Глава 4

   

Из дневника торговца-путешественника Девиана:

«Смерть – неотъемлемая часть жизни. Тот, кто остался в этом мире, до конца несет того, кто умер. Мертвые становятся на плечи, и, если не с кем разделить этот груз, ты можешь сломаться.»

 

- Нитор Лето. – «Прародительница Лето».

- Нитор Лето, - нестройный хор голосов повторил услышанное.

- Рахан шату. – «Песнь охоты».

- Рахан шату.

- Ра тхе. Тхе ра.  – «Иди сюда. Беги отсюда».

- Ра тхе, тхе ра.

- Тхе. – «Стой».

- Тхе.

- Фрум! – «Конец».

Наконец Бсу мог фыркнуть и потрясти головой, сообщая котятам об окончании урока языка «мара». Цветные малыши разбежались кто куда. Леон тут же бросилась к дереву и поспешила забраться повыше, Реира уволокла Риту ближе к норе охотиться на сверчков. Пери неспешно продолжила прерванное уроком вылизывание. Бсу окинуть взглядом развлекающихся малышей, махнул хвостом и поспешил на реку, чтобы добыть вкусной рыбки для подрастающего поколения. Наблюдавшая за всем Ауру свернулась клубком у входа в нору и задремала.

Обычно кошки, когда котята достигают годовалого возраста, начинали вновь сами добывать еду, но Ауру нездоровилось. Она уже была достаточно взрослой для старческих болячек. Тоже можно было сказать о Бсу, но коты всегда крепче, поэтому Бсу мог еще поспорить в силе с некоторыми молодыми. Родителям исполнилось в весну по девять лет. Для народа Лето весьма и весьма солидный возраст, в пересчете выходило где-то за шестьдесят человеческих лет. Обычно в этом возрасте у кошек котята самостоятельны и уже начинают пытаться привлечь внимание котов, но котятам Ауру был всего год от роду. У них только началось обучение, и Бсу и Ауру волновались, что не успеют подготовить их к вступлению в самостоятельную жизнь. И если Реира, Пери и Рита держались друг друга, собираясь и дальше идти вместе по жизни, то Леон окончательно откололась от молочных сестер, совершенствуя свои навыки выживания в одиночестве.

Леон нравилось проводить время с отцом, он учил ее гораздо более интересным вещам, чем мать, чьей обязанностью дать котятам язык мара, научить рисовать и солить на зиму.  В отличие от других котов, для Бсу существовала лишь одна кошка, и ему не было нужды непрерывно охотиться для прокорма множества обильных выводков. Поэтому он довольно часто помогал Ауру с котятами, обучая их мара, затем забирал Леон и проводил для нее индивидуальные уроки. Бсу будто чувствовал наступление беды, идущей вслед за ним, и торопился передать белой кошечке свои знания. Белая в свою очередь не упускала возможности провести время с отцом. Только Бсу за порог – Леон за них хвостом. Охота, рыбалка, собирательство, заготовки на зиму, мара – все, что нужно, чтобы выжить. Кот не питал иллюзий, понимал – за белой никто не будет смотреть, ей никто не поможет. Наоборот, найдутся те, кто захочет навредить. 

Белая кошечка спрыгнула с дерева, стараясь сбить с лап своего большого и сильного отца, но тот даже не заметил ее усилий: отклонился и прижал к земле задней лапой. Фыркнул, показывая свое недовольство, отставил лапу и предложил попытать счастье еще раз. В этот раз котенка смело ударом хвоста, и она кувырком полетела по траве. И вновь прыжок, и вновь поражение.

Бсу не бил, он отталкивал, понимая, как хрупки котята, хотя и удивлялся напору своего пушистого комочка. Она не прекращала попыток, пуская все силы в ход.

Серый кот фыркнул, качая головой. Его уши зажили своей жизнью, стараясь услышать нечто, недоступное обычному слуху. Леон тоже приосанилась, вслушиваясь в мир. Они оба расслабились одновременно. Услышанное ими оказалось всего лишь возней двух волков, которые не поделили дохлую белку. Голод привлек этих хищников опасно близко к территории Лето. Стоило Бсу подать голос, как серые санитары унеслись прочь.

Поляна, на которой проходила возня кота с котенком, находилась в отдалении от племени. Так Леон проводила большую часть своего времени – в отдалении от племени. И как считал Бсу, чем меньше соплеменники видели Леон, тем меньше она искушала судьбу. Поэтому охота стала хорошим вариантом. Вот только хорошей дичи им не выпадало. Если Бсу был сер и его не всегда можно заметить, то белая шкура котёнка была достаточно заметным объектом. Фазаны, пары глухарей и нерасторопный заяц – вот добыча, которую несли кот и котенок. Этого мало для котят и кошки, поэтому ближайшие дни Бсу собирался рыбачить. И Леон собиралась его сопровождать. Мокнуть ей не нравилось, но она любила рыбу и умело ее потрошила.

И вот, доставив Ауру скудную добычу и недолго понаблюдав, как ее делят между котятами и откладывают на холодное время, кот и котенок отправились к реке. Сами они ели часть того, что ловили  на охоте, поэтому на их долю не оставляли. Леон прижала уши, когда им пришлось идти мимо чужих кошек. Встречно идущая группа состояла из трех кошек и кота, они лишь бросили любопытные взгляды на белую предвестницу беды и пошли своей дорогой, но Леон инстинктивно попыталась отгородится от чужаков, прячась за отцом.

Бсу тяжело вздохнул, понимая реакцию котенка. Все-таки случай на реке не мог быть случайностью. Если бы Леон просто упала в реку, она смогла бы вылезти. Ее намеренно пытались утопить.

Река Р-руу встретила плеском рыбы и блеском чешуи. На ее текущем теле уже рыбачили две кошки и один кот, но те даже не обернулись на вновь пребывших. Лишь одна молодая кошка, на год старше Леон, прибывшая на руке с матерью, долго смотрела на белую, но потом вновь взялась за разделку рыбы, забыв о соседстве с «бедой».

Этот поход за рыбой должен был быть таким же, как и обычно, но богиня Лето имела свои планы и обрезала жизни острыми когтями, перекусывая зубами нити судеб, останавливая сердца.

Все случилось неожиданно.

В Р-руу водилось много рыбы, столько, сколько нужно, для прокорма племени кошек. Однако не вся она безобидна. Иногда по течению проплывали очень опасные хищники, которых Лето также ловили и ели, а их шкурами гордились. Если могли заметить смерть вовремя. Вода не была стихией Лето, которые слышали все и видели все на земли, но не видели и не слышали ничего в воде. Те хищники подплывали абсолютно незаметно, и спасения от их широко раскрывающихся пастей находили немногие. Если кошки могли, они жертвовали опасной рыбе одну из лап, вырываясь из смертоносной хватки. Но Бсу так не повезло.

Леон видела, как ее отец исчез под водой: ни крика, ни стона, только всплеск воды и взметнувшиеся вверх лапы. Рыбаки поспешно бросились к берегу и зашипели на реку, выказывая весь ужас происшедшего. А Леон так и стояла у воды, она еще долго  не могла принять удар судьбы.

Настали тяжёлые времена. И нельзя сказать, будто для Леон они были тяжелее, чем для ее матери и молочных сестер.

Коты охотились, рыбачили и добывали основное количество еды для кошек и котят. Кошки же вели подобный образ жизни, пока не заводили котят, и тогда становились временно зависимы от своих партнеров. Как правило, они могли вновь начать охотится, когда их котятам исполнялось два года и они уже практически не нуждались в чрезмерной опеке. Котятам Ауру был всего год, они еще нуждались в опеке и не могли сами прокормить себя. А из больной Ауру никудышный охотник. Практически все кошка и котята выживали на подачках племени. Становилось понятно – зимой такого не будет. Ауру беспокоилась о положении своей семьи, пока не наступила осень, и первые ветра не поразили ее тело новой сильной болезнью. Рита бегала ежедневно к жрице, и та смешивала лекарства для Ауру. Постепенно Рита смогла сама делать их и незаметно для всех стала пропадать у жрицы днями напролет, приходя только за тем, чтобы принести лекарства матери. Реира так же нашла для себя выход  в лице собственной матери Алии, это на мара значило «другая». Такая же черная, как и ее дочь, и с такой же причудливо вытянутой мордой, эта кошка с короткой шерстью согласилась на то, чтобы снова принять Реиру в свою семью. Правда, она сопротивлялась до последнего принятию Пери, которую ее дочь притащила с собой. Позже сдалась.

Леон осталась одна. Белая никому не была нужна, кроме матери, которая умерла с первыми сильными холодами.

На этом череда испытаний не кончилась. Был кто-то в племени, кто отчаянно желал избавиться от предвестника беды, даже если он всего лишь знак.  Белой очень повезло задержаться допоздна, обгрызая подмёрзшие ягоды рябины. Когда она вернулась к родительской норе, обнаружила, что ее кто-то обрушил. Сама нора никак не могла так обвалиться. Принюхавшись, Леон поспешила убежать. Тот кто это сделал, мог оказаться недалеко.

Белый – цвет беды, цвет испытаний, ниспосланных судьбой, цвет изменений. Белые цветы, которые кладут в лапы зарываемых в землю как дар  их богине Лето. Белый снег, что падает на землю и усыпляет всех своим холодом, который нужно пережить и постараться выжить в побелевшем мире. Белые котята, рождающиеся как предвестники беды и больших испытаний, которым так трудно выжить, когда все считают их «бедой».

Белый – плохой, вот как думал народ Лето. И никого не волновало мнение Леон на этот счет. Все разом забыли о ней, считая ее моментом истории, недостойным внимания. Надеялись, что белая не переживет зиму. Ведь она не смогла вырыть себе нору,  у нее не имелось запасов, ей был всего год. Она просто не должна была пережить зиму. Когда белая ушла в лес, гонимая голодом, никто и не ждал ее возвращения.

Они не знали, как эта маленькая «беда» охотится зимой. Как снег становится ее оружием. Леон зимой оказалась  во много раз успешней, чем летом. Белый на белом, молоко в молоке, облако в облаке – она совершенно не заметна для любого зверя. А когда клыки перекусывают шею или вцеплялются в хребет, замечать поздно.  Белая не оставалась зимой голодной, а благодаря шкурам убитых, ей не нужно было бояться холода.

Леон привыкла считать себя бедой и думала, что также считают ее сестры. Обвиняют ее смерти родителей, обвиняют в свалившихся на них невзгодах. Она так думала до одного случая. В ту зиму произошло кое-что, сильно в дальнейшем повлиявшее на Леон и на ее отношение к молочным сестрам. В один из самых холодных дней, когда снег завалил все тропы, к ней пришли Реира и Пери. Они принесли мясо и рыбу, которые украли у своей семьи. Не нужно слов, которых в мара просто нет, все равно она не могли описать всю бурю чувств, внезапно охвативших Леон. И, несмотря на действия сестер – они просто положили еду на видное место и тут же убежали прочь, – белая была по-настоящему счастлива. У нее осталась семья.

 

Несмотря на успех на охоте и на помощь сестёр, ее ждали и неприятные сюрпризы. Нет, в ту зиму Леон не встретила медведя, она столкнулась со зверем куда страшнее – человеком. И эти люди не собирались ее спасать, как те, на реке.

Люди деревень обычно торговали с Лето, вернее, обменивались, но были и те, которые торговал народом Лето. Работорговлей это нельзя назвать, так как человеческие законы прописаны людьми и для людей, и порой такой товар появлялся и на городских рынках, по крайне мере, пока на этом же рынке не появлялся взрослый Лето и не давал хорошую трепку торговцу. Поэтому лесных львов продавали на черных рынках, это не судилось, и работорговцам грозил лишь штраф. И поэтому находились самонадеянные браконьеры (самоубийцы),  которые ждали на границах племени одинокого Лето, желательно юного, и ловили его. Иногда им везло, и они доставляли товар на рынок. Иногда везло Лето, которому приходилось решать, под каким кусом прикопать труп. Человечину Лето старались не есть. Причин гастрономического неприятия много: от болезней до возможных ухудшений отношений с соседями. По крайней мере летом, при встрече, соседи мирно расходились, а вот зимой гонимые голодом кошки могли и позабыть о болезнях и отношениях. Поэтому в зимнее время браконьеры обычно не охотились на Лето. Но именно в ту зиму в одной из деревень случился сильный голод из-за порченого зерна, и это заставило двух мужчин пойти на крайние меры. Они видели в лесу отпечатки лап котенка примерно полуторогодовалого возраста. Увидели они и самого котенка необычайно белого цвета, который сливался со снегом. Решили рискнуть.

Леон давно почувствовала людей, но не думала о них как о врагах. До этого она имела только положительный опыт общений с чужой расой. Более того, у людей не росло когтей или зубов, чтобы ранить ее. А о ружьях и ножах из стали котенок не знала. Не знала она и о сетях и силках. Ей очень повезло столкнуться с парой браконьеров, пришедших на территорию Лето без четкого представления о том, как их ловить.

Довольно быстро белая поняла, как обстоит дело. Она всегда чувствовала намерения животных, на которых охотилась. Знала, когда зверь ее заметил, когда побежал или когда просто взволновался и осматривается, но не намеревается покинуть пищу, которую с таким трудом нашел. Точно так же Леон поняла намерения наступающих на нее людей. Их поведение соответствовало двум охотникам, окружающим добычу. Добыча оказалась против подобного расклада.

Маленькая Леон была всего-навсего годовалым котенком, которому успели вбить в голову, как выжить, ей показали, как убивать, и она отточила этот навык. Охотники не догадывались, на какого маленького убийцу они напоролись. Это выглядело, как прыжок на копье – необратимо и быстро наступающая смерть.

Ориентируясь на инстинкты, белая опасалась черных труб и блестящего когтя. Распоротые шеи, разбитые головы. Быстрая, легкая, кровавая победа.

То был страшный урок, один из тех, которые учат самому понятию жизни. Леон убила, защищаясь, и не могла решить, может ли она съесть этих двух. Так много мяса! Не могла понять своего колебания. Победа показалась ей чем-то страшным, будто она убила не зверей, а кого-то из своих, таких же, как она. И белая просто ушла, поглощённая переживаниями.

Та зима стала испытанием для всех. Люди соседних деревень замерзали и голодали. Охотники народа Лето погибали в лесу, звери ушли северней, где начинались горы и где охотиться гораздо сложнее. Снег выпал настолько глубокий, что в нем было легче плавать, чем ходить. Звери мерзли, умирали и хоронились под белым покрывалом, а Леон спала, свернувшись клубочком в шалаше из шкур, и временами жевала соленое мясо или согревала в пасте снег. Лишь когда снег начал таять, белая кошечка решила вновь идти на охоту. Вернее будет назвать это падальщичеством. Из снега показали себя жуткие зимние подснежники в виде замерзших трупов животных, не переживших этой суровой зимы. 

Этим же путем пошли и другие Лето, и люди. И с теми, и с другими Леон пересекалась в своих хождениях по лесу. Но ни с кем из них у нее более не случалось конфликтов. Лето обходили стороной, а люди даже здоровались на своем странном языке. С последними она встречалась, когда уходила слишком далеко от шалаша, минуя размытую за зиму границу. А с одними охотниками она даже провела несколько дней, долго выслеживая раненого лося. Забавно, что люди почти не знали мара, а Леон не могла понять их языка, но результат оказался более чем хорошим и каждый ушел со своей частью туши.

Зима не может быть вечной, и холод, как побежденный рыцарь, растворялся в медленно опустившемся на землю тепле. Снег таял, вымачивая мех, а птицы возвещали своим пением приход весны.

Леон медленно побрела обратно - домой. Ей исполнилось два года.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *