Глава 11. Шаг в пустоту

Творящееся дальше ничем иным как «хаос» не назовешь.

Старейшие бегают вокруг меня с бубнами. Агнар от них отмахивается, стараясь близко ко мне не подпускать. Подруги носятся тоже по кругу, но в противоположную от стариков сторону. Чем-то этот хоровод напоминает работу системы охлаждения. И меня уже продуло от создаваемого ими ветра.

Не успеваю помянуть перекись и валентность – как берут за белы рученьки и несут.  Агнар делает попытки вновь забрать меня в единоличное пользование, но стариков больше, приходится ему встать в очередь. Несут туда же, где проходило знакомство жениха с давшей ему пощёчину невестой.

Эх, кажется, это было так давно…

Вся куча стариков много и непонятно говорит: кто тихо, кто громко. И единственная тема поднявшейся какофонии – я.

— Чего это они? И чего от меня хотят? — оторопело спрашиваю подошедшего Агнара.

Тот мнётся в нерешительности, но в конце концов отвечает:

— Хотят проверить одну вещь. Не волнуйся, вреда они тебе не причинят.

— Какую вещь?

Ответить муж не успевает. Его оттесняет старейшина, кажется, его зовут Магнус. Выглядит он безумно: волос всклокочен, глаза лихорадочно блестят, руки дрожат. Будто без резиновых перчаток за провода схватился.

— Белая. Жена конунга. Иная. — невразумительно начинает он. — Просим вас о чуде.

— О каком? — может им электростанцию разработать? Такой шаг прогресса уж точно будет чудом.

— Вы умеете летать? — спросил старец.

— Смотря откуда скинуть, — шучу я, но мою шутку принимают в серьез.

Вижу, Агнар рвёт на себе волосы и пытается что-то объяснить возбужденным старикам, но те от него отмахиваются. Вновь срываются с места и тянут к башне со шпилем. Это единственная высокая конструкция на территории поселения темных альвов.

Вначале не понимаю на кой туда иду. Минутой позже доходит, и начинаю вырываться. Уж не знаю, как тут с лечением обстоят дела, но вроде никого инвалидом не сделала. А жаль, сейчас инвалидом сделают меня.

Внесли до смотровой и сказали:

— Отсюда ваш полет будет наиболее прекрасен!

Они издеваются?

— Вы рехнулись?!! — упираюсь в раму окна руками и ногами.  Все ранее слышимое о сфере Свартальта – нездоровой личности и наркотиках – вдруг стало очень реальным.

К счастью в момент окончательного охренения стариков появляется Агнар и отгоняет их от меня едва ли не пинками. Половину сказанных им слов не понимаю. Но судя по всему это местный аналог некультурной экспрессивной речи.

— …совсем выжили из ума?!! — заканчивает он.

Я жмусь к его спине и мелко дрожу. Впервые кто-то реально хотел причинить мне вред, несовместимый с жизнью. Впрочем, может, и отделалась бы кучей переломов, но приятного в этом мало.

— Агнар, — вперед выходит всё тот же длиннобородый старик по имени Магнус. — Иная – не такая, как мы: ей стоит только пожелать, и твердь для неё не станет единственной поверхностью. Она воспарит!

Впервые слышу, как всегда спокойный Агнар рычит. Будь у него длинные подвижные уши, и они хищно отклонились бы назад. Чувствую, как его тело напрягается, он готов рвать и метать. Говорит по слогам, чужим, холодным голосом, полным ярости:

— Не втягивайте её в ваши бредни! Она не мессия, не бог и не ваша подопытная крыса! И чтобы сегодняшнее не повторилось, она отправляется домой! Немедленно!

Он хватает меня за руку и грубо уводит. Я едва не падаю на лестнице, но Агнар опомнился до моего падения и, извинившись, сбавляет темп. Объяснить происходящее соизволил лишь в наших покоях.

— Прости, Иона, прости, — вновь извиняется он. А я слишком поражена странностями, чтобы вымолвить хотя бы банальное: все нормально. Потому что всё НЕ нормально! Всё ненормально с момента моего появления на этой сфере!

— Что происходит, Агнар? — стараюсь, чтобы голос не дрожал, но уши выдают затаившийся в душе страх. Они поникли и чуть дрожат.

— Яна, — попытка начать. Заминка. — Слушай, — слова заминка. Это напомнило мне скачивание файла на завирусованном экране. — Эти старики придумали себе сказку и верят в неё.

— Она как-то связана с моей ночной прогулкой и развалинами под водой? — догадалась я. Реакция на мои слова вышла неожиданная:

— Они же тебе приснились?

Озеро. Иду по воде. Волк с той стороны. А я смотрю на свои побитые руки и не могу попасть под воду. Все это действительно больше напоминает бредовый сон. Но ведь это было на самом деле! Ведь так?

Смотрю на разбитые костяшки, хмурюсь. Поднимаю руку, с тревогой заглядывая на иммунометр. Поражаюсь, ибо индикатор почти достиг предельной отметки здоровья.

— Не уверена, — ощущаю топот мурашек по спине. — Давай сходим туда…

— Нет, ты больше никуда не пойдешь. Ты возвращаешься домой!

— Так ты серьёзно?!

Когда конунг грозился старикам отослать меня – думала, он пугает только их. Вот же, одночлен третьей степени!

— Так не пойдёт! — заявляю я ему. — Мы же договаривались на полгода!

— Но мы не договаривались, что эти полгода ты будешь подвержена опасным нападкам, — Агнар казался непреклонным. — Сегодня они тебя чуть с башни не скинули. Завтра осиновый кол в сердце вобьют или что там ещё их древние тексты им продиктуют!

Мужчина говорил раздражённо и зло.

— А что они им говорят, эти тексты? — заинтересовалась я.

— Что ты… — чуть не проговорился конунг. Замолчал, стал еще мрачнее чем был и покачал головой. — Всё это уже не важно, скоро ты будешь дома.

— Я не хочу домой, — и мне это тяжело признавать.

— Вас ждут родители, квартира, карьера, проекты.

По мере перечисления хмурюсь всё сильнее. Он прав. Родители обо мне беспокоятся, даже мать, чего я не ожидала. Квартира моя не будет долго стоять бесхозной. Построить карьеру – это то, чего я всегда хотела. А проекты – я мечтала, что их примут, и моё имя войдет в историю Льесальты. Но почему-то я не хочу возвращаться домой, не смотря на то, что родители поседеют от беспокойства, квартиру отдадут другому гению, а о карьере останется только забыть. Со мной останутся только инженерные проекты. Ими я могу заниматься и здесь.

Собираюсь сказать всё это, когда Агнар резко отворачивается, берёт мой экран и пишет с него кому-то короткое сообщение.

— И тот волк…, - продолжает он со мной. – Послушай, это одинокий призрак. Существо, далекое от обоих миров, за которым нельзя, я повторюсь, нельзя ходить! Прошу!

— Почему? Он мне ничего плохого не сделал, и я ещё могу быть на Свартальте шесть месяцев. Почему ты меня прогоняешь?

Хочется плакать. И я всхлипываю:

— Неужели ты ничего не чувствуешь ко мне?

Агнар мнется, не решаясь утешать или ответить на мой вопрос, затем уходит. А я не знаю, что он хотел сказать своим поведением. Либо: да, ты мне безразлична. Либо: нет, и я не желаю подвергать тебя опасности.

Предаться грусти в одиночестве не дают: вскоре вместо него прибывают подруги. Сиба, Урд и даже Кари. Две сестры кажутся вполне довольными жизнью, хоть и печальны от моей мины на лице. Кудрявая, как обычно, пышет здоровым негодованием на тему «как жизнь к ней несправедлива». С этими девчонками легче пережить удар.  Чего они там болтают и как утешают – не важно, главное – рядом.

Вскоре за сестрами приходят их мужья и время скорби для них проходит – домой пора, к любимым под крылышко. Одна Кари не торопится.

— А ты чего тут забыла?

— А чего я дома не видела? Выдали за козла денежного, век бы его не ведать. Всё детство с ним провела. Теперь и остаток жизни мучиться.

— Ему с тобой? — не удерживаюсь от подколки. Улыбаюсь. Кудрявая морщит нос, однако возмущение сдерживает. Я её и не желаю злить, даже спросить кое о чем хочу.

— Слушай, — говорю, — а ты можешь мне кое-что прояснить. Я тут услышала, что от иной, которой меня кличут, ждут чего-то особенного. Сегодня вот хотели с башни сбросить…

Глаза Кари становятся круглыми, как шляпка болта. Кажется, она уже рада, что не стала женой конунга.

— Да есть в свитках пару легенд, — смущенная поступками стариков начинает говорить она, — две оды на древних языках. О чем? Одна – ода иной, по которой тебя в жены и выбрали. Если по ней судить, то жена конунга должна как-то сильно изменить привычный ход вещей. Помочь сфере Свартальта. Вторая ода – ода бесконечности, хотя скептики её называют одой конца или последней одой. О ней я мало что могу сказать. — Кари потрепала кудри, подбирая слова: — Там всё очень… эм…

— Метафорично?

— Да. Но понятно становится, что тот, кто будет невестой конунга нашего, принесет свет на распахнутых крыльях. А потом настанет феерия, которую ещё не видывали. И тут старики спорят: кто видит в описании конец мира, а кто его начало. Не поймешь. В одном сходятся – это изменит жизнь и принесёт плод познания. Откроет истины забытые.

— Ага, свет аграрной промышленности, — горько усмехаюсь, вспоминая созданную конструкцию из бамбука.

Кари хмыкает и пожимает плечами. Кто его знает, какой там свет имелся в виду.

Тут приходят и за ней. Альрик из благого дома, или как там его. Он просит отдать ему жену, и я машу: забирай. Кари на меня смертельно обиделась, поартачилась, но ушла. И почему юная записа решила, что они идеальная парочка, не понимаю.

А с чего старая записа решила, что мы с Агнаром хорошая пара?

Под невеселые мысли подхожу к окну.  Теплый ночной ветерок освежил зареванное лицо. А блестящие желтым огоньки из тьмы, поздоровались.

— Привет, Вантаблэк. Ты как всегда вовремя, — опускаю руку и глажу черного волка. — Может, хоть скажешь, чего все от меня ждут?

Волк поднимает умную морду и смотрит с легким осуждением: будто сама не знаешь! А я, правда, не знаю. Навешали болтов на гайки о предсказанной судьбе, упорхнули как салафан в утилизатор, и оставили переваривать.

Может, прогуляться?

Думать дважды – а зачем? Прыгаю из окна и иду. Куда? Сама не знаю. Волк в этот раз не ведёт, а сзади идёт. Мне кажется, я его разочаровала. Чем именно, понять не могу. Индигрит твою по перекиси, сколько же вопросов!

Ноги заводят в конюшню. Она куда больше, чем в женском доме, и лошадей в ней несколько десятков, но я знаю лишь одного коня.

Супостат привязан отдельно от всех. Не заметно, чтобы он был этим расстроен. Меланхолично жуёт какие-то корнеплоды, на меня косится. Судя по всему, он до сих пор никого к себе не рвётся подпускать. Начинаю его понимать: если Агнар меня бросит, я тоже не захочу долгое время никого видеть.

— Мне сказали, ты потерял дорогого друга. Я тоже могу потерять, — говорю и сажусь возле привязи.

А ведь, правда, могу. Вернусь к прежней жизни и оставлю мечты о светлом чувстве. Со временем забуду Агнара, найду себе официального мужа на Льесальте и… почему-то так тоскливо думать о подобном будущем.

Белый конь в черную крошку поднимает голову, но протестов против моей компании не начинает. Я плачу, конь с тяжелым вздохом подходит и фыркает мне в лицо.

— Спасибо за сочувствие.

Вантаблэк садится рядом, кладет голову на мои коленки и тихонько скулит.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой на то озеро?

Вантаблэк совсем по-человечески кивает.

— Зачем?

Скулит, не отвечает. Может, и вправду дойти туда ещё раз, вдруг это что-то да решит? Все равно я тут больше никому не нужна, только полоумным старейшинам. Но как бы добраться туда побыстрее?

— Супостат, как насчет побыть моей лошадкой?

***

Агнар чувствовал себя паршиво. Он понимал, какую боль причинил влюбленной девочке, но не знал, как теперь успокоить. Решил всё объяснить, когда Яна немного придёт в себя. Он же вовсе не отказывается от неё, просто увезет на сферу Льесальта, в свою квартиру. Ему в любом случае пора возвращаться обратно к работе эмиссара на сферу Льесальта. Там они смогут во всём разобраться, может, он успеет ей разонравиться, и они разбегутся. Или, возможно, их влечение окажется сильнее норм морали, и они будут вместе.

Как и Яна, он отправился прогуляться – проветрить голову и разработать план дальнейших действий. Но в отличие от энергичной девушки, Агнар не успел начать их реализовывать. Яна опять пропала.

— Может, её на цепь посадить? — невесело предложил он сам себе.

Поиски велись тихо. Темный альв думал: жена просто гуляет, приводит мысли в порядок или засела где с экраном. Однако, чем дольше её искали, тем больше конунг нервничал. Дурное предчувствие начало накрывать тенью. Задушило оно, когда ему сказали:

— А Супостата то отвязали…

Кому мог понадобиться агрессивный непослушный конь? Даже конокрады на подобное счастье не покусятся. А вот его невольная жена, сочетающая в себе тело взрослой альвы и разум малолетней проказницы, могла.

«Куда её понесло?» — над этим мужчина думал не долго. Сразу возник образ озера и потопленных руин, в которые нет ходу. То место считалось священным и неприкасаемым. Даже дети туда не ходили, через бурелом древнего леса. Но светлую альву начало тянуть в то озеро.

Сев на коня, Агнар поскакал следом.

***

Я шла. Вернее, шёл конь, а я очень неумело на нём сидела. Будто на работающей стиральной машине без амортизаторов – трясёт нещадно. Попу отбила, ляжки натерла. А ещё волк – не ведёт, как тогда, а рядом идёт.

— Кто спросит, я просто гуляю, — говорю ему.

В ответ Вантаблэк фыркает и продолжает идти рядом.

— Так, может, начнёшь работать проводником, а?

Волк косится, оценивает и скулит.

Что же не так?

Ответ на этот вопрос вижу через мгновенье. На небе блеснул лакированный бок флалета. Он летел с устрашающей скоростью по направлению к поселению Старому. И прилет кого-то сюда мог быть лишь по одной причине.

— Напоите меня аммиаком, это за мной.

Конь разворачивается с неохотой. Я вообще поражена его послушанию: думала, он меня скинет уже при попытке на него залезть (должна признать, это было убогое зрелище).

В начале Супостат шёл медленно, но тут в его голову залетает мысль, что дома есть еда и вода, и с него снимут чокнутую меня, и конь начинает наращивать скорость. Нарастающие децибелы ужаса моего ора его лишь подгоняют.

Проскакала мимо изумленного Агнара. Успела рассмотреть его отвисшую челюсть и глаза в пол лица. Разворачивается – и за мной. Как же я рада: он искал меня и беспокоился. Я бы рукой хоть помахала, да боюсь гриву отпустить и полететь кувырком.

 Успеваем в Старый как раз к приземлению. С лошади меня снимают, чему я благодарна. Супостат тоже благодарен. Дал ногами по спасителям и убёг в поле. Но альвам не до поимки беглеца, все смотрят в небо.  

Флалет блеснул жёлтым брюшком в вышине и начал стремительное снижение, почти падение. У самой земли затормозил. Не дожидаясь, пока шасси коснутся земли, дверь распахивается.

Я ожидала увидеть кого угодно: от доктора в белом до взволнованного папаши. Но не мать.

Трусливо прячусь за Агнаром.

— Это моя мама, — поясняю.

У мужа, было, срывается приветственная фраза, но он прикусывает язык, только глянув в глаза моей дражайшей матушки: смотрит – как лазеры из глаз пускает, идёт – словно отбойник летит. Когда она подходит почти вплотную, собравшиеся альвы видят, как мы похожи. Но мои уши в страхе трясутся, а её хищно отставлены назад, изо рта вырывается ядовитое шипение, а не слова:

— На…флалет…живо!

— Мам…? — жалкая попытка превратить монолог в диалог.

— ЖИВО!!!

Не бегу – лечу. Кажется, даже земли не касаюсь. И вот я уже рядом с отцом в удобном кресле. Он меня успокаивает, обещает какие-то глупости, а я смотрю в окно. Вижу, мать смотрит на Агнара, тот смотрит лишь на меня, и её, как будто, не замечает. Она хмыкает, задирает нос и возвращается во флалет. Садится на соседнее кресло и вот тут начинается:

— Это надо было придумать! — не кричит, оглушает, она. — Выскочить замуж! А как же карьера?!! Ты подумала, как ты дальше будешь жить?! Хорошо, что этот брак не заверен официально, и ты сможешь найти себе более удачного мужа. Который повлияет на твое развитие в карьере.

Флалет поднялся в воздух. Мать я слушаю, но продолжаю смотреть на Агнара, а он на меня.

— …На этой ужасной сфере, полной дикарей, где тебе никогда не найти призвания по профилю...Ты меня слушаешь?

— Да, мам, — вроде она все правильно говорит и это именно то чего я хотела совсем недавно, но…

— …Стать идеальным гражданином еще можно. Твое психическое здоровье проверят. А то неизвестно, каких страшных идей ты нахваталась…

Вспоминаю вкус яблок. Ароматы трав. Голубое небо. Бабочек. Блеск озера. Волков и овец. Карточную игру, в которую играла с Агнаром. Его теплые объятия… 

Кошусь на отца: он чувствует себя неуютно. Не соглашается со всем, что говорит его жена, но слово поперек сказать не может. Смотрит на мой иммунометр и глазам не верит. Встречаюсь с ним взглядом.

— Пап, — обращаюсь к нему, — знаешь, ты был прав. Попав сюда, мои взгляды стали шире.

Говорю это и встаю. Отец растерян. Мать замолкает. А я уже у двери. Нажимаю разблокировку и дверь открывается. Внутрь задувает плотный поток воздуха. Родители в панике бросаются ко мне, но я уже не боюсь. Это сильнее меня прежней.

Шаг в пустоту.

— ЯНА!! — сдвоенный голос, наполненный ужасом.

Спокойно оборачиваюсь. Они поражены, а я вновь потеряна для мира и себя: будто в трансе, медленно опускаюсь вниз. За спиной два больших золотых крыла бабочки, вокруг меня золотое сияние и, кажется, мир тоже сияет. Я лечу к тому, кого люблю.

Он тоже поражен, как и все, кто видит золотые крылья, но мужчина не растерялся и вовремя понял, что меня надо ловить.

— Агнар! — падаю в его объятия. — Я хочу остаться с тобой. Не прогоняй меня. 

Крылья исчезают, таинственный свет потухает. Но взгляды темных альв не меняются. Они ждут ещё что-то. Что-то, помимо полета, я должна им показать. Или сделать. Кари упоминала, что в их древних текстах написано о том, что переверну мир. Вот только точку опоры, видимо, я должна искать сама.

— Свершилось!!! — кричат старейшины.

Не слушаю их. Дергаю ушами, чуть скашивая глаза к небу. Родители смотрят, не решаясь ни улететь, ни приземлиться. Мать, что так далека от мира Свартальта и отец, что так желал его узнать. Я будто предаю их, оставшись здесь.

Агнар неожиданно поднимает руку и зовет их жестом: приземляйтесь. И флалет начинает медленно снижаться.

Глубоко вздыхаю. Вот и начинается официальное знакомство родителей с мужем. То, что обычно ни один из молодоженов не любит.

— Ты точно этого хочешь? — спрашиваю мужа.

— А ты точно этого не хочешь, — вторит он мне, горько улыбаясь.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *