Глава 3

    

Из дневника торговца-путешественника Девиана:

«Будучи наивным ребенком, я верил в доброту окружающего мира.  Это позволяло делать открытия, не черствея сердцем, и без страха поворачиваться спиной к людям. С тех пор я стал умнее.»

 

Изменения в мире всегда поражали воображение, удивляли разум и оплавляли уверенность в завтрашнем дне. Гадать на завтра – есть ли в этом смысл? Народ Лето знал: за весной придет лето, за летом – осень, за осенью – зима, за зимой – весна. Круг замкнется. Этого знания достаточно.

Белая высунула нос из-под шкуры медведя, которую считала своей постелью, и втянула воздух розовым носиком.  Ее молочные сестры спали, как и мать, и отец. Она чувствовала их запах, слышала их дыхание. Пришлось приложить усилие для того, чтобы понять: она не в лесу, и медведь уже убит. С момента первой зимней охоты котенок часто по ночам оказывалась в зимнем лесу и довольно часто – перед медведем. Это был ее личный кошмар. Однако во сне к ней приходили силы, и она хотела сама побороть зверя, но не могла. Сон всегда заканчивался, когда Леон была готова напасть, преодолевая страх, поэтому белая не знала, чем завершится битва.

Облизнув нос, Леон вылезла из-под шкуры, прокладывая путь к выходу. Белая чувствовала некое движение снаружи и торопилась посмотреть, что же это. Снег стал рыхлым и мокрым, прилипал к лапам, сваливался с деревьев, оставляя ветки голыми.

Весна!

Леон присела у входа в нору и начала вылизываться. Когда пришла зима, ее мех стал гуще, а с приходом весны мех начал линять. Облюбованное дерево заделалось отличной расческой и уже покрылось белыми клоками и шерстинками со всех сторон. От важного дела Леон отвлекло пение птицы. Котенок встрепенулась. Она давно не слышала эту трель, и ей тут же захотелось посмотреть на исполнителя столь знакомой песни. Нужно было идти на звук. Уши поворачивались, улавливая интересующий звук и легко находя направление, которое оказалось знакомым. Пели ближе к реке. Но это находилось за метками территории ее норы. Обычно котятам не запрещалось покидать территорию норы, но ведь Леон – не обычный котенок. Хвост смел верхний слой влажного снега, кошечка приняла решение. Лапы быстро намокли, но возвращаться за мешками котенок не стала. Птица-певица могла  в любой момент улететь. И Леон нарушила правила – переступила через границу одна.

Обычному котенку в почти годовалом возрасте ничего не грозило при хождении по территории племени без присмотра, разве только кто-то даст по ушам ради профилактики ума. Однако Леон, как уже было сказано, не являлась обычным котенком. Она была белым предвестником беды. Большинство кошек и котов считали Леон не просто знаком приближающихся бед, а самой бедой, и такое отношение могло иметь печальные последствия. Белая не ведала этого, поэтому хоть и неуверенно, но шла вперед, временами оглядываясь назад,  на незримую границу территорий. Река и птица уже недалеко. И чем ближе к цели, тем меньше оглядок назад.

Благодаря тому, что нора Ауру и Бсу находилась недалеко от реки, Леон не столкнулась ни с кем из взрослых Лето и достаточно быстро достигла небольшого поля, через которое нужно было пройти, а оттуда до воды не далеко. Но так далеко ей не пришлось идти – пели как раз с поля. Там стояло три дерева с раскидистой кроной, но голые ветки не могли спрятать поющую птицу.

Леон подбежала к самому дереву, с которого доносилась трель и, задрав мордашку, старалась рассмотреть птицу получше. Маленькая кроха со светлой грудкой,  цвета ореховой скорлупы распевала свои трели, сидя в ветвях в одиночестве. И пела эта птица только для себя. Просто так вышло, что остальные тоже слышат заливистую трель. Словно подслушивали монолог на неизвестном им языке.

Народ Лето не держал и не разводил животных. Исключения составили северные племена, живущие на вечном льду и снеге, – они занимались разведением оленей и океанских львов. Так же в одном некрупном племени Лето, обитающем в степной зоне на соседнем материке, приспособились выращивать корнеплоды, годные в пищу для кошек. Они же разводили дающих молоко коз. На этом история земледелия и скотоводства заканчивалась. Племена кошек хранили свои традиции и не вводили ничего нового уже довольно давно. Те редкие исключения из правил просто не смогли бы выжить на своих территориях, если бы не переняли кое-какие людские знания. Но племя, в котором родилась Леон, не нуждалось ни в чем подобном. Они охотились, рыбачили, собирали, а что не могли добыть, покупали у человеческих рас: соль, уголь, ткань. Причем последнее имело смысл, только если рисунок на нем был хоть немного связан с историей народа Лето.

И вот о чем думала Леон, когда слушала птичку: «Как хорошо было бы, если бы она пела только для меня».  Это эгоистичное желание появилось в голове и тут же исчезло. Лето этим и отличались от людей. Их ум хоть и не способен на многое, но в то же время устроен куда гармоничнее. Они не могли принять хаос мыслей, чувств и не переносили сложностей непонимания. Исключения из правил лишь подчеркивали эту особенность кошек. Для Леон оказалось слишком сложно понять, как поймать птицу, не навредив, как сделать ей дом и как заставить петь. Поэтому белая просто сидела и слушала трель мелодии пробуждения жизни. Ей казалось, что именно песня заставляет снег таять.

Уши уловили течение воды в реке Р-руу, в которой она и отец ловили рыбу летом. Но Леон не смогла заставить себя пойти туда. Еще половина пути, спуск и вода. Но в голове котенка появился образ медведя, и она прижала уши. На шее висел медвежий коготь, но он не мог дать ей больше уверенности. Леон повернула домой. А порыбачить она сможет и с отцом.

На обратном пути ее ждала неожиданная встреча. Не она одна соблазнилась песней птицы. Котенок ее возраста с рыже-белым мехом был недостаточно внимателен и слишком увлекся видом сзади, поэтому не смотрел вперед. Этот котёнок буквально налетел на Леон, сбив ту с ног и упав на нее сверху.  Котята быстро отпрянули друг от друга и, вздыбив шерсть и хвосты, приготовились к внезапной атаке врага. У страха глаза велики, у малышей в этот момент они казались еще больше. То был первый раз, когда юный котик и молодая кошечка видели чужака своего возраста.

Прижимая уши, котята рассматривали друг друга,  широко раскрыв глаза, и  вздымали шерсть, стараясь выглядеть внушительней. У Леон подобный трюк вышел гораздо лучше, отчего котик весь сжался, приготовившись к бегству. Однако шевелящиеся от любопытства уши, нос и усы кошечки говорили ему: «Белая не собирается нападать»,  поэтому рыже-белый котик повременил с бегством, также начиная втягивать воздух, пытаясь понять, кто перед ним. Не родственник, понял он.

Леон наклонила голову вправо. Котик наклонил голову влево. Хвосты зажили своей жизнью, сметая влажный снег, а котята приблизились друг к другу, желая коснуться. Они встали настолько близко, что еще полшага – и произойдет новое столкновение, но им нужно было почувствовать запах друг друга для знакомства. И когда рыжий выпустил воздух в ухо Леон, та подскочила вверх на метр, игриво ударяя лапой по голове своего неожиданного друга. Игра принята. Котята гонялись друг за другом больше часа, валялись в снегу, мерялись силами и навыками и, наконец, устали.

Позже белая вспоминала этот момент  как нечто потрясающее и, уже сидя в норе, понимала, что, возможно, подобное с ней может больше и не произойти.

 

Вновь, как и год назад, снег сошел, оставив лужи, грязь и зелень. Белели яблони, вишни и сливы, зеленел земляной ковер, а быстрая река выбралась из своих оков и берегов. Остатки снега напоминали о прошлом белом великолепии и холоде. Эта зима не принесла много испытаний племени. Еды хватило, на охоте никто не пропал, не случалось острых заболеваний. Жрица даже обеспокоилась таким положением дел. Если все хорошо и все довольны, то удар беды будет силен. Леон не видела жрицу, как и жрица не видела Леон, но достаточно просто факта существования белого котенка для ожидания прихода беды. И если беда так и не показала свой нос из норы, то, значит, она крепнет, растёт и готовит сокрушающий удар.

Леон как раз готовила сокрушающий удар своему желудку - она жевала зеленые листья осоки, желая срыгнуть комок застрявшей шерсти. День назад белая тщательно вылизала себя и теперь страдала. Но срыгнуть злосчастный волос не удавалось. Хуже оказалось только Пери, которая сидела невдалеке с широко раскрытой пастью и выпученными глазами. А хорошо было одной лишь Реире. Ей и срыгивать ничего не нужно – слишком короткая шерсть. Рита же отлично справилась со своей задачей, в недоумении теперь рассматривая получившийся мячик из свалявшегося в желудке меха. Наконец Пери вся сгорбилась и избавилась-таки от ужаса своего желудка. Тут же с отвращением отвернула мордочку и, высоко задрав хвост, удалилась от Леон, которая так и не смогла избавится от комка шерсти. Белая отчаянно кашляла и жевала траву, но отвратительное чувство волос в горле и комка в животе не прошло, он не вышел. Нужно срочно придумать иной способ избавления от излишества.

Трава, прозванная однажды отравившейся Ритой как «Бууееэээ», висела в кладовой. Леон уже раз пробовала пососать один единственный сухой желтый цветочек и чуть не выплюнула свой желудок. Но сейчас она смело укусила верхушку, быстро разжевала и проглотила, давясь невыносимой горечью. Зато эффект наступил, едва она выпрыгнула из норы.

Приятного, конечно, мало, но это была необходимость из-за отсутствия расчески.

Нужно попить воды: в горле стоял вкус шерсти, а кое-где к небу прилипли шерстинки. Ужасное ощущение. Однако, как назло, воды в норе не оказалось, как и бочки, в которой ее хранили. Значит, Бсу ушел за водой. Леон бы расслабиться и подождать, но она не могла смириться со вкусом шерсти, разбавленным горечью травы, поэтому побежала к реке. На ее пути попадались коты и кошки, но они  были слишком заняты своими делами, чтобы точно разобрать, пробежал ли мимо них «предвестник беды» или это обычный котенок. Отца по пути кошечка не встретила.

Изрядно замочив лапы в очень холодной воде, Леон вволю напилась, сглатывая всю горечь и застрявшую шерсть. Она не смотрела назад, не думала о зле, которое можно получить от соплеменников. Не обратила внимания на шаги.

Нам нужно многому научиться, пока мы не вырастем. Дети или котята – каждый познает горький опыт жизни. Белая не знала о том, какую реакцию вызывал цвет ее шкуры у соплеменников и не ожидала подобной подлости.

Ее ударили сзади с разбегу. Леон отлетела на значительное расстояние от берега, а от силы удара у нее перехватило дыхание.

Не было времени на осознание происходящего, не было времени всплыть, не было времени узнать, кто поступил с ней так – она тонула, как котенок в ведре. Река заморозила ее тело своими холодными руками и сковала ледяными объятиями. Грудь сжало жаром от жажды воздуха, но белая не могла всплыть. И стало темно.

 

Люди говорят, что тьма – спутник невежества, в то время как Лето упоминают тьму как спутник вечного сна. Белая еще не начала свое обучение и ничего не знала об этих словах и поверьях, но, когда свет померк, а тело утянуло вниз, она поняла - второй в ее жизни медведь настиг ее, и от него ей не убежать, и не найдется тех, кто смог бы зверя победить.

- Ферре. – «Медведь». – Стар-пос. – «Ты выстояла». – Сид ферре шре стар-пос. – «Следующий не выстоит перед тобой».

Холодно. Мокро. Больно. Но нужно еще раз срыгнуть воду, глотнуть воздуха. Леон понимала, что чудом избежала смерти, но она не могла осознать факта попытки убить ее. Белой кошечки был всего год, для маленького ребенка сложно осознать такие сложные вещи, как ненависть соплеменников.

Тело казалось слишком тяжелым, его с трудом удалось вытащить из воды. Теплее не стало – мех насквозь промок. Нужно идти в нору, греться. Однако когда Леон повернула голову на право, налево и даже посмотрела вверх, она не узнала места, в котором находилась. Где ее нора? Где то поле, через которое нужно пробежать, чтобы добраться домой? Где те три дерева, на одном из которых пела птица? Где она сейчас находится?

Потерявшиеся дети зовут матерей – этим котята не отличались от остальных малышей. Леон начала прерывисто мяукать в надежде, что мама услышит и заберет ее, согреет и подарит чувство защищённости, как было тогда, когда она еще умещалась на ее ладони. Она хотела докричаться до отца, который непременно должен прийти и помочь. Но, сколько она не звала, никто не пришел.

 

- Посмотри на это.

Белый мех хорошо заметен на речном берегу. Двое охотников, заблудившихся в лесах и подошедших вплотную к территории лесных львов, поняли, в чьи земли забрели, увидев утопленницу.

Более старый человек, отрастивший за свою жизнь густую бороду, первым свернул к реке, дабы убедится в правдивости открывшейся ему картины. Утопший котенок народа Лето – это не что-то из ряда вон выходящее, просто этот человек ничего подобного ранее не видел. Он вообще впервые видел котенка лесных львов, до этого ему встречались лишь взрослые особи. К тому же этот котенок был необычно бел.

При ближайшем рассмотрении он отметил, что утопшая малышка была ростом с семилетнего ребенка и обладала действительно белоснежным мехом, сейчас, правда, испачканным речным илом и грязью.

- Это котенок лесного льва. Бедняга, - с сожалением и сочувствием сказал старший из людей, приподнимая лапу котенка. Тонкие острые коготки тут же сжались, прокалывая кожу.

- Живой, - удивился более молодой человек с едва проступившей щетиной на подбородке,  с ужасом наблюдая, как старший, пыхтя, вынимает когти из своей руки.

На тот момент, когда Леон очнулась, охотники уже развели костёр, обмотали ее двумя одеялами и сварили на всех суп. Нет, конечно, если бы она попала к плохим людям, ее нынешнее состояние не было бы столь хорошим, и отношение к ней существенно отличалось бы. Но эти люди не принадлежали к тем, кто ради наживы способен обидеть ребенка. А жизнь вблизи с племенами Лето научила их уважению к порядкам и силе звериного народа. И, мысля так, они испытывали к ним сильную симпатию. Именно благодаря близости племени Лето к мелким селам, расположенное за лесом пограничное соседнее королевство не спешило атаковать или как-то вредить этим селам. Людям ничего не стоило послать гонца к лесным львам и выпросить у тех помощи за редкие и полезные товары. Именно у этих сел Лето товары и покупали. Условно говоря – добрые соседи.

Ничего из этого белая не знала. Она пришла в себя и увидела двух совершенно непохожих ни на нее, ни на других животных существ, которые о чем-то говорили друг с другом. Лето имели свой язык, да, они говорили на «мара», но большая часть общения заключалась в телодвижениях.  А эти существа говорили и говорили почти не шевелясь языке, совершенно непонятном котенку. Это было столь странно, что напугало Леон гораздо сильнее их необычного вида. Она вся сжалась, широко раскрыв глаза и со страхом смотря на своих спасителей.

- Привет, - попытался завязать разговор младший из охотников. – Мы …

Нахмурившись, старший одернул его. Покачал головой, прошептал:

- Она не поймет. Не пугай ее.

Наступило молчание. Так лучше - без непрекращающихся речей, которых котенок не понимала. Леон немного расслабилась, ощутив тепло. Одеяла грели, но основной источник оказался чуть дальше от нее и ближе к спасителям.

Рыже-красное извивающееся существо дарило жар, который распространялся на ветки, сложенные внутри камней, и согревал. Ветки, которых касалось это существо, чернели и рассыпались. Оно опасно! Но ее спасители не боялись этого зверя. Более того они кидали ему дерево, подкармливая.

Белые ушки заходили туда-сюда, а нос неожиданно узнал запах. Точно так же, как это алое существо, пахли черные хрупкие камни, которые грызли котята, когда у них болели животы. И так же пахло мясо в листьях, которое посыпали этим камнем для долгого хранения.

- На огонь смотрит, - вновь заговорил младший. Уши Леон моментально дернулись по направлению к голосу, но она больше не испытывала страха. Эти странные существа не причинили ей зла и согрели. Любопытный розовый нос шевелился, улавливая различные запахи, и один из них показался белой очень соблазнительным.  Она, конечно, не знала запаха мясного супа. Она вообще не знала, что такое суп или огонь, ведь котенок никогда ничего подобного не видела. Лето не готовили еду в горячем виде: они не делали супы, не жарили, не варили, не парили.

Любопытство и голод заставили котенка вылезти из согревших ее одеял. Мех высох, но кое-где скомкался и требовал чистки. А еще, осмотревшись, кошечка поняла - наступила ночь. Рыжий зверь обманул ее глаза своим ярким светом.

Два неуверенных шага на четвереньках – и вот Леон уже выпрямилась, достаточно смело подойдя к неизвестным существам. И тут же ее мордашка обрела воистину удивленное выражение, а уши встали торчком. Воистину, перед ней сидело чудо природы! Существа, спасшие ее, не имели своего меха и носили чужой в несколько слоев, а их шерсть на головах была длиннее, чем мех Леон на хвосте, а их морды, напротив, были столь коротки, что котенок не могла понять, как они едят и охотятся. Но больше всего ее поразили их лапы. Леон припала к земле, высоко задрав хвост, рассматривая необычные задние лапы этих существ.

- Чего она делает? – растерялся молодой охотник.

- Полагаю, впервые видит человека, - ответил старший.

Леон стрельнула ушами, не поняв ни слова из неясных речей, во всю изучая лапы спасителей. Посмеиваясь, молодой охотник помог ей в этом деле: он снял сапог. Леон же вначале показалось, что он снимает с себя кожу, и ее шерсть вздыбилась, а глаза полезли из орбит.

Люди не выдержали и рассмеялись. Это заставило Леон отскочить от них. Больно странный был звук. Она оскалилась – ведь эти существа тоже скалились, издавая свой странный, булькающий рык. Однако, только посмотрев в их рты, Леон расслабилась. Эти маленькие плоские зубы не могли бы навредить ей, а их передние лапы не могли даже оцарапать. Передние лапы спасителей котенок рассмотрела следующим лотом. Странные лапы были немного похожи на ее лапы, но не во всем. Тонкие, гибкие, лысые и, на удивление, подвижные.

Все в спасителях казалось необычным, чуждым и очень интересным.

Будь белая повзрослей, она бы вела себя посдержаннее и, возможно, агрессивнее, но Леон была лишь котенком, перед которым неожиданно открылся совершенно новый мир с невероятно сложными гранями. Она не знала, кто перед ней и не ведала своего везения. Не могла понять и не старалась. Ей было достаточно осознания дружелюбия спасших ее существ и попытки ее накормить.

Последнее Леон поняла, когда ей под нос сунули нечто с углублением, в котором находилось то самое, вкусно пахнущее. Пахла мутноватая вода, в которой плавали какие-то кусочки.

– Суп, – обозвал это блюдо молодой охотник.

«Суп» – странное блюдо. Нельзя сказать, что он оказался невкусным, Леон лакала его с большим удовольствие, однако при этом она чувствовала себя странно, будто делает ошибку, питаясь пищей этих существ. За первой порцией пошла вторая, а на третьей место в желудке кончилось. Люди продолжали странно тянуть губы из стороны в сторону, приподнимая уголки. Но опасностью от них не пахло, а значит, этот жест хороший, решила белая.

Наевшись и угомонив свое возбуждение, Леон вспомнила про дом. Ей просто необходимо вернуться в нору. Уже ночь, темно, ее ждут! Однако посмотрев по сторонам и понюхав воздух, она оказалась не в состоянии понять, где же он - ее дом. И это непонимание вырвалось из тела скулежом.

- Как ей сказать о том, что мы завтра отведем ее в племя? – беспокойно заерзал молодой охотник. Ему казалось, что белая в любой момент рванет в лес и пропадет там.

- Никак, - «успокоил» старший. – Они говорят на «мара», а маленькие котята не говорят вовсе. Расслабься, даже если убежит – не пропадет.

Но Леон не убежала. Она вновь забралась под одеяла, которые определила как очень странную кожу, и долго смотрела из своего убежища на рыже-красного зверя, пожирающего дерево, пока не заснула.

 

Как и говорили охотники, утром они повели найденного и спасенного ими котенка к границе племени Лето. Будь все происходящее зимой, люди не посмели бы приближаться к лесным львам. Они забрали бы Леон к себе до весны.

Пока охотники и котенок шли, Леон продолжала свое изучение спасителей. Вчера, когда оба лысых существа сидели, она и не думала об их росте. Оказалось, они легко могли соперничать ростом с ее родителями.  И не думала, что у этих существ не будет хвостов. Как же они без них живут? А как живут без чутких ушей и почему прячут свои за кожей, и почему те такие маленькие? Даже то, как эти существа ходят, вызывало недоумение у белой. Они шли, создавая море шума, в то время как Леон шла едва слышно. Если бы она захотела, то ее шаг вообще не услышали бы.

Знакомый запах соплеменников достиг носа котенка задолго до того, как они подошли к невидимой границе.  Она дома! Доказательством этому послужили пара довольно крупных Лето, вышедших из-за деревьев. Эти коты (кошки редко занимали пограничный пост) недовольно махали хвостами, прижимая уши. Люди не допускались за границы племени.

Заметив Леон, выражение морд котов изменилось на удивленное. Они не сразу сообразили, что двое людей привели к ним грязного котенка.

- Нашли в реке! – громко и четко произнес старший охотник. – Мы уходим!

Народ Лето обычно не понимает сложные фразы, и мало кто из кошек учит человеческий язык. Однако один из котов заговорил с людьми на их странном языке.

- Говорить спасибо. Нужно что?

Леон вся вытянулась от неожиданности,  а ее спасители отнеслись к этому спокойно. Ну, говорят кошки на их языке, и что? Так даже лучше.

- Нет. Мы уходим, - коротко отрапортовал старший и, не медля, подтолкнул младшего. Им было неуютно со взрослыми Лето, у которых имелся весь необходимый арсенал для разделки плоти и которые умели им пользоваться.

Леон вначале сделала два шага к своим спасителям, потом одумалась и тут же проскользнула на территорию своего племени. Она дома, осталось только найти свою нору. Котенок побежала, задыхаясь от бега и желания оказаться в объятиях матери.

Она не знала, как переживала ее семья. За эту ночь они обегали все – от реки до леса – и обнюхали все места, где только могла быть Леон. А когда нашли обрывающийся у реки след, уже не знали, стоит ли продолжать поиски.

Белая готовила своим появлением невероятно большой сюрприз. Приятный для семьи и очень рассердивший того, кто столкнул ее в реку.

После того случая, Леон начала часто оглядывалась - вдруг позади  новый медведь.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *