Глава 14. Мир – тесная стена.

Я в шоке. Нет не так. Я познала саму суть сдвига мозговых подкорок и закоротила свое сознание в статичности охренения. Такое описание больше подходит моему нынешнему состоянию.

Я разобралась в чертеже. И мне очень сложно в это поверить. Принять я вообще не в состоянии.

Передо мной инженерные расчеты и схемы… рас…разл… это точно всеобщий язык? … «разложения» «гинингагапы»? В каком смысле разложение? На атомы что ли?!! Неужели – смерть? Если да, то становится понятно, отчего Агнар не желал меня сюда пускать. Наверное, думал «у нее-то дури хватит» … мир уничтожить.  Наш маленький мир. «Разложить гинингагапу», у этого словосочетания даже термин прописан - Рагнарок. Еще одно таинственное слово.

Сижу, принимаю факт существования машины, способной обратить в пепел все, что я знаю, со мною вместе. Конечно, я никогда не думала, будто буду жить вечно, но и не думала, что мою жизнь можно прервать подобным образом. Нажать на один из кнопочек или рычажков в этой комнате и – «пухх», меня не станет.

Из мельтешащего хаоса мыслей меня вырывает понимание, что вот эта чудовищная машина находится у темных альвов. Ха-ха-ха! Теперь понятно, почему люди к ним не суются.

Погодите…

Изучаю схемы еще внимательней.

Ангидрид твою валентность через медный купорос! Я ошиблась. Я вижу лишь часть машины. Остальные находятся на соседних сферах: людей – мидгарт, великанов – йотунхейт, карликов – нидавеллир и … на моей родной сфере – на льесальте!

Откидываюсь на спинку стула. Все это слишком для моего инженерного ума. Я творец, а не политик. Поэтому не могу понять, что все это значит. Бездумно всматриваюсь в чертежи (читай – «инструкцию») и замечаю пометку на полях: «О, как долог путь был в небеса. Но как короток домой. Земли Асгарда, мы встретимся вновь».

Асгард. Я уже слышала это название. Вспоминай, Яна. Ты же хвастаешься умом и сообразительностью. У тебя отличная память. Столько формул, материй, чертежей и все в такой хорошенькой головке помещается. Значит, и последние события там тоже должны были остаться…Точно! Сказка о луне! Ну же, ну же. Как там было?

«Так и пекла жена Демиурга каждый месяц Луну, пока черный зверь пасть не раззявил да не проглотил мир. С тех пор живем мы в желудке его. Сердцем освещаемся. В Асгард мост потерявши. А жена Демиурга с пор тех Луны уж не печет».

… Начинаю понимать любителей понюхать клей и выпить тормозной жидкости. Все слишком странно. Это помещение внутри Свартальты, послания, сказки, таинственный Асгард, оберегаемая тайна, чертежи, Рагнарок. Судя по всему, я открыла мировой заговор.

Ну зачем?!! Зачем мне это?!!

Я всего лишь хотела работать по призванию, жить с Агнаром и быть любимой! Неужели это так много, что за это надо платить вот так?! Несправедливо.

Съеживаюсь на стуле и наматываю сопли на кулак минут десять. А затем дёргаю ушами – слышу голоса. Один Агнара, второй и третий – моих мамы и папы.

Не предпринимаю ни попыток встать, ни даже повернуться на звук открываемой «двери». Просто сижу, придавленная открывшимися тайнами.

По всей видимости, даже Агнар не был хорошо знаком с этим таинственным местом, ибо он, как и мои родители, выглядят помятыми. А дверь они не открыли, а проделали дыру. Голыми руками. Ну да, отец очень сильный, Агнар оказывается тоже, а мама толковый командир. Ритм задавала и давала подробные инструкции кто и куда должен тянуть.

— Яна! Ты в порядке! — дружно бросаются ко мне. — Где твоя одежда? Почему ты вся в синяках?

Прячу лицо в ладонях и отрицательно качаю головой. Будешь тут в порядке, как же. Киваю на чертёж, в надежде, что поймут и разделят. Но…

— Это ты нарисовала? — отец.

— Молодец, а теперь пошли из этого страшного места, — мама.

— Это наследие предков? — Агнар не знает, часть какой страшной машины скрыта на его родной сфере. И хотела бы я заявить ему, что его предки имели сдвиги по фазе, но не могу. Такие пульты управления находятся на всех сферах, включая мою.

А может, я сплю дома, на своей аэрокровати, и мне снится не обычный сон про преобразования, а кошмар? Или за выбитые зубы меня увезли в ЦЗЛ и накачали? Если да, то пора просыпаться.

Агнар не дождался от меня реакции – тряс минуты три – и дал пощечину.

Получил ответную.

Я сижу в кресле почти голая, он на корточках, оба румяные и в глазах искры паники.

— Прости, рефлекс, — отвожу взгляд я.

— Это ты прости. Я втянул тебя в ужасную историю.

На мои плечи падает помесь рубахи с курткой яркой расцветки, и я вяло закутываюсь в эту одежду. Пахнет Агнаром. Приятно.

— Нет, ты пытался не дать мне в нее попасть.

Родители не вмешиваются. Они поражены открывшимися видами. Комната странная, чертежи притягательны. Отец мало что понимает в чертежах, а вот уши мамы уже стоят торчком, и волосы дыбом. Глаза – два огромных окуляра, а зрачки как объективы. Видит, не верит, но запоминает.

— Что это? — наконец спрашивает она.

К счастью вместо меня отвечает Агнар:

— Наследие древних, оставленное еще первыми жителями сферы Свартальты.

— И для чего оно?

Молчание словно ядовитый пар хрома, наполняет помещение и туманит мозг. Развеиваю его:

— Это часть машины для разложения гинингагапы…

— Для чего? — спросили хором.

Обычно я в восторге, когда знаю больше остальных. Но в этот раз чувствую, будто пишу объяснительную: «почему разработанный мною мост рухнул и покалечил сотню людей». И вроде не я его разрабатывала, а отчитываться мне. Как результат чувствую себя виноватой перед всем миром я, а не тот, кто создал этот агрегат.

Агнар первым выходит из ступора.

— Подожди, ты хочешь убедить меня, что мой дедушка – да хранит его дух лунный свет – создавал машину способную уничтожить мир?!!

— Это у тебя хотела спросить!

— Да откуда ты вообще такую чушь взяла!

— Тут написано! — тыкаю пальцем в схему. Он сразу же погружается в изучение мудреных линий. Естественно, Агнар не много понимает в чертеже, но в надписи всматривается.

Наконец он выдыхает, едва не падает от облегчения:

— Не разложения, а раскрытия, — говорит он и укоряет: — Ты черточку не рассмотрела. Раскрытия гинингагапы дабы настал Рагнарок.

Присматриваюсь. Выдыхаю. А я-то уже придумала себе страшилку и успела испугаться!.. Хотя подождите, а раскрытия – это как? А Рагнарок – это что?

— Теперь я понимаю, — медленно проговорил темный альв, продолжающий всматриваться в чертеж, — почему все случилось так, как случилось.

— Ты не знал, что у вас есть такая штука? — удивляюсь я. Великая инженерия, мне кажется, или он в нем больше меня понял?

— Знал, — Агнар задумчиво кивает, — но я не знал, для чего оно. Да и сейчас не все понимаю.

Мать будто просыпается. Для нее это странно, так долго молчать и не выказывать своего мнения:

— И для чего же ваш народ, конунг, построил это?

— Для раскрытия гинингагапы, — повторяется Агнар и поправляет, — и не мой, а наши. Такие же механизмы управления есть на всех сферах.

— Это правда? — отец спрашивает у меня, будто у мужа есть резон врать.

Киваю неуверенно и спрашиваю:

— Но что значит «раскрытие гинингагапы»?

Агнар трет подбородок и думает около минуты:

— За тысячу лет язык несколько поменялся, и многие слова устарели. Мне понадобится время разобраться, — отвечает он и тут же заявляет: — Однако, в любом случае, это не ваше дело.

— Эй! — я первая нашла! Моя игрушка!

— Семьдесят процентов сокровища должно принадлежать сфере гражданина! Тридцать из этих семидесяти – самому гражданину, — это отец.

— Это историческое место должно стать достоянием общественности! — это моя мама.

А я сниму об этом документальный фильм.

Судя по выражению лица, муж уверился в неадекватности моей семейки. Смущаемся, краснеем. И правда, чего это мы. Знание о мировом заговоре еще никто не отменял. Надо бы прояснить этот момент:

— Агнар, по-моему, поздно давать задний ход. Мы уже в этом деле до кончиков ушей. А уши у нас длинные, — в подтверждение я и родители шевелим обозначенными органами. — Может, хватит тайн, а?

***

Агнар медлил. Он продолжал верить в возможность свернуть с опасного пути. Но если он посвятит этих невольных участников в древнюю тайну, то им дорога в прежнюю жизнь будет закрыта. Он думал: имеет ли он право так менять чужую судьбу?

— Не думаю, что это знание ухудшит наше и без того паршивое положение, — заметила Эрма Нотбек. — Если хоть доля наших подозрений о том, что происходит на Льесальте – правда, то уже не имеет значения, узнаем мы меньше или больше, мы уже не будем жить как прежде. Правительство Льесальты не оставит нас в покое. Возможно, даже избавится от нас. 

— Но почему? — Яна вскочила со старого каменного стула, вросшего в пол и схватилась за голову. — Мы ничего не сделали!

— Вы слишком много узнали, — Агнар вздохнул и обвел взглядом помещение древних. — Боюсь, даже я не знаю всех ответов. Но знаю того, кто ещё помнит их.

— Старейшина Магнус? — Яна почти угадала.

— Его отец.

***

Супостат и волк сидели на берегу озера и провожали нас взглядами выполнивших свою миссию героев. С нами они не пошли.

Машу им рукой «до встречи» и сажусь вместе с мужем к нему на лошадь. Греюсь спиной об Агнара, болтаю босыми ногами и думаю обо всем со мной произошедшем.

Расквадрат гипотенузы! Наверное, я слишком много думаю. И слишком мало сплю. И мало ем. И вообще, мне пора отдохнуть. Отключаю мозг. Дальше ничего не помню.

***

Агнар едва успел подхватить заваливающуюся альву.

— Бедняжка, наверное, для нее все это слишком большой удар, — бормочет темный альв и слышит в ответ подтверждающие его высказывания сонные бормотания. Альва поминала гипотенузу, квадрат и, кажется, на получившемся чертеже желала распять кого-то, у кого от нее слишком много секретов. И пытать…

— …А у неё богатая фантазия, — побледнел альв с большим количеством секретов.

***

Старейшие собрались все в той же комнате. Сели на подушки и воззрились на нас глазами математиков на уравнение без решения. Похоже, наивные, думали, что мы принесем чудеса прям сразу, как найдем ту машину.

— Не произошло ничего, — шепчет менее седой старец.

— Я так и кумекал, не та иная это, — злится лысый.

— Погоди? Вроде ты выбор одобрил, — укоряет его усатый старейший.

— В пророчестве говорится словами древними, не смогли мы их верно понять, — грустнеет тот старик, чья борода чуть короче, чем у Магнуса.

— Тихо! — Магнус кричит на коллег, тяжело вздыхает и обращается к нам: — Вы были там?

— Были, — подтверждает Агнар и говорит, — и нам нужен совет старейшего из вас.

Старики сразу шепчутся меж собой, но Магнус поднимает руку вверх, чем сразу всех затыкает.

— Хорошо, — говорит он. — Не будем медлить, — и встает.

Пришлось идти неожиданно далеко. Отец Магнуса, как оказалось, любит уединение. Он живет в маленьком домике с оградкой и ему служит молоденькая альва с неожиданно коротко обстриженными волосами. Она кланяется гостям:

— Он очень слаб. Может уйти в любой момент, — и тут же исчезает в задней части дома.

Агнар обращается к моим родителям и к идущим в конце нашей процессии старейшинам:

— Подождите здесь. Помните, он не любит толп.

И мы входим в дом.

О! Никогда не видела никого старше этого альва. Почти лысый, остатки волос торчат иглами, глаза пустые – белые, лицо все в пятнах, вздутые вены на тощих руках.

В страхе прячусь за мужа. Агнар сказал, что ему больше тысячи лет. То есть, он жил на сфере, когда той еще не было, что ли? Я не совсем поняла, как можно жить в мире, которого еще не существует? Или он уже появился стариком? 

В любом случае он просто лежит, возможно, не видит, с трудом может поднять руку, но пугает до чертиков. Не он сам. Меня пугает то, что я от него могу узнать.

— Здравствуйте, о, достопочтимый Аслеифр, — здоровается муж.

— Здрасти, — шепчу я из-за спины мужа.

Старик медленно, как плохо смазанный механизм, поворачивает к нам голову. Его голос подражает скрипучей двери:

— А! Агнар. Давненько не видел тебя. Не тяжела ли доля твоя?

— Несу ее, как несли предки мои, о, достопочтимый старец.

Бесцветные глаза будто смотрят сквозь темного альва на меня, я прям ощущаю взгляд старика на себе. Бррр!

— Стало быть, она и есть та, которую мы так долго ждем?

Муж бесцеремонно отходит в сторону, и я замираю как поршень в резко выключенном двигателе.

— Да, это моя жена, Яна Нотбек. Прошу, говорите по-новому, она плохо разбирается в нашем наречии.

Аслеифр кивает и вновь отводит взгляд к стене, в которую смотрел до нашего прихода.

— Подойди, — зовет он. А у меня ноги к полу как прилипли, не могу оторвать. — Не бойся. Я не кусаюсь, хе-хе, нечем.

С трудом делаю шаги к кровати. Сажусь на стул, где обычно сидит сиделка старика.

— Когда-то я часто видел вашего брата, — говорит Аслеифр хрипло и едва заметно улыбается. — Ты носишь тот же свет, дитя. И принесла этот свет нам. Полагаю, ты уже видела наследие наших предков – машину раскрытия гинингагапы?

— Да, сэр, — робко отвечаю, а сама смотрю на ту же стену, куда смотрит старик. На ней ничего нет. 

— Скажи, что ты видишь на этой стене?

Может он и слепой, но видит лучше зрячего. А я походу слепая, ибо вижу всего лишь стену.

— Обычная стена. Вроде из осадочных пород, на вашей сфере такое глиной называют. 

— Хм. И тебе нравится то, что ты видишь?

— А стена должна нравиться? — чего хочет от меня этот старик?

— Вот и я думаю: стена слишком пустая. Ограниченное пространство идеи.  Это и есть гинингагапа.

— Простите, но стена не может быть такой же, как гинингагапа. Она скучная, маленькая, и на ней ничего нет! — возразила я.

— Дитя, — старик вновь поворачивается ко мне, — ты даже не представляешь, как много у них общего. И когда-то я был тем, кто принял решение сделать нас узниками этого замкнутого пространства. Думал, так будет лучше для всех. Думал, нам удастся создать идеальный мир. Но я ошибся.

Слушаю, застыв на стуле. Уши столбиками, глаза едва не вылезают из орбит, а сердце задает невозможный ритм дикой барабанной дроби. Ощущаю, что Агнар так же напряжен.

— Раскрой гинингагапу, деточка. Вызволи нас из тюрьмы, которую создали пять старых дурачков, погрязших в несбыточных мечтах.

— О чем вы? Я не понимаю.

Он снисходительно улыбается.

— Ты поймешь. Очень скоро ты все поймешь. Исполни предназначение, дитя. Сломай стену. Создай Рагнарок. Верни нас домой. Верни нас в Асгард.

— Дом богов? Вы имеете в виду, что мы жили в доме богов? — Агнар вмешивается в разговор, и я оглядываюсь, чтобы увидеть его растерянное лицо. Услышанное его поразило так же, как и меня.

— Я устал, — тихо произнес Аслеифр. — Но я дождался тебя, дитя. Возможно, ты последняя альва с золотыми крыльями… Последний блеск солнца… Тот, кто сможет запустить машину... 

Старый темный альв уснул. И я не сразу понимаю, что из этого сна старик уже не сможет проснуться. Отступаю, упираюсь спиной в мужа и мелко дрожу, будто машина для просеивания культур.

— Уведи меня отсюда?

Муж прижимает к себе и выносит на руках. Родители тут же бросаются с вопросами, но Агнар отмахивается от них, быстро шепчет Магнусу печальное известие и уносит меня прочь.

Мне не было так плохо даже тогда, когда меня похитили, когда чуть не изнасиловали, когда уволили с работы. Все это кажется мелочью по сравнению с тем, что на моих глазах вдруг жизнь покинула альва, с которым я разговаривала секунды назад. Что этот альв просил меня устроить всем Рагнарок, чего бы это не значило. Раскрыть гинингагапу.

— Агнар, обними меня! — прошу, когда он усаживает меня на нашу кровать.

— Все хорошо, — он обнимает. — Это нормально. Смерть – тоже часть жизни. И его слова… Может это старческий бред, Яна? Я с тобой. Поэтому ничего не бойся. Я пройду этот путь с тобой. И это чертово предание предков с их сказками, мы преодолеем его вместе.

Но я не слышу его, дрожу всем телом, прижимаюсь все сильнее и мне все еще страшно. Мир сыпется сквозь пальцы, резко теряет грани и становится тесным, как глиняная стена, на которую он не помещается, и она ломается. А я смотрю на это и не понимаю, как раньше не замечала, насколько она пустая. Что внутри, что снаружи.

Прихожу в себя от поцелуя: Агнар находит самый действенный способ вернуть меня из опасных дебрей мыслей.

Наверное, это я виновата. А может, ему было так же сложно, как и мне. И нам просто нужно было выплеснуть накопившееся напряжение.

Переворачиваясь с ног на голову, самоконтроль плюет на приличия и оставляет нас с бесстыдной и жадной до ласк страстью. С этого момента я знаю, что чувствуешь, становясь в наэлектризованную лужу. Разряды бьют в местах прикосновений, сбивая дыхание. Хочется продолжать, но капелька страха просит остановиться. Впрочем, она падает в открывшийся океан сладкой истомы, утопая в полустоне, издав который я краснею ярко, как накаленный провод. Колени дрожат, дыхание все учащается, а пальцы скользят по голой мужской спине. И когда только успел раздеться? Рубашка Агнара, что была на мне, нагло скользит к ногам.

Я краснею еще сильнее, внезапно напрягшись и сжавшись, сама себе напоминая загнанного в угол зверька.

Все выбравшие себе партнера девушки на Льесальта шли в больницу, где им безболезненно удаляли нечто, что могло бы помешать получить удовольствие от первого контакта и не испугать обоих любовников наличием крови.

Здесь о таком даже не слышали. Но местные девушки от этого не особо страдали. Наверное...

И вправду, страхи имели завышенные ожидания... Круговорот страсти. Жажда быть в каждом вдохе, в каждой капельке пота, в уроненном слове, в сладком стоне, обратиться в жаркое и всепроникающее чувство наслаждения. Забыть и задохнуться в нахлынувшем восторге, чтобы неожиданно почувствовать себя вновь живой.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *