Глава 2
        

 

Из дневника торговца-путешественника Девиана:

«Зимой торговля замирает. В такие дни нет ничего лучше, чем теплый семейный круг. Их тепло согреет и без крыши над головой. До сих пор помню, каково это – спать в норе в окружении снегов и греться о пушистый бок».

 

Лапы замерзли и едва подчинялись. Приходилось по очереди поднимать из снега то одну, то вторую и растирать.  От холода уже трясло, а значит, нужно возвращаться в нору. Но именно сегодня закат был особенно прекрасен, и не досмотреть его казалось ужасной ошибкой. Зимние цветы распускались на небе, не даря аромата, но радуя глаз. Краски смешались в небесной палитре: от розового до темно-фиолетового. Цветок раскрылся, явив себя миру, и угас вместе с солнцем, скрывшимся за горизонтом.

Скоростной бег и прыжок в нору на полном ходу. Когда котенок прыгнула греться в кучу своих сестер, те запищали от прикосновения ее заледеневшего меха. Даже Ауру вздрогнула и вздыбила шерсть. Леон же, удовлетворившись произведенным эффектом, залезла под шкуру и, согревшись, задремала.

Ей нравилось внезапно врываться к сестрам или прыгать на мать, когда они этого меньше всего ожидали. А затем белый котенок делала вид, как будто ничего не произошло и она не при чем. Избыток энергию превращался в озорство. И если летом Бсу находил, чем ее отвлечь, то зимой развлечений стало очень мало, и молочные сестры с Ауру во главе схватились за уши.

Леон могла притвориться сугробом и резко выпрыгнуть, могла прыгнуть с дерева, могла ворваться с порывом ветра в нору и в ту же секунду выбежать. И управы найти на белого пушистого котенка не удавалось. Пока неожиданно Бсу не предложил довольно рискованный вариант.

Он решил взять Леон на зимнюю вылазку в лес.

Это был значительный риск для котенка, не готового к долгим путешествиям. Однако главная проблема заключалась в том, что в этот путь отправлялись также кошки и коты, которых Леон не знала, но которые знали о ней. Она еще не сталкивалась с отрицательным отношением племени к своему белому меху.

Бсу потратил некоторое время, сооружая на своего котенка систему ремней из светлой кожи, которые плотно оплели Леон. На поясе оказалась сумка с различными мелочами; на ремнях на груди закреплялся теплый мех, переходящий в капюшон-мешок, хорошо защищающий от ветра; на задних лапах – меховые мешки, которые хотелось скинуть, но которые не давали мерзнуть конечностям.  Похожая, но более сложная экипировка была и на Бсу.

Это был первый поход Леон, его она запомнила навсегда.

Реира долго злилась, что она не может присоединиться к такому захватывающему приключению, но, стоило ей высунуть нос из норы, как она забывала о злости и бежала под шкуры греться. Могла бы пойти еще Пери – ее мех был гораздо длиннее и теплее, чем у Леон – но она была слабохарактерной и физически отставала от белой. К тому же Бсу и не собирался больше никого брать.

Наконец, когда все ремни были по три раза проверены, припасы собраны, а шкуры полностью закрыли от ветра, Бсу и его котенок вышли в предрассветное утро. Холодный воздух обжог нос, шерсть встала дыбом от завывания ветра, а ноги едва удавалось поднимать из высоких сугробов. Чтобы облегчить путь, котенок шла по следам отца, совершая широкие шаги и прыжки. Несмотря на все трудности, она была так рада новому приключению, так горда за возложенную на нее задачу, что не сразу заметила, как вокруг начали появляться и другие из племени Лето. Это были кошки и коты самых разных расцветок и форм, «одетые» так же, как Бсу. И все они целеустремленно шли в сторону леса, готовые отдать жизнь за несколько десятков килограмм мяса. Зимой Лето не важно, на кого охотится: птицы, волки, олени, лоси - все становились их добычей. Лето, живущие в более теплых странах, могли похвастаться охотой на носорогов и слонов. Живущие в вечном снегу ловили китов. В пустынях ели змей. Сильнейшие охотники и лучшие следопыты, народ Лето не упускал случая поохотиться и всегда возвращался с добычей.

Леон мотала головой в разные стороны, стараясь рассмотреть всех соплеменников, и каждый раз сталкивалась с негодующими и даже агрессивными взглядами. Это заставило котенка ухватить отца за хвост, как за соединяющий двух скалолазов канат. Бсу никак не отреагировал на беспокойство своего котенка. Он взглядом показывал окружающим их дальнейшую судьбу, если они посягнут на его потомство.

Несколько кошек и котов приветливо провыли в воздух, здороваясь со своими попутчиками, кое-кто сразу объединился в пары или маленькие стаи. Бсу же ни с кем не здоровался и ни к кому не шёл. Он решил не рисковать и разделить путь только с дочерью, однако его план был подкорректирован неожиданно подошедшим котом темной масти.

Нагру, названный так за черную шкуру, был братом Бсу. Серый Бсу выглядел на фоне своего черного брата еще более неказистым, отчего в прошлом они часто дрались за внимание кошек. Однако их отношения нельзя было назвать плохими. У народа Лето отношения в племени делились примерно таким образом: уважаю-не уважаю; терпеть не могу-терплю-доверяю. Со стороны Бсу об уважении к Нагру речи не шло. Но между ними были родственные узы доверия, оставшиеся еще с той поры, когда они оба только встали на лапы. И узы эти поддерживались долгие годы.

- Бсу, тру-ум? – «Бсу, это твой котенок?»

Серый кот кивнул.

- Алба? – «Белый?»

И снова кивок.

Нагру покачал головой, выражая негодование по поводу котят на охоте, но его хвост не дрогнул, сообщая о спокойном отношении его хозяина к цвету племянницы. Лето не умели прятать эмоции, поэтому все их невербальное общение состояло из чистой искренности. Леон настороженно рассматривала черного кота, которого определила как родственника. Лето относились к тем зверям, которые никогда не имели потомства от близких родственников. Они всегда узнавали кровь братьев и сестер, отца или матери и могли иногда уловить даже дальнее родство с той или иной семьей. Это обезопасило их генофонд от неожиданных последствий. Однако то, что перед белым котенком был родственник, не имело ничего общего с ее безопасностью. Она не знала этого кота и не могла знать на какие действия тот способен. Поэтому, вздыбив шерсть, спряталась за спину отца.

На такую реакцию котенка Нагру наклонил голову и пошевелил ушами, это выглядело несколько потешно в исполнении немолодого самца. Своего рода обозначение улыбки. Мимика Лето довольно скупа на радость, а любое поднятие губ обозначает агрессию. Жест, как и слово «улыбка», у кошек не прижились.

Бсу дернул хвостом, но прогонять Нагру и портить с ним отношения не стал. Лишние лапы никогда не помешают.

Постепенно кошки и коты разошлись, оставив Бсу, Нагру и Леон выбирать свой путь самим. Бсу был отличным рыболовом, но в плане охоты проигрывал более опытному Нагру, поэтому не счел свою кандидатуру достойной вожака их похода. Нагру выбрал дорогу, где снег не тронули лапы Лето, и повел группу в глубь леса. Разумный выбор, однако даже так не исключена возможность позже столкнуться с кем-нибудь из соплеменников, что было бы нежелательным положением дел. Поход и без того обещался затянуться на недели блужданий и погонь.

Белый мир – вот как можно назвать зимний лес. Белые деревья, белые облака на земле и белое небо. Леон могла бы затеряться в этой чистой белизне, если бы не чужая шкура на ее плечах. Ей нравилось видеть этот спокойный, уснувший под белым покрывалом мир.

Бсу и Нагру не разделяли подобных взглядов. Для них зима была временем испытаний, когда еды не хватает, когда холод и ветер выдувают силы, погружая в сон. Время, когда в Лето просыпается все самое звериное, готовое выдрать из тел разум и обратить в обычных зверей, нуждающихся лишь в первичных вещах. Для взрослых охота была не приключением, а необходимостью ради выживания. И этой науке нужно научиться маленькой Леон.

Первый день коты просто шли, все дальше и дальше. За ними торопливо прыгал котенок.  Их окружал частокол деревьев, ветки, изрешетившие небо, и холод. Казалось, ничего не произойдет в этом чистом мире вечного сна. Они так и будут идти, пока не отчаются и не повернут назад. Леон не могла видеть или понять, что именно делают коты, когда водят носами или припадают к примятому снегу. В таком холоде она не чувствовала запахов, однако ее уши даже под капюшоном слышали тихие звуки. Мир вокруг не спал, он был жив, просто затаился. В нем происходило нечто, чего котенок не видела и не могла представить. Но она знала о мыши, живущей под снегом прямо под ее лапами, о высоко сидящей на дереве птице, которую не увидеть за ветвями. А на другом дереве, вернее, внутри него, живет мелкий зверёк. Он спит, как и многие, но котенок слышала его или, вернее, чувствовала.

Когда охотники уставали, они копали норы в снегу. Прижимались друг к другу и спали. Потом ели скудные соленые и сухие запасы, хватали пастью снег и продолжали путь. Это повторялось изо дня в день, пока однажды Леон не ощутила, как ей невыносимо тяжело продолжать путь. Она не чувствовала себя больной, не считала необходимым отдыхать, однако резко остановилась и села на снег, высоко подняв свой пушистый хвост. Ее жалобный скулеж привлек внимание котов, они тут же вернулись назад, осматривая котенка. Бсу и Нагру не выглядели усталыми: для них подобные блуждания были привычной ежегодной зимней прогулкой.

Отдых длился почти три часа. А затем все встали и вновь пошли. Никто и не подозревал, что перед тем, как Леон вновь потребуется отдых, они найдут свою добычу.

Чаще всего добычей народа Лето в лесах становились лоси и олени, обитавшие в тех краях в изобилии, однако случалось, что Лето сами становились добычей таких крупных хищников, как медведи или монгайские волки.  Последние были наиболее опасными животными, достигавшими в холке пяти метров, однако в тех краях, где родилась белая, они не водились. В отличие от медведей. Нет, народ Лето охотился на медведей и не раз мог похвастаться победой, однако в зимнее время никто не ждал встречи со столь грозным противником. У такой маленькой группы, состоящей из двух котов и одного котенка, не много шансов на победу в сражении с шатуном.

Медведь-шатун – явление редкое. Обилие ягод и рыбы давало бурому зверю все необходимое для долгого зимнего сна. Но даже если этот хищник не ложился вовремя, ему не приходило в голову нападать на народ Лето, ибо это часто приводило к смерти хищника. Даже если Лето не победит, он будет сражаться отчаянно и дико, непременно покалечив противника, и, даже если не сможет сию секунду забрать его с собой на тот свет, нанесет такое обилие ран, что зверю не выжить.

Всегда существовал шанс столкнуться с отчаявшимся или больным зверем, и тогда даже страх за свою жизнь превращался в силу, заставляющую напасть на саму смерть.

Первым до охотников добрался глухой, раскатистый рык, идущий, казалось, из трубы. Этот рык заставил Леон прижаться к земле, а котов содрогнуться. Медвежий рев все приближался – и вот уже удары лап по снегу содрогают землю. Огромная туша глиняного цвета была уже близко, слишком резкая на фоне ослепительного белого цвета. С ближайшего дерева посыпался снег.

- Тхе Ра! – «Беги!»

Не разобравшись, кто и кому кричал, Леон рванула с места на запредельной скорости своих коротких лап прочь от зверя. Она слышала рычание, слышала ответное шипение и звуки начавшейся борьбы. Все эти звуки достигали ее через свист ветра, который сорвал с нее накидку, мешок с головы и плащ. Снег попал в мешки на лапах, и те свалились – шнурок не удержал.

Что бы произошло, если бы она не побежала? Этот вопрос никогда не стоял перед Леон, народ Лето просто не задавался вопросами о том, что могло бы произойти. Для них существовало только уже произошедшее и происходящее. Времени на бесполезное обдумывание того, чего никогда не произойдет, народ Лето не имел. Однако если тогда Леон не побежала бы, возможно, наша история имела бы иной поворот или даже на этом и закончилась.

Медведь заметил котенка. Он не был глуп, он был очень голоден, а еще болен. От болезни в его мозгу появилось нечто, ему несвойственное, это наполняло рот слюной, а глаза – туманом. Но даже при своей болезни он мог понять, что с двумя котами ему сладу нет. А с одним котенком он выйдет победителем при любом исходе. Главное – поймать и убежать. Поэтому зверь не обратил внимания на попытки котов напасть на него или как-то задержать, он раскидал их своим резким прыжком, ускоряясь в погоне за маленькой добычей.  Маленькая добыча бежала достаточно быстро, но не скорость ее спасла: скоростью Леон проиграла, как и выносливостью. Ее спас ее же белый мех, который просто не мог быть виден на снегу для начавшего слепнуть медведя.

Богиня Лето не имела окраса: в каждом племени богиню изображали с разной шкурой. Обычно пятнистой, полосатой или однотонной черной или серой. Были и те, кто утверждал о белой шкуре прародительницы. Каламбур заключался в том, что у народа Лето существовало поверье, будто тем, кто одного тона с богиней, она благоволит. Какого же цвета кошка-богиня, спасшая в тот день Леон?

Котенок споткнулась, распластавшись своей белой шкурой на белом снегу, и медведь не увидел ее, пробежав в шаге от замершей кошечки. Бсу испытал небывалое облегчение, увидев своего котенка живым, и небывалую ярость на зверя, посмевшего напасть. Нагру снял с плеча самодельное копье с каменным наконечником, метнул его. В отличие от своего серого брата, черный кот предполагал, что они натолкнутся на зверя, которого не убить когтями, и его воплотились в реальность.

Копье попало в спину, когти вонзились в горло, сильные удары по конечностям мешали медведю атаковать. Наконец, Нагру лишил зверя глаз. Слаженная атака на уставшего и дезориентированного медведя могла иметь лишь одно окончание.

Это была первая охота Леон. Первый раз, когда она видела зверя, который сильнее ее отца или матери, первый раз, когда видела грызню чудовищ, кровь, запятнавшую снег, видела агонию и ярость, слышала предсмертные хрипы и утихающее сердцебиение.  Все это время она не могла пошевелиться от охватившей ее дрожи. То ли страх, то ли холод полностью завладели ее телом и не давали встать.

От холода спасла шкура медведя, в которую завернул котенка Бсу. Медвежатина стало первым мясом, съеденным Леон за долгий путь охоты. Ее первым свежим зимним куском мяса.

Начался долгий путь домой, оставляющий за собой на снегу глубокую борозду от туши медведя. На привалах Нагру делал из когтей медведя ожерелье. У него такое уже было, так что он лишь забрал себе один новый коготь. Новое ожерелье предназначалось его серому брату, который раньше никогда не убивал дичь крупнее оленя. И один коготь он отдал Леон. Первый и один из самых ценных трофеев с этого момента висел на шее как знак силы духа перед превосходящей силой. Его полагалось носить с гордостью, но котенок не могла понять, чем же заслужила это право. Она не билась со зверем, не нанесла ему ни единой раны, испугалась, упала в снег, могла погибнуть бесславно, так за что ей эта награда?

Белая не спросила, ей не ответили. Но раз сочли достойной, то, значит, она сделала нечто важное остальным. Даже если сама Леон не считала это таковым, оно стало решающим в битве.

Произошедшая  битва с медведем и ее смысл белая Лето смогла понять лишь спустя годы. А пока она молча вгрызалась в мясо, сидя на туше, погруженной на ветки, которую тянули коты, и наслаждалась общим праздником  удачной охоты.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *