Глава 6

    

Из дневника торговца-путешественника Девиана:

«В море без женщины скучно, но стоит появиться такой на корабле, как драки возникают сами собой. Даже если появившаяся женщина из народа Лето».

 

Третий год жизни Лето - начало взрослых отношений. Начиная с весны, можно наблюдать драки матерых и молодых котов и вздернутые хвосты кошек, пытающихся заинтересовать собой этих драчунов.  Естественно, никто из кошек-трехлеток не рассчитывал именно в этот год познать счастье материнства и обзавестись котом-добытчиком. На то имелись свои причины. Коты трех лет еще не могли дать потомство и не всегда производили должное впечатление на кошек. А кошки старались выбирать себе в пары одногодок, что было обусловлено страхом внезапной потери кормильца. Поэтому большинство кошек ждало дозревания своих знакомых по детским играм котов. Иные же рисковали вздергивать хвост перед зрелыми самцами, но те либо уже имели свой гарем, либо не желали связываться с малолетками.

Запах котов - первое, что учуяла Леон на подходе к племени. Раньше она не обращала на него внимание,  но в этот раз ее уши встали торчком, а нос заинтересованно задвигался, вынюхивая и пытаясь определить, чья же такая вонючая метка привлекла ее внимание.  За одной следовала еще одна, а за ней еще…

Очень скоро Леон устала угадывать, какой кот и какого возраста оставил метки, и несколько растерянно вошла на землю племени. Ее приход, несмотря на общую занятость, не остался незамеченным. Леон сложно не заметить: высокая, мохнатая и белая. На этом фоне абсолютно терялись положительные качества, которые мог ли бы привлечь кота: очень приятная, не тупая и не длинная морда, сужающаяся к розовому носу, острые чистые белые клыки, здоровый, густой, лоснящийся мех и  мощный, закругленный к концу хвост. И все это не упоминая здоровых крепких лап и прекрасно развитых мышц.

Леон обладала всем необходимым, дабы заинтересовать котов-одногодок и даже тех, кто постарше, но она была «бедой». Поэтому коты ее игнорировали.

Рита скорее удивилась, чем обрадовалась  возвращению молочной сестры. Она, как и многие, решила, что Леон не пережила зиму. Настороженные уши Реиры так же говорила об удивлении при виде белой сестры. Пери же только поправила мех на хвосте и пригладила усы, совершенно игнорируя всех, кроме молоденьких котов.

Собственно, если говорить о молочных сестрах, то почти все они бурно встречали эту весну. Увлекшаяся лечением и сбором трав, Рита просто не замечала мельтешение котовых хвостов, предлагающих прогуляться вдвоем. Реира  пугала самцов своим далеко не ангельским характером, а Пери разве что не вешалась на противоположный пол, но ей это прощалось за невероятную пышность хвоста.

Коты находились в тяжёлом положении. Для молодых котов третья весна - настоящее испытание шкуры, нервов и характера. И, как правило, больше половины после нескольких наскоков на котов постарше оставались в стороне зализывать раны. Были среди них и те, кто заранее старался стать как можно меньше и незаметнее, в идеале сойти за двухлетку. Таким оказался рыже-белый кот, прячущийся от нападок братьев в редколесье. Именно там он встретил Леон, которая также не горела желанием участвовать в весенних игрищах молодок, зрелых кошек и старых дев.

Прижимая уши и хвост, кот жалостливо простонал нечто невнятное и сел  напротив белой, устремляя свой взор в землю и не смея поднять глаз. Леон моргнула, надеясь прогнать неведомое видение, являвшееся ей неоднократно за годы жизни, и зло фыркнула.

- Шео, - буркнул рыже-белый и вильнул хвостом.

- Леон, - ответно представилась белая.

Однако дальше Шео не знал, что же сказать или как себя повести, для налаживания контакта с очень любопытной ему кошкой.  Само имя кота можно перевести как звук идущего дождя. Но в то же время его имя созвучно слову «Шуо», наделенному яркой, экспрессивной нотой, тоже имеющей расплывчатый перевод, сводящийся к «пошел прочь». Из-за навязчивого характера именуемого Шео Леон подумала о втором варианте перевода имени, которым частенько пользовалась, угрожая нахалам или пугая зверей. Хотя нужно сказать, что зима среди людей изрядно смягчила белую, в какой-то степени вылечила от излишней агрессии, которой котенок наполнялась в годы лишений. И вот она вернулась туда, где ожидала быть вновь лишенной обычного общения и прав, но столкнулась с Шео, который навязывал себя как объект для компании. Если бы Шео навязывал себя как кота в пару, он бы вел себя немного наглее и задирал хвост. В том случае его бы неминуемо отвергли. Но ничего подобного рыже-белый котик не делал, он лишь неуклюже вытянул лапы, с интересом поглядывая на белую кошечку.

Нужно было чем-нибудь заняться. Выбор велик: пойти вместе на охоту, на рыбалку, пособирать съедобных растений, в конечном итоге просто погулять, если бы только застенчивый Шео смог взять на себя смелось для предложения чего-то подобного. А Леон не хотела доверять плохо знакомому коту и брать инициативу на себя. Поэтому они сидели, посматривая друг на друга и наслаждаясь покоем.

Их идиллию нарушил крупный трехлетка неопределенного серо-крапчатого окраса. Этот кот, однажды виденный белой кошкой в прошлом, прошелся между Леон и Шео, задирая хвост и скалясь, всем своим видом показывая свое неприятие «беды» и желание спустить пар. Инстинктивно Леон бросила взгляд на Шео, но сразу поняла, что тот не только не будет драться, он готов бежать с позором. Для белой это было неприятно, но и просто бросить этого труса она не пожелала. Белая кошка решила для себя, что не будет охотиться до первого снега, дабы не попортить шкуру, как это произошло в прошлом. А сцепиться со столь крупным котом было хуже охоты. К тому же кошки и не должны драться с котами. Но этот серо-крапчатый кот буквально испепелял взглядом и говорил всем телом - драка состоится вопреки желанию. Приняв неизбежность столкновения, белая нанесла первый удар сама, поспешно решая, как поступит в дальнейшем.

Если посмотреть на кота и кошку, когда они стоят рядом, то ни у кого не будет проблем с определением пола. И дело вовсе не в первичных половых признаках, которые у котов по осени становятся достаточно заметными. Само тело кошек и котов сильно отличалось по размерам, массе и даже по умению держаться. Леон была очень крупной в два года среди сверстников, но в три года коты нагоняли своих сестер и щеголяли шубами, под которыми наливались мышцы. Многие коты перерастали кошек к этому возрасту и могли похвастать мощностью удара лап.

Оценивая шансы соперников на победу, стоит вспомнить, что Леон долгое время жила сама по себе полагаясь только на свои силы; она непрерывно боролась за жизнь, закаляя тело и разум. Не стоит думать, будто эти навыки оказались потеряны за зиму. Люди вовсю использовали кошку, тем самым способствуя ее тренировкам. Поэтому нет смысла удивляться удару лапы с виду не такой сильной кошки, который заставил кота отлететь в сторону. Била она не передней, как принято, а задней, которая пружинила сильнее и сбивала с ног массивных лосей. Ей было нужно вовсе не покалечить оппонента, а уронить его, чтобы выкроить немного времени.

- Тхе Ра! – Закричала она Шео и рванула с места, подавая пример.

Поднявшийся и ставший еще более агрессивным кот-драчун  бросился за обидчиками. Рыже-белый кот пропал из поля зрения, зато белая шкура сразу кинулась в глаза, за ней драчун и погнался. Но этого кота с медведем Леон сравнить не могла. А значит, кошке по зубам его победить. Не силой, но хитростью. Люди часто так делали – ставили ловушку на зверей, загоняли  и убивали. И Леон эти затеи восприняла весьма хорошо, запомнила. Она знала: этот кот погонится за ее видимой издалека шкурой, и собиралась обхитрить его, не сталкиваясь в ближнем бою.

Племя с любопытством наблюдало за догонялками и попыткой кота осалить кошку когтями. Если бы кот бегал с такой агрессией за обычной кошкой, то ему бы всыпали наблюдавшие. Но кот бегал  за «бедой», так что никто не собирался  вмешаться. К тому же, судя по всему, «беда» в помощи не нуждалась.

Кот прыгал за ней на дерево, а она уже ждала внизу. Когда преследователь прыгал вниз, то видел белый хвост за поворотом. А когда добегал за тот поворот, группа дерущихся котов встречала его совершенно не радостным воем. В это время белая «беда» уже ждала на новом дереве. Так нет, не просто ждала, а белкой прыгала на ветвистое дерево, затем на следующее, быстро исчезая с поля зрения. И вновь нет, она не исчезала, ждала, когда же кот драчун ее догонит, обманом ускользая от мощного, но неповоротливого противника.

Она его вымотала. Как когда-то вымотала лося, долго гоняя по лесу пока тот не ослаб. Леон собиралась напасть точно также.

Она позволила коту себя догнать, ощутив его тяжёлое дыхание на боку, куда он собирался вцепиться. Дождавшись походящего момента, кошка вновь встала на две ноги и отпрыгнула в сторону. Не для того, чтобы уклонится, а чтобы навалиться на драчуна, ошеломив его, и впиться в его спину когтями. И вновь отскочить, позволяя себя догонять.

Эта игра могла бы иметь печальные последствия для одного из участников, если бы не вмешалась Рита.

Она давно носилась по всему племени, замазывая царапины и укусы, поэтому, прознав про драку с участием своей молочный сестры, помчалась посмотреть. И, увидев взмыленных и окровавленных «борцов», не медля вклинилась в их битву.

Рита не обладала особой силой или внушительными внешними габаритами, однако, когда она сильно злилась,  легко раскидывала котов, вдвое себя крупнее. Так и сейчас, вздыбив шерсть и резко откинув пострадавшего кота, как малолетнего котенка, она встала перед сестрой, грозная как никогда. Сестры скалились и вздымали шерсть, медленно успокаиваясь. Им не имело смысла драться друг с другом, поэтому очень скоро Леон уже сидела на земле, вылизывая свой мех, а драчливому коты были предоставлены мази и удары по ушам за глупость и агрессивность.

Рита была доброй сестрой, привыкшей разделять свою доброту поровну между всеми.

Леон не хватало ее тепла, сердечности и душевности. Для белой все эти качества казались бесполезными. Они не могли помочь добыть пищу, хоть и позволили жить в том селе.

Рыже-белый кот с той поры не попадался «беде» на глаза.

 

Дождь орошал землю, шуршал листьями и наполнял ямы водой. Несмотря на то, что река находилась в отдалении, Леон слышала, как капли падают в ее поток, смешиваются и утекают с течением. Стоило только закрыть глаза, как песня дождя превращалась в настоящий сканер, говорящий кошке, где река, где соседнее дерево, а где выбежавший из норы котенок. Дождь говорил ей обо всем, происходящем вокруг, но мочил шкуру заставляя дрожать от холода. Тем не менее, Леон продолжала стоять и слышать все происходящее на мили вокруг. Сегодняшняя летняя ночь была по-особенному прекрасной, и дождь добавлял ей ноту страсти. Белая кошка помнила, как звезды, словно духи мертвых, блестели с чистого неба, а затем темные тучи спрятали их и полил дождь. Та толика воображения, которая развилась в Леон, дала картину матери и отца, пытающихся сказать что-то через капли воды с неба, но, сколько Леон ни прислушивалась, она не разбирала послания.

Люди часто называли народ Лето холодными. Однако будет вернее назвать их сдержанными или теми, кто не может целиком погрузиться в ощущение тоски. Леон грустила об утерянном не так, как грустят люди. У нее не было того, чем она могла бы заменить потерю. Котята хоронят своих матерей и отцов - и это нормально. Однако их прародительница зачастую забирала старших, когда новое поколение уже имело своих котов и котят и не нуждалось в опеке стариков, ласка и забота переключалась на новую семью. Но Леон не имела семьи, которая нуждалась бы в ее заботе.

Ее молочные сестры стояли в стороне от нее, и у каждого появлялась своя жизнь, которой вредило присутствие «беды». При всем своем желании белая не могла быть ни с одной из них.

Когда затих дождь, угасла и грусть.

Кошка повела ушами, стряхивая капли, и резко отряхнулась, подняв тучи брызг. Скоро летняя ночь вновь превратится в прогретый солнцем день, окончательно забрав с собой невеселые мысли.

В ту наполненную дождем и печалью ночь на другом конце племени происходило нечто, касающееся жизни Леон и ее сестер. Старейшие коты и кошки во главе со жрицей и вождем решали вопрос, не поднимавшийся в их племени уже многие поколения. Леон не имела понятия, что беда, о которой она должна была всех предупредить цветом своей шкуры, уже пришла на территорию ее племени.

 

Новый вождь Грозу, отличавшийся худощавостью и рыжими полосками на шкуре, высоко задирал голову стараясь казаться важнее, чем он есть. Как и говорил ныне покойный Шхорм, Грозу обладал пытливым умом, но не совершал достойных поста вождя поступков. Решения, которые он принял из полученных знаний, стали той ступенью, которую Леон не смогла миновать.

Полосатый кот, издали напоминавший тигра, нашел куда более верный способ избавится от «беды», чем попытки утопить и закопать. И, сколько ни пытался старый вождь обратить мысли и выбранный путь Грозу на верную дорогу, не смог. Избавиться от белой предвестницы беды стало для нового вождя целью, пути достижения которой он в скором времени подобрал.

Не было бы счастья, да несчастье помогло. Одно горе выдворило второе.

Та беда, которую все ждали, пришла неожиданно с людьми и их послами. Естественно, никого из людей не пустили на территорию племени, но те так долго и яростно доказывали необходимость пройти, что сторожа позвали вождя. Грозу, как и должно вождю, мог говорить на человеческом языке ближайшей страны почти без яркого кошачьего акцента. Правда, его словарный запас не мог похвастать большим количеством слов. Его не хватило для понимания и половины ругательств, которыми осыпали солдаты прижавших их к дереву котов. С двух пинков люди поведали следующее: «Высокое начальство и племя Лето обязаны выполнить оговоренный долг».

Что за долг? Кому и почему должны Лето?

Эти вопросы поставили в недоумение полосатого вождя. Но все прояснилось, когда люди показали свёрнутую кожу, на которой ярко горели запахи предшественников и следы кровавых письмен клятв народа Лето. Все встало на места. Для людей эти клятвы были произнесены несколько поколений назад. В то время как среди кошек сменились сотни поколений. Все клятвы и договоры с народом Лето одинаково построены, и не сложно понять, о чем говорится в этом.

«Мы обещаем наших котов и кошек, наши когти и клыки, уши и хвосты для дел на благо соседей».

Время исполнять обещания.

Вождь – вожак, которого все слушаются и которому подчиняются без лишних вопросов. Правление прежних вождей не помнили, знали, что от правления последнего оно не отличалось, как и не должно отличаться  правление нового вождя и следующего после него. Однако были случаи, когда кошки и коты хотели воспротивится четким указаниям своего лидера. Поэтому делом Грозу стало уменьшить удар по племени с наименьшим возмущением своего народа. Грозу поразмыслил, сколько всего народу потеряет племя с этого давнего обещания и нашел способ ослабить последствия обещания, а заодно и избавиться от неугодной племени предвестницы беды.

 

- Рурулос шима Лето. Ра тхе шима, еум:  ра тхе рос-с шима. Ауру темпу – темпу рурулос. Сора Лето, вуна Лето, Лето ра тхе рос-с виа шима. - «Людям должны мы. Они пришли, сказали: идти за ними. Осень – время выполнять обещание. Кому нет пары, кто пустой, уйдет за людьми по их пути».

Выслушав все это, племя на несколько минут застыло. Кошки пытались переварить и воспринять сказанное вождем. Им говорят уйти из племени, уйти из их дома в неизвестные дали, к таким странным и пугающим существам и слушаться их?!!

Что тут началось! Кошки, коты с трех до шести лет заметались, резко озаботившись созданием семей. Большинство кошек даже позабыли материнскую истину: «Бери кота сильного в бою и хорошего по запаху». И разобрали в пары «хиляков», которые несказанно обрадовались такому счастью. А некоторые кошки сразу закрутили хвостом перед двумя, а то и тремя котами, приняв решение отяжелеть, даже если за это придется отдать хвост и уши. Коты же даже драться забывали, не успевая отвечать взаимностью своих партнерш. Учитывая разницу в количестве полов, - котов куда меньше кошек - драки начали происходить среди «слабого пола», зачастую заставляя котов бежать в легком ужасе за свои хвосты. Благодаря тому, что коты выбирали себе около трех самок, потасовки порой происходили три на три, а победители скалились на опешившего кота, который оказался не готов к подобному повороту событий и уже не желал участвовать в сезоне размножения.

Но не все так просто. Даже если кошки имели несколько котов, стать тяжёлой у них было не так много шансов. Особенно у трёхлеток. Обычно первый сезон шел в холостую, и только с четвертого появлялась возможность заиметь котят. Некоторым везло, и появлялись счастливцы со счастливицами.

Кошки и коты куда старше «молодежи» смотрели на творившийся хаос с недовольством. Они походили на человеческих бабушек и дедушек, которые могли говорить: «В наше время такого не было», но кошки не являлись людьми и к происходящему хаосу относились легче: просто прижимали уши и дергали хвостами. Они понимали волнение молодежи и их страх покинуть дом. И впервые радовались своей старости и непригодности.

Те же, кто обзавелся семьями, вздохнули спокойно. Им ничего не угрожало, кроме голодной зимы, к которой нужно готовиться.

 

Осень торопилась сообщить о своем приходе, покрывая деревья золотом, серебром и вывешивая рубины вместо листьев клена. Трава под ногами пожухла, на реке крякали улетающие утки. Листва падала, устилая пожухшую траву праздничным ковром, наряжая поля и леса перед брачным периодом племени Лето.

Леон старалась не участвовать в общем «праздновании», так как не видела в путешествии ничего дурного, однако время третьей осени не миновало и ее. На белой шкуре кровь смотрелась слишком ярко. Сколько Леон ее ни замывала, она все выступала. Но если ее не смыть, ржавые пятна впитывались в шерсть и не оттирались вообще. Это стало полной неожиданностью для молодой кошки, которая о взрослении знала лишь тот необходимый минимум, который позволял ей выживать. И что с этим делать, она не имела понятия.

Впрочем, она была не одной такой. Все кошки, способные к размножению, находились в аналогичных ситуациях, с той лишь разницей, что выставляли это на показ. Запах мускуса резал обоняние, пробуждая ранее неизвестные желания. Леон хотелось носиться по полю, кататься по траве и ловить птиц на лету. При этом в теле расплывалась такая странная неподъёмная тяжесть и расслабленность, которые, казалось, прибили ее к месту.

Хотелось чего-то …

Но чего, не понятно.

В поисках этого чего-то белая направилась из леса ближе к окраине, где во всю гуляли парочки. Поспешное и глупое решение, так как молодая кошка тут же подняла хвост и несколько истерично зашипела, стараясь спрятаться в ближайших кустах. Запахи стояли, мягко говоря, странные. Удивительно, но раньше все это не волновало кровь. А сейчас все эти мычания, пыхтения, рычание, от которых дрожали колени, делали из белой «беды» обычную неудовлетворенную кошку, способную на глупости. Поэтому она затаилась за холмиком в высокой высохшей траве, старясь уйти подальше от буйных парочек, но неожиданно натолкнулась на одну такую парочку за холмом. Она их знала. Вернее, видела кота уже однажды, а кошка являлась родственником по матери.  Эти двое прыгали, нападали друг на друга, валились в обнимку и обменивались взаимными вылизываниями.

Леон следовало отвернуться и уйти, но она не могла этого сделать, буквально прикованная взглядом к происходящему. Кошка прижала уши и низко нагнулась, скрывая свой любопытный розовый нос в траве. Вдыхая аромат сена и распространившегося повсюду мускуса, она вдернула уши, наблюдая за несколько агрессивной игрой двух взрослых Лето. Игрой, которая медленно начинала обращаться в сексуальный акт.

Ранее белая не представляла себе процесс зачатия и ни разу не видела его воочию: агрессивный, болезненный, он напоминал ей борьбу, где доминировал кот, крепко прижимая побеждённого к земле. Однако, не смотря на явную боль, не казалось, будто жертва действительно жаждет вырваться - ее сопротивления носили дразнящий характер, говорящий: «А ну-ка удержи меня, покажи свою силу». Задранные хвосты, движения и сама поза заставили юную кошку прижать уши и похотливо вздернуть вверх свой хвост. Потребовалось досмотреть действие до конца, чтобы успокоиться и уже раздраженно поваляться в траве, унимая неудовлетворенность. То же происходило и с только что спарившейся кошкой – она каталась по земле, но на ее мордашке расписалось удовольствие. А кот поточил когти о ближайшую корягу - и был таков. Позже он узнает,  будут  ли у этой кошки котята от него. Узнает уже через пару недель по запаху.

Белая перестала заботиться о том, видят ее или нет, шла по траве, пытаясь опустить задравшийся вверх хвост – признак ее возбужденности. От поведения своего хвоста Леон еще сильнее раздражалась и пыталась идти быстрее, но глаза будто не видели ничего вокруг, все показывая недавно подсмотренную сцену.

Ей даже удалось представить себя на месте той кошки, отчего Леон окончательно потеряла самообладание и на всех парах понеслась в лес, желая встретить медведя как минимум и отвести  на нем душу.

Осень приблизилась к своему концу. Леон не силилась искать себе кота, и никто из котов не претендовал на ее белую шкуру. Рита также осталась без пары: она была слишком занята израненными кошками и котами, совершенно упустив из виду свой шанс размножиться. Впрочем, у серой кошки никогда и не было ничего подобного в планах. А в предстоящем походе она желала поучаствовать добровольно, считая его своим испытанием.

Черная Реира участвовала в «гуляньях» более чем активно: рвала уши, хвосты и кусалась, как бешеный волк. Отсутствие кота у подобной особы не удивляло. Ей нравилось драться и заступаться за тех, кто не мог за себя постоять, и ей удалось уединиться таким образом с двумя котами, которых кошка отбила от довольно крупного самца, желающего оторвать глупым трехлеткам хвосты. Но эта пара котов оказалась бесполезной тратой времени. После двух недель Реира это поняла. У нее не будет котят, чему она откровенно обрадовалась, не желая оставлять одних Пери и Риту.

Да, Пери также не повезло. О! У ее пушистой шкурки имелось масса поклонников,  которые, бывало, возвращались на повторную встречу. Но отяжелеть не вышло и этой красавице, что обрекло ее, как и остальных молочных сестер, на неизбежный поход в мир, принадлежащий людям.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *