Иоанна, то уста много лун назад знали. Народа твоего печальная песнь. Ибо язык аз сложен, Агнар аз слова переведет.

***

Магнус мог говорить понятно для Яны. Но не захотел дать ни единой возможности Агнару уйти. Потому оставил его как переводчика.

Он говорил долго. Агнар переводил слово в слово. Яна внимательно слушала.

Вот что она услышала.

Давным-давно, когда сферы впервые наполнились светом, на Льесальте жили альвы. Их волосы были подобны лунному лучу, а глаза – очи солнца. Они жили в мире полном магических чудес и света. Великий народ творцов и гордецов.

Однажды, к ним пришли люди – несправедливо осужденные на сфере Мидгарта – представились они. И попросили помощи. Они говорили, что только такие сильные и могущественные существа, как светлые альвы, могут защитить их. Соблазнили своей верностью, совратили лестью.

Высокие альвы, над всем народом Льесальты главы, позволили им остаться. И это стало роковой ошибкой.

В начале все было невинным. Люди жили подле как очередные слуги, но затем людей становилось все больше и больше и слуги начали вытеснять хозяев сферы. Которые жили очень долго, но редко имели детей. И однажды люди больше не захотели быть слугами, но и возвращаться на Мидгарт не хотели. Они возжелали власти над сферой Льесальта. Но не хотели терять власть и защиту, которую могли обеспечить светлые альвы. Потому они придумали план и вскоре смогли его реализовать.

Темные альвы могли остановить людей. Могли прийти и спасти детей. Но никто не пришел на помощь светлым альвам. Темные знали, но не захотели вмешиваться.

Однажды ночью, дети светлых альвов проснулись и не нашли своих родителей. Совсем еще крошки не понимали, как их могли оставить, но люди им сказали, что теперь они будут их воспитателями, а в обмен те помогут им своей магией.

Люди боялись растущих альвов, но они знали, как избавится от страха.

Светлые альвы получали энергию из земли, растений, животных, света. Из всего, что может быть живым. И потому люди начали убивать сферу. Не прошло и ста лет, как жизнь на сфере Льесальта изменилась кардинально. Земля была залита бетоном. Деревья заменены небоскребами. Животные автоматами. А альвы едва доживали до ста лет. Они изменились, став больше походить на людей. Быстрее взрослели, рожали детей, рано умирали. Ведь они не могли жить на мертвой земле как раньше. Она больше не кормила их магию жизни.

Время шло. И люди забыли, почему должны были бояться светлых альвов, почему продолжали их так долго держать взаперти на Льесальте, и двести лет назад этот запрет сняли. Но обычные светлые альвы уже не могли вернуть себе силы. Однако никто не мог представить, что среди обычных родилась высокая.

Так ты попала к нам. А я рассказал тебе горькую правду.

Твой род не вымер, его истребили.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *