Глава 8

      

Из дневника торговца-путешественника Девиана:

«Война и смерть – пугающие синонимы. До сих пор не верю, что племя Лето не имеет «войны» в своем словаре»

 

Идти по снегу было утомительно для людей и кошек. Для Леон же - привычно и почти любимо. Наступила ее пора, в которую ни один зверь не видит белую, пока не становится поздно; пора, когда запахи замерзают под слоем льда, а природа засыпает под одеялом снега. Леон была рада наступлению зимы, однако ее радость схлынула, когда она осмотрелась.

Рыжие кошки горели огоньками на снегу, а люди в своих темных одеждах казались угольками в этом огне. Одна лишь Леон оставалась незаметна в окутавшей мир белизне. Впервые зима испугала ее. Она явила себя как нечто сверхъестественное, защищающее белую кошку.

Девиан, неприспособленный ни к снегу, ни к грязи, ни к прочим бедствиям, и без того медленно шел, а после выпадения снега - полз. Кошка уже и шипела на него, и даже, стоя позади, пыталась кусать, но особой скорости придать не смогла. Вначале юноша бежал, потом уставал и начинал вновь уподобляться улитке. Это медленно выводило белую из себя, она как-то не планировала заводить котенка или одомашнивать зверушку. Ей вполне хватало заботы о своей шкуре. Однако членам группы на охоте нельзя оставлять слабого без внимания. Если принял ответственность, то умей ее держать. Правда, она не поняла, когда успела обзавестись подобным грузом.

Леон пришлось подстраиваться под шаг человека, чтобы Девиан перестал задыхаться в попытке угнаться за ней. Она молчала, но и без слов юноша понял, что бы ему сказали, обладай кошка богатым словарным запасом. Постепенно их пара стала замыкающей.

Лето не жаловали людей просто напросто потому, что люди иные. Они по-другому выглядят, по-другому думают, в другое верят. Наконец, говорят на языке, который не похож на мара и требует слишком много слов и мало жестов. Поэтому кошки, покинувшие племя без знаний о чужом языке и мире в целом, сторонились людей. И никто из солдат и кошек не общался друг с другом.

Леон выглядела на фоне сородичей бакалавром по языку, поскольку люди учили ее, и она говорила так, чтобы ее поняли. А главное – она легко мирилась с повадками «Шима». Шима – раса людей, а также их культура, обычаи и пища. И это пыталась объяснить Девиану Леон, коротая путь беседой.

- Еда Шима, обычаи Шима, звери Шима. Шима - не такие.

- Значит, будет так. Людская еда, людские обычаи, звери людей. Или другая еда, другие обычаи, другие звери. Кажется, еще можно перевести как «чужой». Чужая еда …

- Чужой – не свой. «Фуртур» - кража. Нельзя брать чужое, - мгновенно среагировала белая кошка, вспоминая деревню и нагоняи селян.

- Понятно, -  на выдохе, - переносное значение тебе не объяснить, - усмехнулся Девиан, тоже чувствуя себя бакалавром наедине со студентом, решившим перенять его мудрости. Заодно и сам узнавал слова из «мара». – А как будет дорога?

- Путь – Виа.

- В нашем языке много дорог:  торговые тракты, лесные тропы, мосты.  Не все же их ты будешь называть Путь?

- Одинаково, - дернула левым ухом кошка. – Начинается, идет, кончается. Ведет того, кто идет. Жизнь тоже – виа.

Девиан поднял вверх руки – сдаваясь, и неожиданно решил подшутить. Так или иначе, но юноша был очень молод и не мог унять все еще требующий детских шалостей характер, однако цель для шутки Девиан выбрал не подумав. Когда кошка фыркнула, потеряв бдительность, он ухватил ее за хвост. Мальчики часто дергали девочек за косички, из-за чего получали различными предметами по головам, однако Леон не была девочкой, она была белым зверем, который тут же вздыбил шерсть, коротко взвыв:

- Миау!

Пинок вышел хороший  – таким можно свалить крупное копытное.  Человек отлетел на пятнадцать метров, пропахав снег. В его руке остался клок белой шерсти, а на листе железа груди – вмятина.

- Кошка? Меня будто кобыла лягнула! – выдавил он, когда снова смог дышать.

Приглаживая свой взъерошенный хвост, Леон встала рядом и ждала, когда постанывающий представитель человечества встанет.

- Рефлекс, - вспомнила белая кошка умное слово.

- Предупреждай заранее о подобных рефлексах!

Из-за случившегося они окончательно отстали. Позади колонны шел один из начальников, который обязан был подгонять отставших, но тот побаивался Леон, поэтому решил предоставить заблудившимся овцам самим найти дорогу. А если не дойдут, то меньше нервов будет потрачено в будущем.

Леон и Девиан проводили удаляющихся солдат тяжёлым взглядом. Первой двинулась в путь Леон, как бы случайно подталкивая юношу хвостом. Ее терзало предчувствие беды, ждущей впереди. Не бежала она, так как считала свое начатое испытание незаконченным, поэтому шла вперед, чувствуя себя овцой на убой.

 

Место назначения оказалось открытой местностью уставленной палатками, где то и дело сновали люди и лесные львы. Горели костры, варились похлебки, слышались завывания неумелых певцов и рычание Лето. Новоприбывшие оторопели.

Народ Лето являлся по большей части закрытым для чужаков и не принимал обычно чужих Лето на свою территорию. Исключением были менянные котята. Более того, самки с котятами внутри племени имели свою территорию, которую не пересекали, пока не заставляла нужда. Даже одиночки имели небольшие клочки земли, куда был строго запрещен вход чужака. А в лагере прибывшие Лето увидели кошек, по меньшей мере, из четырех племен, живущих вперемешку. И все эти кошки и коты имели столь же яркие цвета шкуры.

Уже обосновавшиеся в лагере жители также рассматривали новичков. В отличие от новоприбывших они, были спокойны. В том, что к ним привели новых кошек и людей, не оказалось ничего особого. Третий раз как ни как. Когда лагерь потихоньку заселился новоприбывшими, появились отставшие Леон с Девианом. И белая кошка в одно мгновение стала музейным экспонатом, на который смотрели все представители ее расы всех племен.

Белая беда!

- Тебя не любят, да? – спросил Девиан, будто подобный вопрос требовал словесного подтверждения. Окружившие их взгляды говорили сами за себя. Под недобрыми взорами человек и кошка ушли к самому краю, где стояли самые плохие палатки. Осмотрев одно такое убожество, Леон наотрез отказалась в них ночевать. Предложила аналог, который заставил Девиана тихо ужаснуться.  Вышло так, что ближе к ночи  юноша лег в продуваемую ветрами рваную палатку, а кошка – в свежевыкопанную нору. Через некоторое время палатка не выдержала разбушевавшегося ветра и улетела, загребая снег. И человек, сонно кутаясь в два одеяла, побрел к вырытой норе. Узкая и тесная, она заставляла вспоминать о сказках, о чудовищах, которым и должно жить в подобных местах. Желание согреться и выспаться пересилило беспочвенные страхи, и Девиан на четвереньках протиснулся в нору, натыкаясь на мягкое и пушистое окончание в виде своей кошачьей подружки, от которой шла волна тепла и раскаты мурчания. Вход в нору присыпало снегом, пряча его от чужих глаз.

 

Народ Лето говорит: «Лето виа ра тхе», - если перевести по смыслу то получалось – ‘Лето ведет на пути’ или ‘Лето указывает путь’. Смысл сводился к тому, что прародительница Лето сопровождает на сложном пути своих детей, всячески помогая им преодолевать трудности. Именно поэтому для кошек, желающих стать жрицами, считалось важным иметь за хвостом много пройденных испытаний.

Шутка ли? Игра богов? Но Леон помогал некто невидимый и неощутимый. Иначе никак нельзя объяснить всю череду удачных стечений обстоятельств, которые позволили белой кошке выжить.

Прародительница Лето наделила Леон силой духа, силой тела и белой шкурой. Исключи хотя бы один из даров – и белая кошка давно бы погибла или же была ничем не примечательной частью племени, которая также стала бы участницей этого похода, в итоге сгинув. И тогда она не спасла бы Девиану жизнь.

 

Все произошло внезапно для людей и ожидаемо для кошек.

Кошки и коты давно слышали стук копыт, но из-за своей неопытности не знали, что то были лошади, а на них – всадники. Большинство и не представляли, какую опасность может нести такой отряд, если у всадников будут ружья и бомбы. А когда все это услышали люди, времени на защиту уже не осталось.

Враги появились с подветренной стороны и сразу пустили в ход ручные бомбы: проносясь через лагерь, они раскидывали их  в разные стороны. Враги знали о Лето, находящихся  в лагере, этот удар был главным образом направлен на них. От взрывов кошки потеряли ориентиры и взбесились, нападая на своих. Людям оставалось, защищая свои жизни, убивать собственных союзников. И им это удалось – люди в лагере по числу превосходили кошачье племя, выжившие не смогли сопротивляться второй волне. Лагерь подчистили,  без труда уничтожая ослабленные войска.

 

Леон открыла глаза, прижав к себе спящего человека. Ее видение прошлой ночи повторялось наяву. Началось все со стука копыт – этот звук отдавался в ушах барабанной дробью. Земля посыпалась с потолка, Девиан попытался что-то сказать. Лапы белой не дали человеку возможности пошевелиться и тем-более покинуть осыпающуюся нору.

Взрыв! Это был громкий звук, содрогающий землю и бьющий по голове. Он был просто ужасен! Леон заскулила, вжимая морду в не менее испуганного юношу.  Затем послышались крики, чередующиеся звуком металлического лязга и выстрелами. Пришли еще люди. Зашумел огонь. Запахло жареным, запахло порохом, запахло свежей кровью.

Все стихло. Абсолютно мертвая тишина…предсказанное произошло…

Леон не могла заставить себя выйти и увидеть то, что она услышала и унюхала. И не могла позволить Девиану избавиться от ее объятий. Она чувствовала себя кошкой, защищающей котенка, который непременно испугается и выпрыгнет, встретив снаружи «медведя». Поэтому белая держала его, пока не стало тихо. Земля с осыпавшейся норы лежала на них, но свод все еще держался. Наконец Леон разжала лапы, позволяя Девиану вздохнуть свободнее. Но из норы ни кошка, ни человек так и не вышли до тех пор, пока солнце не взошло еще раз.

Леон и Девиан надолго застыли, осматривая поле боя – настолько ужасная картина предстала их взорам.

Всюду лежали тела: люди, лошади, кошки. Нигде не слышно было чужого дыхания или сердцебиения, лишь вой ветра, пригнавший снежные хлопья на место бойни, хороня под белым одеялом тела. Огонь давно потух, оставив после себя ожоги, паленый мех и угли. Ветер подул, снося пепел, но он был не в силах унести запах смерти. Старший брат войны угнездился в новом доме вездесущими воронами и приманивал осмелевших волков.

Никто из принесенных в жертву войне не был их другом, но видеть этих молодых и сильных существ мертвыми было невыносимо больно. Хотелось отвернуться и как можно скорее уйти.

Так они и поступили, укрытые белизной вновь пошедшего с небес снега. Белая кошка стряхнула с себя землю и повела нового друга с поля смерти. Враг находился недалеко, но он кутался в плащ и не видел их. А свист ветра не дал услышать шаги. Сама природа защитила оставшихся в живых.

 

- Прям будто боги благоволят нам, - сам себя уверил Девиан, хотя он никогда не был верующим человеком.

Новоиспеченные дезертиры отошли от того ужасного места и вошли в лес, где под защитой деревьев дышалось свободнее. Леон не поняла, что сказал ей юноша, но и не стала над этим задумываться. Ее больше волновала дальнейшая жизнь. Что им делать дальше? Куда идти? Как жить?

Намеченный путь оборвался, и не осталось тех, кто провел бы к следующему соприкосновению с судьбой. Вернуться в племя нельзя, пока «старый долг» не будет уплачен. Но кому его платить, кошки не говорили.  Куда идти и что ждет впереди –неизвестно.

Девиан заметил растерянность, с которой белая кошка смотрела вперед, и улыбнулся. Он выглядел точно также в моменты, когда искал себе достойное применение.

- Мы живы, а остальное приложится. Ой! Прости. – Он перевел. -  Я говорю: мы живы, а путь найдем.

Леон кивнула, никак более не выражая своего согласия: сутулые плечи, опущенные глаза и усы, поникшие хвост и уши – все говорило о пережитом ударе. По крайней мере, ее не вырвало, как Девиана, и она не ходила в первый час бледнее смерти, а затем не пугала нездоровой зеленцой.

Первое время друзья задавались вопросом: «Что же там произошло?»

 

В этом никакого секрета не было. Королевство Девитауэ имело множество пограничных постов, ревностно стерегущих покой короля. Поэтому, когда стали ясны намерения соседей, сгоняющих на границу солдат и резко озаботившиеся строительством стен и башен, Девитауэ уже собрал необходимую мощь, чтобы за одну ночь уничтожить все пограничные силы и начать готовиться к войне, захватывая и оккупируя города, села и крепости. За одну ночь все заранее подготовленные приманки были «съедены»: все шесть взводов новичков, три недостроенные башни из бракованного камня и двенадцать нестреляющих пушек.

После, анализируя ситуацию, король и военный министр приуныли. Их поймали, как малолетних детей. Им оставалось либо продолжить уже начавшуюся войну, либо платить очень большую компенсацию. И в том, и в другом случаи Империя получала шанс завладеть королевством или его частью. Быть финансово нестабильной страной в случае уплаты огромной компенсации значило подать себя на блюдечке рабства и будущего поглощения. Естественно, проще отдать пограничную землю, чем замять конфликт.

В тот момент Император подумал, что мог бы отдать свою дочь, лишь бы не развязывать войну. И отдал бы, но никто такое сокровище не возьмет. Единственная принцесса Девитауэ оставалась безумна и жила в заточении под бдительным контролем. Она была опасна! Именно поэтому вариант политического брака отпадал.

Король подумал еще немного и со вздохом принял решение:

- Соберите верных нам людей из малых народов, разыщите наемнючущих эльфов и гномов, если найдете, ведите оборотней! Нужно готовиться к войне! Империя Лорем сама напросилось на наши штыки! – пафосно изрек король, мысленно прощаясь как с короной, так и с жизнью, но не с честью.

 

Девиан думал над произошедшим и пришел к выводу – скоро начнется война. В таком случае ему не стоило задерживаться на границе, как и Леон. Первым вариантом, возникшим в голове сына купца, была  миграция в королевство Девитауэ, пока не закрыли границы, или в нейтральное государство Син-бау, находящееся на востоке и прилегающее к Лорем. Син-бау всегда держало позицию невмешательства и неохотно пускало к себе гостей. В военное же время закрывалось целиком и отстреливало всех подошедших к ее границе слишком близко. Нет, туда не стоило идти в любом случае. Но и в Девитауэ направляться особого смысла не было. Поймают, обвинят в шпионаже, повесят…. Остался последний вариант.

- Смотри, - юноша взял веточку и нарисовал круг на снегу, - это наша Империя Лорем. Мы все в ней живем. – Затем нарисовал еще один круг, маленький, прямо в центре империи. – А это – куда мы должны идти.

Леон наклонила голову. Она не поняла, что имел в виду Девиан. Схема казалась ей загадочной.

- Ладно, еще проще для рас без порядочного воображения. Будет война. То, что ты видела там, будет вот тут. – Он заштриховал большую часть первого круга. – Здесь, - ткнул веточкой в центр, - безопасно. Мы идет туда.

Белая кошка одарила парня недовольным взглядом и вильнула хвостом. Полагаться на решение того, кто казался ей котенком, смотрелось не лучшей идеей. Но, с другой стороны, этот человек жил среди людей и мог ее провести в этот таинственный круг на песке, о котором Леон не имела никакого представления. Тем более, она не знала, как туда дойти. Весь ее мир состоял из территории племени Лета, реки Ру-у, леса и одного села, где она зимовала. А тут перед ней предстала неизвестность, которая начинала пугать и интересовать ее. Но она не знала, где безопасно, где опасно, где добыть еду, где чужое, где нет. Для этого ей нужен был проводник, которым Девиан и стал.

Ей пришлось представить, что она на одной большой охоте и ее напарник – еще неопытный котеночек, которого придется защищать и за которым нужно следить, но который знает территорию гораздо лучше опытной кошки.

Девиан думал в том же ключе. Бандиты, дикие звери – все они опасны, но с такой защитой, как личная Лето, ему ничто не грозило. Правда, в столице будет спрятаться проблематично – там нет Лето, и Леон будет очень заметной персоной. Решил разобраться на месте, все равно лучшего варианта не нашлось.

К середине дня путники вышли к торговому тракту с королевством Девитауэ. Как сын купца, этот юноша знал назубок все тракты и основные точки продаж, выгрузки и получения товаров. Он заучил эту информацию не за тем, чтобы стать торговцем и пойти по стопам отца, став зажиточным купцом, а для того чтобы снискать его похвалу. Но похвалы младшему не досталось, а в голове карта дорог так и осталась.

Вот так, сверяясь с компасом, поправляя сумку с сухарями и нервно оглядываясь назад, юные дезертиры уничтоженного отряда отправились в столицу прятаться от войны.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *