Глава 12. На канате над бездной

Капитан Энгас протёр глаза, но ситуация на экране не изменилась. Флалет семьи Нотбек опустился на сферу Свартальта, поднялся и вновь опустился. И больше он не поднимался.

Мужчина тяжело вздохнул. Налил себе полный кубок ядовито зеленого пойла и открыл формулу под названием «объяснительная». За последние недели бумажек подобного содержания собралась приличная куча.

— Когда уже эта суматоха с альвами закончится? — спросил он незнамо кого.

Стопка объяснительных покачнулась. Капитан Энгас покосился на неё и ещё раз тяжело вздохнул. Вдобавок предстояло отправить отчет на сферу Льесальта. Но для них ответ всегда должен быть один: всё хорошо, всё под контролем.

А еще на его станции квартировали люди из съемочной бригады светлого альва, и они хотели домой. Но их нельзя было пускать домой, и капитан от сердца оторвал самое дорогое – полынную настойку. А она хоть и крепкая, но не бесконечная.

***

Что сказать, безумный день! Всё завертелось в мгновение ока, как одежда в барабане стиральной машины на высоких оборотах.

Перво-наперво Агнар поставил на место старцев: я не думала, что муж умеет так орать, угрожать и убеждать. Выглядело это жутковато. Понятно теперь, как он натравил врачей на моего босса.

Старики прониклись и пообещали больше не класть своих реагентов в чужой химический суп. Это, я так поняла, их сбивчивые извинения. Магнус, правда, подпортил мирный договор своим «от пророчества не уйти, сколько о нём не забывай», да и аскорбиновая кислота с ним.

С моими родителями так гладко не вышло. Был цирк.

***

Стою, держусь за руку Агнара, словно боюсь, что он вновь меня оттолкнет. Муж растерян  и зол, но не на меня. Руку мою держит, причём крепко… даже чересчур. Больно, ангидрид твою валентность!

Первым идёт батя, против правил бытия. Обычно роль руководителя играет мать, но та неожиданно тиха: смотрит по сторонам дико и к мужу жмётся. Впервые её такой вижу. Отец выглядит массивнее обычного: грудь выпятил, подбородок вперёд, плечи расправил – эталон брутальности.

Интересно, он перед мамой красуется или мужа моего запугивает?

Конунг улыбается по-деловому. Заметно: нервничает.

— Добро пожаловать! — говорит он и тут же извиняется: — И прошу прощения за то, что наше знакомство происходит лишь сейчас и в такой манере.

Родители молчали. Я рада, что у папочки нет в руках ничего колющего, режущего и стреляющего. А то выражение лица у него недоброе. Вот-вот в рукоприкладной манере укажет, куда следует идти с извинениями.

Прижимаюсь к мужу плотнее и улыбаюсь как можно добросердечнее. Правда, уши вновь выдают нервозность. Молчание затягивается.

— Может, пригласим их за стол?.. — ага: за стол переговоров.

Агнар рад идее, поднимает людей её реализовывать. Но понятия не имеет, чем можно накормить моих родичей. Я сама-то только начала нормально есть, а они... Хотя, в холодильнике на флалете отца я вроде видела немного местных продуктов: значит, всё будет не очень страшно.

 Тёмные альвы накрыли стол. За него садятся старейшины (вот уж кого не приглашали: я им ещё не простила попытку научить летать!), родители, я и Агнар.

Сидим, молчим, друг на друга смотрим.

— Вы как хотите, а я голодная, — подвигаю к себе плошку с яблоками, с наслаждением впиваюсь зубами в плоды. А эти переговорщики пускай голодают.

На хруст отвлекаются: раньше они друг друга сверлили очень доброжелательными взглядами, теперь сверлят меня.

Кусок яблока застревает в горле: ни туда, ни сюда. А мне дышать боязно, кашлять – так вообще страшно. Сглатываю.

— Ну в общем, вот, — маловразумительно пытаюсь начать я: — Это мой муж. Он тут как бы президент. А это – его подданные, — опустим их психическое нездоровье, — и я хочу остаться здесь.

Во взглядах родителей проскальзывает тень недоверия. Вновь смотрят на Агнара, желая услышать опровержение лепету дочки или подтверждение:

— Позвольте представиться, конунг народа темных альв сферы Свартальта – Агнар Альвгейр.

Это была фамилия? У них тут тоже есть фамилии? Минутку. Почему я раньше не спросила про фамилию? Это что же получается! Раз он Альвгейр, то я – тоже? Хм! Яна Альвгейр… и почему на слух как диагноз? Не, серьёзно, надо посмотреть в медицинском справочнике, а то явлюсь в высшее общество, а там меня как представят! Люди как услышат, головами сочувственно закивают.

Бррр!

Отец неспешно пробует деликатесы – нацелился на полоски копчёных колбасок, мать смотрит на мужа, как на душевнобольного, но всё ещё сохраняет удивительную молчаливость. 

Наконец им надоедает игра в молчанку.

— Вы понимаете, что разрушаете жизнь моей дочери? — говорит мать. На это я прижимаю уши к голове, телом жмусь к мужу. В ответ получаю от неё прищур и едва слышное шипение. 

— Позвольте узнать, каким образом? — спрашивает её Агнар ровным спокойным голосом.

— Будто вы не знаете, — всплескивает руками мама.

— Не знаю. И, простите, не ведаю как вас зовут, уважаемые старшие дома Нотбек.

У меня от всех этих расшаркиваний вянут уши.

— Эрма Нотбек! — представление матери почти что пафосное, но неуверенно опущенные уши картину портят.

 — Ансельм Нотбек, — более уверенно говорит отец. Иногда мне становится интересно: если бы уши бати были бы такие же выразительные, то что нового я бы узнала о нём?

— Приятно, — давит из себя Агнар.

И вновь минута молчания. Кажется, мой муж немного в шоке. И, пожалуй, не рад знакомству.

***

Агнар был поражен. Он видел совсем ещё детей по меркам его народа. Их тела были уже как у взрослых, но разум юн и испорчен. Их принудили стать… людьми. Создали в глазах пустоту в том месте, в котором должно было храниться волшебство светлого народа, единение с природой.

— Приятно, — с усилием выдал он. Как может быть приятно видеть, как некогда всесильный народ сделали рабами.

Тишина сделалась вязкой от напряжения. Темный альв поглубже вздохнул и вернул мысли из темного путешествия по чужой беде:

 — Итак, нам стоит разобраться в случившемся недопонимании.

— Да, нам стоит разобраться, — подтвердил отец Яны и сложил руки на груди. Будто боялся, что, не будь те заняты, они пойдут выбивать из жениха мысли о женитьбе.

— Во-первых, я прошу прощения за инициативу моих людей, — Агнар очень нехорошо посмотрел в сторону старейших. Те срочно увлеклись яствами, а в разговор лезть вообще передумали. — За то, что втянули вас в наши традиции. Они пытались мне угодить, и потому провели обряд увода без моего на то позволения. И, тем более, участия.

— Хороши люди! — рычала Эрма. — Хотите сказать, моя дочь из-за них должна выйти за первого встречного? Да она вас впервые жизни увидела…

— Мам, — тут подала голос Яна, — я с Агнаром ещё на Льесальте познакомилась.

На Яну начали смотреть, как на диковинное насекомое. Появившиеся золотые крылья добавили взглядам колорита.

— Да, мы познакомились на вашей родине, — подтверждает Агнар, вновь забирая на себя внимание.

Он рассказывал последовательно и четко… избегая моментов моего побега, похищения и простыней.

***

Короче! Его рассказ уместился в пять предложений, повествующих о «произошла ошибка», но «мы всем довольны».

Что-то я разнервничалась! Вот, даже крылья вновь появились. До сих пор не пойму, откуда они нарождаются, куда деваются и для чего мне нужны. В отличие от солнечных бабочек, эти штуки то не дозовёшься, то выскакивают без разрешения. И их энергетические потоки тянутся, походу, из меня. Интересно! А зачем они? Ну, допустим, при падении с высоты они очень помогли, а вот в быту-то они мне на что?

Дергаю ушами. Взмахиваю крыльями.

Гляжу – старейшины вновь активизировались: перешёптываются, готовятся к великой речи. Толкаю в бок Агнара, тот прерывает рассказ как раз на свадьбе и описании записы. При этом на лице родителей выражение дикого недоверия и непонимания: как может жить нечто подобное, у него же ни мозгов нет, ни рук, ни ног. Одни корни да крона с плодами. Кстати, я тоже не знаю ответа на этот вопрос.

— Да, думаю, слова значат немного. Прошу за мной, я покажу вам запису, — встаёт и делает незаметный знак альвам-охранникам. Те быстренько оттесняют подскочивших стариков и в угоду их старости сажают на места: кушайте, древние наши, вам надо силы восстановить!

А у нас задача сложнее…

Держусь мужа и кошусь на родителей: те выражают недовольство всеми доступными невербальными способами.

— Вот, прошу, знакомьтесь: это записа.

Старая яблоня не спешила показывать личико и родители начали смотреть на нас, как на душевнобольных. Но, наконец, выглянула: узнать, кто это её беспокоит без повода. И родители вылупились, рты раскрыли, а записа над ними ветками поводила и в открытые рты по яблоку запихнула.

— Я выглядела так же глупо, да? — шепчу Агнару.

— Ну… примерно, — усмехается он. — Может, им ещё какую диковинку показать?

— Может, тогда твоего дриадского друга позвать? Ну, того, в активном поиске второй жены который, когда первая убить готова. Пусть попробует мою маму украсть.

— Она тоже знает, как себя защитить?

— Нет, она знает, как заставить мужиков от неё бежать. Ну или научит расстилаться ковриком у ног.

Смеется, я тоже улыбаюсь. Мать вроде как приходит в себя, выплевывает яблоко, и сморит дико. Её голос дрожит:

— Яна, деточка, — мурашки по коже от ее «деточка», — я поняла: нас накачали. Да?

В её голосе столько надежды, что язык не поворачивается сказать: нет. Поэтому просто качаю головой.

— Мам, всё это реально.

— Но это же существо… Оно…  И у тебя… крылья? И тут всё такое… такое… другое…

Отец, напротив, вдруг наполняется энтузиазмом, как цилиндр мотора маслом. Покачни – и выплеснется. Даже забыл, что должен злиться на моего похитителя. Не выплюнув яблока пошёл с записой знакомиться.

Стою и думаю, как объяснить родителям откуда у меня крылья, если я сама не знаю:

— Агнар, по поводу крыльев, — делаю попытку их призвать, но не выходит: — Ну… Откуда они у меня?

Конунг вновь хмур. И отчего-то пытается увильнуть от ответа, как поломанная лента от крепежа. 

Ох, чувствую, когда я узнаю всю правду, буду сильно потрясена.

— Тогда сам объясняй им, — надулась я.

Родители кое-как привели мысли в порядок, вспомнили основную причину топтать почву сферы Свартальта, и вновь готовы продолжить диалог:

— Хорошо, мы поняли. Ваши технологии намного более диковинные, чем наши, — ничего не поняла мама. — Но тогда что за чипы дают моей дочери крылья? Яна, как ты могла позволить внедрить в себя нечто подобное?!

Муж бросает на меня умоляющий взгляд, но я и ухом не веду.

— Вообще-то, у нас плохо развиты технологии, — сказал Агнар и ошарашил: — Крылья – отображение энергии высоких альв.

Моя очередь смотреть дико. Хотя, постойте… Ффреска, которую показывал мне Агнар – у той нарисованной альвы были крылья, и тогда муж сказал что….. ах, я дура! Он сказал: альвы умели летать на крыльях! Ну почему я раньше не придала этому значения. Эх!

Резко выплываю из мыслей, слушаю диалог: может, ещё что-то интересное узнаю. Раз Агнар не хочет мне всё прямо говорить, поиграю в шпиона.

— Но у нас с мужем нет крыльев, — мать смотрела то на меня, то на своего мужа, то на моего. Будто от неё до этого скрывали страшный секрет, и вот – раскрыли, а она не верит: — Почему?

Агнар растерян: не знает, что отвечать. Приходится ему помочь. Поднимаю руку и показываю свой иммунометр. Стрелка спряталась далеко за краем зелёной зоны. Настолько здоровых альв ещё поискать нужно.

Есть чему удивляться – выражение лиц родителей можно понять.

— Но… но… как же карьера? Инженерия, ты же любишь инженерию? А проекты?

На это муж ведёт семейство любоваться моими аграрными достижениями. А я бегу за экраном, приношу его и показываю запланированное окультуривание дикарей. Разве что колесо не изобретаю, ибо до него тёмные додумались сами. Демонстрирую золотых бабочек и их способности осветительных приборов и элементов декора.

На этом экскурсия не заканчивается. До самой ночи водим хороводы вокруг моих отца и матери. То ограждаем их от вездесущих старейшин, то показываем местные достопримечательности; знакомим с животными, растениями…

Папа так впечатлён, что представляется каждому кусту и жмёт им ветки. Мама «зависает».

Потом муж долго рассказывает о своей работе эмиссаром, чем внушает уважение даже бате, а затем…

… Агнар решает устроить им конную прогулку. Великая инженерия, не надо!!!

Задние точки активно приносятся в жертву в течение двух часов, а после все светлые альвы сидят на мягких подушках в попытке сохранить на лице отсутствие эмоций и не сильно беспокоить попки.

Не удивительно, что к ночи я никакущая, и вырубаюсь стоя. Просыпаюсь, впрочем, почти сразу и удостоверившись, что Агнар ушёл дальше развлекать родителей, вылезаю в окно.

***

Светлые и темный альв продолжили прерванную беседу на том же месте, на котором закончили.

— Итак. Как я понял, есть нечто, что вы не хотели говорить при нашей дочери, -весьма прозорливо заметил Ансельм Нотбек.

— Вы правы. Есть одна вещь, которая искажает всю картину наших отношений. И это отнюдь не похищение с уловками моих подданных.

— Дело в сфере Льесальта, — Эрма умела видеть корень бед, не дожидаясь наводящих вопросов.

— Да, — Агнар стал мрачнее тучи. — Я не имею права рассказывать вам всего во имя ваших же жизней, но, думаю, вы понимаете, что когда на сфере Льесальта станет известно, что Яна и вы загостились у нас, это вызовет у них беспокойство.

Ансельм кивнул. Он помнил, сколько трудов ему потребовалось на получение разрешения. Запрет на встречи с темными альвами тогда не вызвал вопросов, но сейчас…

— Вы можете нам рассказать нечто, что на нашей сфере пытаются скрыть, да? 

— Боюсь, что так. Поэтому, вопреки желанию Яны, она не сможет остаться здесь надолго. Если, конечно, не вступит со мной в официальный брак. А это управляющий Льесальты не позволит.

— Иными словами, — Эрма опустила уши, — нам нужно забрать её домой?

Агнар задумчиво кивнул и предупредил:

— Но её нынешнее состояние может стать проблемой.

— Крылья, — предположил Ансельм.

— Не только.

Агнар качался на канате возможной катастрофы. Скажи он лишнее – и беды не миновать. Впрочем, её не миновать уже никак. Упади он сейчас в пропасть долгой истории прошлого, или перейди на ту сторону реальности, где откажется от Яны – всё равно назад время не отмотать. Альвы уже здесь, на сфере Свартальта, и задают вопросы именно ему.

— Сколько живут светлые альвы? — спросил он.

— С чего такой вопрос? — Ансельм не понял, к чему произошла столь резкая перемена темы.

— А сколько живут люди? — продолжил спрашивать Агнар.

— Около ста, — ответила Эрма, которой не терпелось узнать подноготную вопросов. — Альвы столько же.

— А теперь скажите, сколько ДОЛЖНЫ жить альвы?

Даже у Ансельма уши вопросительно встали торчком. Муж с женой переглянулись.

— Я намекну. Тёмные альвы и светлые – родственные расы. По заверениям древних мы появились благодаря вам. Правда, детали не уточняются. Но, учитывая нашу схожесть, я склонен верить этой теории. И по тем же источникам можно сказать, что наши жизненные циклы, при равно благоприятных условиях, не намного должны отличаться друг от друга. Поэтому вот мой последний вопрос, на котором я закончу разбрасываться намеками и оставлю вас наедине с догадками: сколько мне лет?

Агнар хлопнул в ладоши. Тут же прибежали слуги. Им он доверил устроить на ночлег родителей жены, а сам ушел к себе.

***

Так, засиделась я под окошком, шпионка! Марш обратно, пока муж не заметил!

Бегу со всех ног. Ныряю рыбкой в окно, приземляюсь перекатом. Ныряю под одеяло, закутываюсь в него, как деталь в чехол, и претворяюсь спящей.

Мозг ломит от вопросов, но сейчас надо заснуть. А завтра… всё завтра.

***

Светлых альв отвели в просторные покои с большой кроватью в центре. Накрыли низкий стол, подали фрукты, кровать застелили шерстяным одеялом, на угловой столик запихнули страшную соломенную куклу в красных лентах – на удачу. 

Мать Яны не могла оторвать от неё взгляда минут пять, потом пошла потрошить в поисках спрятанной видеокамеры. Технику она, естественно, не нашла. Но поиски не остановила.

— Сколько лет эмиссару Свартальты? — отвлекает её муж от потрошения настенных украшений.

— И ты про это? — Эрма отвлеклась и поставила снятую картину на пол, пощупала стены. — Я не поняла, почему он спросил такую глупость. Мы же не на празднование его дня рождения явились.

— Сколько лет Агнару из дома Альвгейр?

— Да почему ты меня спрашиваешь? — букет сухих цветов упал к женским ногам.

— Ты работала секретарем при прежнем главе департамента урегулирования. Думаю, имена, да и сами эмиссары перед тобой мелькали. Как звали прежнего?

Эрма задумалась. Она действительно работала секретарём, но была лишь одним из множества секретарей в конторе. К тому же, она не придавала значения сведениям, которые не касались её отдела. И теперь альва пыталась вспомнить, встречала ли она хоть раз имя эмиссара Свартальты, и как звали прежнего эмиссара.

Она, и вправду, вспомнила. В самом начале её карьеры был случай. Ей пришлось сортировать жалобы, написанные одним и тем же человеком. Такие бумажки обычно сразу идут на переработку, но в этот раз на них стояла печать эмиссара Свартальты и имя того эмиссара было Агнар. Но это было тридцать три года назад!

Поделившись с мужем воспоминанием и идеями (наверное, это был его отец, тёзка, шутник, это ей всё приснилось), женщина вновь начала кусать губы и нервно дергать ушами. Её муж открыл дверь в коридор, обнаружил за ней охрану, и, счастливый, втащил одного внутрь.

Несчастная жертва допроса получила наставления быть вежливым с родителями жены конунга и сбежать не посмела. Темный альв выложил им всё. Разрушил теорию об отце-тезке-шутнике-и-сне. После этого был отпущен на волю.

— Ему три сотни лет. А он даже на тридцать не выглядит, — пораженная альва низко опустила уши и села на низкий столик. — Ансельм, мне всё это не нравится. Мы прилетели дочь вызволять из рабства, а не решать мировые конфликты. А значит, не будем раскрывать и догадываться о них.

— Угу, это решит наши проблемы, как же, — мужчина был настроен скептично. — Где гарантия, что, когда мы вернемся домой, Яну не затравят и не поместят в изолятор ЦЗЛ? Навечно!

Альва закусила губу. Она слышала о людях, которых объявляли после проверки нездоровыми личностями и запирали в изоляторах. Чтобы они оттуда выходили – этого ей слышать не доводилось.

— Есть предложения?

Ансельм сел рядом с женой и повёл ушами:

— Либо оставить Яну здесь…

— Но…

— … без карьеры, технологий. Но живую и здоровую.  Либо забрать и надеяться на лучшее. Ещё есть шанс, что нынешняя ситуация не дошла до ушей сферы Льесальта. По документам мы с дочкой снимаем развлекательные программы.

— Развлечения – выше крыши, — фыркает альва и морщит лоб. — Так как мы поступим?

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *