Глава 1.

 

Из дневника торговца-путешественника Девиана:

«Жена родила мне дочь. К сожалению, я не смог убедить ее назвать дочь в честь старого друга, также рожденного весной.»

 

Кошки тяжелели осенью, ходили полные зимой и рожали по весне. Коты рыли норы, где помогали устроить гнездо из шкур и сухой травы. Также в обязанности котов входило снабжение окотившейся подруги едой. Наверное, поэтому коты народа Лето старались не спариваться в сезон размножения более чем с тремя кошками, иначе потом им приходилось надрываться сверх своих сил.

Несмотря на общепринятое правило народа Лето, встречались и исключения – когда одна кошка принадлежала лишь одному коту, а тот в свою очередь никогда не был с другими кошками. Но такое случалось довольно редко.

Кошка Ауру была под стать своему имени - золотистой. Слово «ауру» на рычащем языке Лето обозначало "осенний". Кошки часто давали имена своим детям по окрасу. Так что такие имена, как Нере – "обычный",  Риши – "подобный траве",  Прас – "полосатый", Ухтам – "пятнистый", находили наибольшее распространение. А из-за того, что количество котят в помете достигало шести и более, а фантазия кошек разнообразием не отличалась, подобные имена встречались в каждой семье.

Но мы отошли от истории. Вернемся к кошке золотистого окраса по имени Ауру и ее коту Бсу. Имя кота обозначало разновидность рыбы. Получил это имя кот уже в зрелом возрасте, благодаря способности к плаванию и патологической любви к воде. За бсу этот кот и охотился. Ловил рыбку, сушил, солил – в общем, делал все приготовления к зиме. Ауру и Бсу были тем самым исключением из правил. Жили в одной норе и не желали видеть никого другого в качестве пары. Для большинства людей их отношения образец любви и семейных уз, но среди Лето такое поведение вызывало косые взгляды и недовольные пофыркивания.

Особенно сильно смущало окружающих отсутствие у этой пары  котят. Обычно коты имели несколько кошек и множество котят, кошки же могли родить лишь раз в жизни, после чего способность к размножению пропадала, и все силы уходили на взращивание подрастающего потомства. Однако у Ауру не было котят, и, сколько бы осенних сезонов размножения не проходило, каждую весну она всё сильнее осознавала свою неспособность подарить жизнь.

Коты, с которыми делил реку и леса Бсу, рычали о выборе новой самки, пока его время не прошло, но Бсу лишь неудовлетворенно мычал в ответ, мотая хвостом. Он выглядел довольно обычно, имел невыразительный серый окрас и средний рост. Кошки таких не выбирали. Бсу, конечно, переживал, об отсутствии у них с Ауру котят, но не настолько, чтобы искать продолжения рода с кем-то другим. Он ждал, когда прародительница Лето снизойдёт своей властью на его семью и подарит им пушистые комочки.

Она снизошла. Но не так, как того хотели Ауру и Бсу.

 

В одну из зим Ауру отяжелела. Если бы не ее самочувствие, линька на груди и частые приступы тошноты, кошка никогда бы не догадалась, о носимой в чреве жизни. Ее живот не рос, а это говорило о малом количестве котят. Будущие родители радовались, открыто делясь своим счастьем со всеми. Ауру была уже немолодой кошкой, поэтому она бесконечно долго благодарила Богиню за неожиданный подарок.

Однако, как говорили Лето: «Тру-ум виа рурулос» - «Твой путь полон испытаний».  Это довольно вольный перевод. Смысл этого высказывания в том, что перед тем и после того, как тебе улыбнется счастье, ты должен многое преодолеть. Бсу и Ауру и не догадывались, какую участь им уготовила прародительница.

Когда сошел снег и тепло возобладало над холодом, Ауру родила единственного котенка. И если пока крошечный комочек был совсем мал, оставалась надежда на изменение цвета шкурки, то со временем надежда  угасла.

Праматерь перед каждой бедой посылала своему народу предупреждения: раннюю осень – к сильным холодам, рано сошедший снег - к выходу реки из русла, жуткую жару – к проливному дождю. Но были также знаки, возвещающие большую беду для всего племени Лето. И самым плохим из всех знаков являлось рождение кошки с белой шерстью и красными глазами.

Слова "альбинос", как и самих альбиносов, у Лето обычно не рождалось. Среди кошек находились почти белые, с едва заметными пятнами на шкурах, но ни у кого из них не было красных глаз. Слово «алба», то есть "белый", принесли на лапах переселенцы сотни лет назад. Переселенцы пришли как раз из-за рождения белого котенка. Их лес сгорел. Слово «алба» было чужим, и его сложно произносить кошачий пасти, но оно прижилось. Даже зиму стали называть алба темпу, то есть «белое время».

Будучи единственным котенком в семье, новорожденная кошечка быстро набиралась сил, так как все молоко доставалась только ей. Она рано открыла глаза, не оставив своей матери надежды на лучшее. Красные глаза на белой мордочке. Ее единственный котенок являлся дурным предзнаменованием для всего племени.

Леон – такое имя дали родители своему ребенку. Бсу вспомнил, люди называют их народ львами. И, хоть упомянутые кошки не водились в здешних лесах, на принесенных людьми тканях, картинах и вышивках образ зверя с пушистой гривой хорошо просматривался. А у Леон как раз была белая пушистая макушка и пушистая грудка, переходящая в загривок. Слово «леон» пришло с одной такой аппликации; его прочитал один из старых котов для Бсу. К тому же оно звучало как слова «лару» - «снег», и «алба». Было в этих словах нечто подходящее котенку.

Наконец, больше ждать было нельзя. Нужно идти к жрице и вождю, дабы сообщить о великом несчастии. Кошки довольно долгое время находятся с новорожденными – до тех пор, пока у них на груди не отрастет новая шерсть, а котята не начнут требовать более грубой пищи. Это происходило в начале или в середине лета, в зависимости от времени рождения. Лето растут быстро, и уже к году котята носятся повсюду, являясь пред родительскими очами лишь затем, чтобы получить по ушам за баловство.

Бсу принес еды Ауру, помурлыкал над котенком и, раздраженно помахивая хвостом, отправился в середину территории племени, где находилось невысокое глиняно-деревянное жилище вождя. Помимо вождя, находились и другие коты и кошки, которые предпочли строить свои дома из глины и дерева, но таких было немного. Да и в этих строениях они все равно рыли норы для сна. Те, кто был обменян с северных территорий, говорили, что там Лето живут не в норах, а в укрытых шкурами шатрах. Но на этой, более южной территории, такие постройки не прижились. Отсутствие суровых зим, и наличие обжигающего жарой лета, делало нахождение в душных шалашах невыносимым, язык свешивался на бок. Нора же - другое дело. Там всегда в меру прохладно и вдоволь свежего воздуха, благодаря двум входам.

Бсу неловко переминался с лапы на лапу, выгибал спину, словно желая встать на четвереньки, но лишь вздымал шерсть на загривке. Ему не хотелось идти к вождю. Он не ждал ничего хорошего от подобного визита. Однако кот являлся частью племени и должен был следовать правилам. К тому же рождение белого котенка являло собой знамение предстоящих бед, а об этом стоило предупредить заранее. Наконец, рыкнув и оскалившись, Бсу шагнул за порог.

У многих рас племенного типа (таких, как орки, вервольфы, песчаные гномы) дом вождя, или общинный дом, являл собой культурный центр, где хранилась история племени, проводились обряды и заключались союзы племен. Народ Лето не был исключением. И хотя у них отсутствовала собственная письменность (в том виде, к которому привыкли люди), их историю передавали картины, нарисованные или вышитые. Последние - дело рук человеческих рас, так как лапы не особо подходили для такой тонкой работы. Зато эти лапы отлично обрабатывали  кожи и меха.

В доме вождя висело множество картин, связок с рыбой и глиняных фигурок. По углам стояли различные плошки с лекарственными порошками, приготовленные на переработку травы пучками свисали с потолка.

Запах заставил Бсу поморщить нос и задрать губы, обнажая клыки, хотя  кот быстро фыркнул и опустил голову подбородком на грудь, показывая свое уважение к вождю.

Вождь на подобные изменения в морде соплеменника никак не отреагировал. Он сидел на медвежьей шкуре, старательно втирая в подушечки лап целебную мазь. Задними лапами была занята жрица, которая являлась по совместительству одной из кошек вождя.

Предводителя Лето звали Шхорм за былую скорость. Оправдать свое имя немолодой кот уже не мог: он был стар, глух, а его лапы безбожно болели. Но его шкуру украшали множество шрамов – медали за отвагу былых времен – доказывая его право на занимаемое место. Сезоны размножения Шхорма уже не интересовали, хотя о четырех своих кошках и двадцати семи котятах он прилежно заботился, стараясь знать каждого в лицо. Никто не строил иллюзий - этот двенадцатилетний черно-белый кот последний год являлся вождем. Ему на смену уже готов был заступить довольно молодой, но пытливого ума Грозу – полосатый и несколько худощавый кот.

Шхорм знал, что ему пора уходить - двенадцать лет и без того много для жизни Лето. Он уже распорядился, о выкапывании ему удобной норы, в которую собиралась переселиться и одна из его пожилых кошек. Как и каждому вождю, ушедшему с поста по старости, ему до скончания жизни кошки и коты станут носить еду и воду и всячески заботиться о старике. Вождя больше беспокоило пришествие к власти Грозу. По мнению старика, этот котенок недостаточно умен и слишком импульсивен для места вождя. Жрица Нере раздраженно била по земле хвостом, заявляя, что в его возрасте Шхорм вел себя гораздо хуже, но это не помешало ему стать образцовым вождем. Она приходилась Грозу матерью, поэтому не замечала ошибок своего глупого, но сильного котенка.

Нере первая прервала разговор, больше похожий на рычаще-шипящее переругивание хищников, и обратила внимание на вошедшего Бсу. Жрицы Лето выполняли две функции: просветительную и лечебную. Жрицами становились кошки, прошедшие большое количество испытаний и совершившие нечто во благо племени. Нере предсказала небывалый разлив реки четыре года назад и чуть ли не угрозой расправы заставила матерей вместе с новорожденными покинуть норы. Если бы она этого не сделала, погибли бы сотни котят и десятки взрослых кошек. Так как прошлая жрица как раз искала преемницу, Нере автоматически стала ее заменой. И на данный момент у нее имелось три последовательницы, способные в свое время заменить ее на посту. Но все трое, по зиме тяжелые, к весне родили. Таким образом со всеми болячками и прочими бедствиями в эту весну Нере справлялась в одиночестве. Поэтому она восприняла вход в хижину вождя посетителя как очередное бедствие: прижала уши, замычала и с такой силой ударила по земле хвостом, что вождь аж подпрыгнул. Бсу прижал уши к голове и сгорбился.

- Нитор рахан рогро, – «Прародительница пропела о горе». – Алба Лето, – «Белый Лето».

Шхорм резко поднялся, забыв о больных лапах. Нере прижала уши, растерянно наклонив голову, при этом ее лапы продолжали втирать мазь, но уже не в подушечки вождя, а в воздух.

Если бы Лето были людьми, то непременно бы избавились от котенка, но эти существа не видели смысла в подобном действии. Сколько беду не укрывай, а она вырвется на волю, набрав сил.

Маленькая Леон стала развевающимся флагом будущей катастрофы. Она умещалась на лапе отца, когда тот качал ее, и не ведала всего происходящего в их племени, частью которого родилась. Бсу приносил Ауру еду и новости, однако все чаще пропадал у реки. В отличие от большинства котов, он предпочитал рыбачить, а не охотиться. И, благодаря водонепроницаемому густому меху, это ему давалось более чем хорошо. Бсу мало мог рассказать о себе, знал только, что его способности - это результат обмена котятами во благо племени. Его прапраматери были родом с больших рек, которые шире тех, что он видел, и глубже тех, в которых плавал, а берег их нельзя увидеть, сколько ни смотри на горизонт. Бсу хотел, чтобы его маленький котенок также умел плавать, хотел, чтобы он увидел родину большой воды. Он знал, хотя Леон не виновата в цвете своей шкурки, ее будут обходить стороной как источник будущего зла.

Бсу замахал хвостом, пуская по холодной воде круги. Его все это не устраивало, но он не мог ничего изменить. Им некуда идти. Даже если переселиться к людям, ситуация только ухудшится. К тому же Ауру считала происходящее испытанием, которое они должны пройти для праматери.

Кот вновь взмахнул хвостом и бросился вперед, с головой уходя под воду. Когда Бсу вынырнул, в его зубах билась большая рыбина. Она отчаянно боролась, но лишь крепче насаживалась на клыки рыболова.

Это была неплохая добыча, тем не мене нужно было поймать еще парочку для кормящей кошки.

 

Леон росла очень крепким котенком. Так выходило всегда, когда в помете имелось небольшое количество котят. Каждому хватало еды даже в голодные годы. И наоборот: если рождалось много котят, их выживание ставилось под сомнение. Так сохранялся баланс. Кто обвинит мать желающей жизни своим детям? Кошки передавали своих котят из многодетной семьи в маленькие семьи и в семьи с погибшими котятами. Так что, когда Леон исполнился месяц, у нее нежданно появились сестры. Причем все котята оказались от разных матерей.

Пушистая золотистая Пери была от первой красавицы племени, у которой народилось слишком много котят. Ее имя так и переводилось - "красавица".

Черненькая Реира - слово переводилось как "злюка" – дочь довольно причудливой кошки с длинной мордой, кошка обменянная в детстве из южного племени. Она отличалась короткой шерстью и агрессивностью. Реира оказалась седьмым котенком на шесть сосков.

Серую Риту, она же «жемчужина», принесли из малочисленного помета, как единственную выжившую во внезапно обвалившейся норе.

Таким образом, Леон обзавелась тремя очень разными как по виду, так и по характеру молочными сёстрами. И все эти котята еще не знали, какая участь им уготована.

 

Снег окончательно стаял, земляничный цвет устлал лесные прогалины, птицы, стараясь вскормить своих птенцов, летали без перерыва, жужжали пчелы, сновали муравьи. Начало лета стало временем, когда котята неловко вышли из норы, знакомясь с миром. Свет манил их, и они нашли силы сделать первые шаги. Серенький, серебристый, черненький и белый - котята неуверенно, под присмотром матери обнюхивали и рассматривали все в трех шагах от норы. Ауру села на землю, высоко задрав правую ногу, и начала искусно вылизывать конечность от бедра к колену, от колена к ступне. При этом она одним глазом смотрела на осваивающихся малышей. Первый же резкий шорох спугнул всех четырех, заставив их наперегонки бросится обратно в нору.

Кошка так и осталась снаружи, мурчанием приглашая своих котят насладиться солнечной ванной. Леон первая подала пример, смело перебирая лапками и высоко вздергивая щеточку хвоста. Ее розовый носик сразу же испачкался в земле, когда она споткнулась. Идущая сзади Реира не смогла удержаться на лапах и полетела следом, перевалившись через Леон. Агрессивно шикнув, эта малышка ухватила только начавшими вылезать зубами ухо сестры. Писк - и белый котёнок неуклюже отбегает от черной сестры. Двое других стояли у входа в нору и не решались на новое знакомство  с большим миром. Рита насколько могла "уклюже" подбежала к Ауру и доверчиво прильнула, мешая той вылизываться, впрочем, кошка тут же начала умывать котенка. Пери вздыбила свою детскую шерстку, намереваясь тоже подойти к матери, но на полпути стрельнула ушами, переключаясь на жука, перекатывающего по мелкой травке большой шар навоза. Котята бесстрашно познавали окружающее их пространство, пробуя на вкус травинки, падая и валяясь на земле, учась бегать и прыгать и уже выказывая свой нрав.

Леон и Реира не поладили. Чрезмерная агрессия черненькой кошечки, заставляющая ее кусать материнские соски и вцепляться в уши сестрам, была не по нраву Леон, которая, как и Пери, и Рита, была довольно добродушна. Однако с течением времени стало ясно, что, в отличие от Пери и Риты, Леон переняла у отца одну из черт его характера  – независимость. И чем больше времени проходило, тем сильнее эта черта проявлялась.

Реира же все сильнее проявляла агрессию наряду с повадками лидера, подминая под себя серую жемчужину и пушистую красавицу. А Леон оставалась в стороне от подобного отношения, не препятствуя доминированию, но и не поддерживая его.

 

Солнце звало под свои лучи, окружающее требовало исследований, а мир - познания. Еще одна черта Леон, которую замечали все – любопытство. Этой чертой обладал каждый котенок, и каждый котенок, одолеваемый любопытством, рано или поздно попадал из-за этого в беду. Белая не стала исключением. Ей только предстояло научиться доверять своим чувствам и пользоваться приспособлениями, данными ей прародительницей.

Например, однажды, проходя нетвердой походкой мимо копны неизвестных цветов, она заметила сверчка. Сверчок сидел на травинке почти не шевелясь – почувствовал движение.  Белая, дугой выгнув спину, изготовилась к прыжку. Насекомое опередило ее своим прыжком. Котенок вслед за ним, однако в самом начале прыжка Леон замешкалась, удивившись прыти маленького насекомого, поэтому ее прыжок вышел похожим на лягушиный скок с таким же нелепым  приземлением на передние лапы мордашкой в землю.

Добычи уже и след простыл, когда белая отфыркалась и неожиданно нашла сверчку полноценную замену в виде маленькой полевки. Мышка выскочила из-под камня и начала метаться между кошачьих лапок. Леон шустро переставляла лапки пытаясь прижать неугомонную добычу к земле. Наступила, но мышь в тот же момент укусила, заставив неумелого хищника поднять лапы. Леон сменила тактику. Зачерпнул мышь и, словно горячий пирожок, начала перекидывать с одной ладони на другую, опасаясь второго укуса. Не удержала, и грызун свалился на землю. В этот раз мышка нашла, куда ей скрыться. Нора принадлежала некрупному и отчаянному хищнику, который не боялся Лето. Леон о них не знала, не знала она также, что ее могли укусить за нос, поэтому поспешила залезть в нору за своей добычей и сунула туда голову. Пушистые белые усы тонко намекнули Леон, что в этот лаз ходу нет - слишком узкий. Но маленькая кошечка решила доказать усам, что они не правы, и, приложив немного сил, просунула-таки голову в норку. Вот тут белая поняла, о чем ее предупреждали усики, которые теперь упирались в стенки лаза, сминаясь о его края. Мышь была мгновенно забыта под грузом неожиданной проблемы.

Голова застряла.

Назад не идет, вперед не пролазит. Земля попала в глаза и нос, отчего Леон зафыркала, как разозленный еж. Идея упереться задними ногами в края норы и вылететь штопором пришла опосля, когда на крутящийся пропеллером  хвост насмотрелись все. Реира сидела на траве,  довольная увиденным, словно все произошедшее подстроила именно она.

Вначале Леон разозлилась и даже подскочила к сестре, желая надавать той по ушам лапами, но очень быстро остыла и, помотав грязной головой и распушив щеточку хвоста, гордо удалилась в сторону родной норы, рядом с которой сидела мать и вылизывала покусанные одним из котят соски. Стояла середина лета и оголенная грудь должна была начать зарастать новой шерстью, но Ауру продолжала подкармливать котят молоком, отчего этот процесс задерживался.

Леон, невзирая на материнскую занятость, тут же сунула мордашку под язык кошки, позволяя начисто вылизать свой перепачканный мех. Она знала, что мать любит всех выкормышей одинаково и не заступится за родную кровь. Поэтому Леон и не видела смысла ввязываться в драку с Реирой. По силе черная превосходила белую молочную сестру хотя бы своим напором.

Когда Ауру уже вылизывала белой спинку, прискакала и остальная хвостатая малышня, все грязней лужи, в которой они и искупались. Никому не понравилось, оказанная Леон забота. Кошке пришлось заняться чисткой остальных котят, причем вначале пришлось посылать Бсу за водой, чтобы прополоскать в ней одинаково коричневых сестер. Леон удалилась от места купания, не желая попасть под раздачу. Купание равнялось наказанию – котята не любили воду.

 

Дни шли. Солнце вставало и падало. Дожди питали землю. Ветра убаюкивали ночами.  Котята подрастали. Рождаясь крошками, они росли  наполняя свое тело умениями и навыками, оттачиваемыми в играх. Котята пока не отходили от своей норы далеко, а чувствуя чужой запах, моментально бежали обратно. Леон однажды видела издалека других котят из соседней норы, но не рискнула преодолеть чужую метку и повернула назад. Ей захотелось еще раз посмотреть на пятнистых собратьев, и для этого белая выбрала дерево. Птицы на нем сидят и далеко видят. Чем она хуже птицы? Это и решила проверить Леон.

Белая кошечка поставила на дерево одну лапу, затем вторую, оттолкнулась задней, подняла последнюю и оказалась всеми конечностями на стволе. Не так давно котенок наблюдала за пауком, вот и повторяла за ним, но с меньшим количеством лап. Кое-как ей удалось добраться до первой ветки, затем более уверенно, пьянея от успеха, до второй, а на третьей пришлось познать кошачью науку. Ветка оказалась покрыта скользким налетом плесени.

Полет с дерева не испугал белую. Она даже не поняла, в какой момент ее голова повернулась в сторону земли и тело последовало примеру головы, поворачиваясь лапами, готовясь к встрече с твердой поверхностью. Мягкое приземление на лапы - и пружина мышц, заставляющая прижаться к земле. Пять метров падения обернулись лишь удивлением от отсутствия ран и бесстрашным желанием залезть на верхушку вновь. Народ Лето, как и любые кошки, всегда приземлялся на лапы.

Облюбовав дерево, Леон могла играть в его тени часами, могла сидеть на ветвях и учиться ходить по ним как на всех четырех, так и только на двух задних лапах. Спинки малышей быстро крепли, отчего им становилось все удобнее и удобнее ходить на двух конечностях. Основная подготовка к жизни начнется с зимы, а пока котята Ауру вовсю изображали стадо обезьян, совершая невероятные кульбиты и побивая рекорды скорости. С дерева Леон могла видеть, как растут ее сестры. Как Реира становится все быстрее и быстрее, на лету хватая бабочек и зазевавшихся птиц. Как Рита может часами наблюдать за муравейником или за отцом, обрабатывающим кожу. Как Пери по десять часов вылизывается, боясь за длинных мех. Котятам было по три месяца, но их родители уже знали, кто вырастет из этих малышей и кем они смогут стать. И судьба Реиры стала беспокоить Ауру и Бсу даже больше, чем судьба Леон.

Дело не в том, что родители так же, как и многие, видели в белой знак судьбы, и не в том, что они любили ее меньше или больше. Просто Леон сразу показала свой независимый и сильный характер, поэтому за нее сильно не волновались. А Реира выставляла физическую силу на первый план и подчиняла себе слабых. Она не могла не повелевать кем-то. Для кошки такие повадки считались плохими качествами. Но родители не собирались влиять на них, предоставив времени течь, а праматери самой решить судьбу этих котят.

 

Бсу мурлыкнул, подзывая Леон. Обычно котят до первой зимы не учили языку «мара» - так назывался язык, на котором общались Лето - поэтому родители общались со своим потомством при помощи мурчаний, рычаний, шипений и языка тела. Однако Бсу начал нарушать это правило, решив, что чем больше Леон освоит до второй весны, тем лучше.  И кот стал брать своего котенка на рыбалку.

В отличии от Ауру, которая, как мать, была готова любить каждого отданного к ее грудям, Бсу не мог придерживаться таких же взглядов. Он считал, что у него лишь один котенок. И несмотря на его поддержку в уходе за Ритой, Пери и Реирой, он не считал их своими и не возился с ними больше необходимого.

- Леон, - позвал Бсу белую. – Ра Тхе, – «иди следом».

Котенок узнала свое имя, которым подзывал ее отец. И поняла, что нужно идти за ним. Раз ее отец идет и позвал ее, то она должна идти следом. Леон обладала достаточно густым мехом, чтобы не бояться холода, но, как и большинство кошек, при намокании она мгновенно замерзала. Это котенок поняла, сунув в воду лапу. Выразив шипением свое отношение к текущей реке, Леон вопросительно посмотрела на своего отца, которого холод не смущал вовсе – он стоял в нескольких шагах от берега.

- Р-руу, - протянул он указывая на воду.

- Руу, - покорно повторила Леон и подошла поближе к воде, стараясь не мочить лапки.

В это время Бсу сосредоточился на водной глади. Он поднял хвост над водой, согнул колени и нагнул туловище, готовясь в любой момент совершить резкий выпад. Если бы не подрагивание кончика хвоста, стороннему наблюдателю могло показаться, что это не живой кот, а чучело в человеческом музее. Белая так же напряглась, повторяя движения отца, и приготовилась увидеть нечто удивительное.

Вдруг Бсу резко бросился вперед лапами и нырнул в реку с головой. Когда он высунул мокрую голову, в его зубах трепыхалась сизая рыбина. Леон, подражая отцу, неумышленно прыгнула в реку и теперь мяукала, выбираясь на берег. Утешительный приз в виде рыбины, которую едва можно было удержать, оказался рядом с котенком. И та забыла, что ей холодно и сыро, в попытках обуздать хлопающего пастью сома. У котят ее возраста вырастали острые зубы и когти, но сил справиться с рыбиной было еще недостаточно. Поэтому Бсу, понаблюдав за активным пыхтением дочери в попытке удержать рыбину,  вновь поймал рыбу за жабры, поднял повыше, выпотрошил и вернул котенку.

Леон с любопытством смотрела в остекленевшие глаза сома, с некоторой брезгливостью обнюхивая дурно пахнущие внутренности. Мертвая рыба вызывала смешанное чувство голода и непонимания. Котенок догадывалась, что перед ней еда, но она не могла понять, как эту еду съесть. До этого она пробовала рыбу уже порванную на маленькие кусочки и теперь не знала, как сделать из этого сома такие кусочки.

Очень скоро Бсу поймал еще несколько крупных рыбин и вернулся на берег, где среди улова копалась его малышка. Кот сел рядом и показал ей, как выпотрошить рыбу, дал попробовать самой. Леон не справилась с задачей – слишком слабые коготки.

- Року, – «камень». Кот достал из сумки остро заточенный камень и отдал Леон.

Камень был тяжелый, обточенный в виде когтя. Бсу жестом показал, чего он хочет от дочери и кивком, потребовал действий. Справилась малышка вполне неплохо, и через пару минут отец присоединился к разделки рыбы. Леон достался большой кусок, который она долго смаковала на обратной дороге.

Лето не носили одежду, но многие, как и Бсу, обвязывались ремнями, на которых закрепляли крючья и сумки для переноса добычи. Сейчас на всех крючьях висели корзины с рыбой, которую предстояло поделить между котятами и кошкой, а остаток засолить на зиму.

Ауру раздраженно зашипела при приходе Бсу - ей не нравилось, что ее кот таскал на реку маленькую Леон. Бсу фыркнул в ответ:

- Ур шитер, – «должна видеть».

В ответ кошка фыркнула, но больше шипеть на кота не стала. Лучше такой присмотр, чем никакой. А Леон все время где-то вне взгляда, что беспокоило Ауру. Так что Бсу, можно сказать, спасал положение. Однако он брал котенка, только когда знал, на реке никого нет: боялся агрессии со стороны других членов племени. Даже сегодня, в рыбный день, он увел котенка, как только почуял других рыболовов.

- Шитер, – «смотри» - приказал Бсу и выкатил из норы бочонок. В объёмной таре было спрессовано нечто белое и совершенно несъедобное. Попытавшись лизнуть, Леон получила настолько объёмную гамму впечатлений, что согласилась бы еще раз искупаться в реке, лишь бы больше не пришлось лизать эту странную белую массу.

- Соль, - назвал Бсу эту массу. И показал, как нужно ее соскабливать куском чистого камня, пока не будет горстка белого порошка.  Потом передал камень Леон.

Она терла, добывая порошок соли, а Бсу натирал им рыбу и вешал ее на тонкий, растянутый между двумя кольями ремешок. За этим наблюдали Ауру и молочные сестры, но никто не вмешивался. Реира, Пери и Рита опасались Бсу: коты обычно не возились с котятами, отчего у тех выработался неосознанный страх перед взрослыми котами. Леон вначале вела себя так же, но Бсу уже не раз доказывал, что не причинит вреда и многому научит.

Леон отвлеклась от перетирания в бочке соли и оторвала маленький кусочек солящейся рыбы. Сунула этот кусок в рот, уверенная, что так точно будет вкуснее, но ощутила лишь вкус этой белой массы, которой натирал рыбу Бсу. Соль, просто на просто, слишком едка для языка народа Лето, но других методов заготовки на зиму было не так много. Леон не могла себе представить, как же после засолки эту рыбу есть. И лишь зимой узнала, что соленую рыбу вымачивали в воде перед употреблением.

Внутри норы, в прохладе, стояла бочка с рыбами в рассоле. Но белая еще не дегустировала их и теперь сомневалась, что наберется смелости для такого поступка. Также в их норе было и мясо, завернутое в необычные, широкие листья. От таких листьев не пахло мясом, пахло деревом, в которое ударило молния. Эти странные, хрупкие, черные камни назывались "уголь". Когда у котят болел живот, Ауру заставляла его грызть. Вкус мерзкий, поэтому и от мяса, пахнущего углем, Леон ожидала подобного вкуса. Еще повсюду были развешаны тушки мелких животных, от которых пахло дымом, и насекомые в бутылках, опять же, с соленой водой. Помимо этого висели на стенах или лежали на полках травы, шкурки, сушеные змейки; стояли прозрачные бутылочки с неизвестным содержимым. Вот все, что находилось в их норе. И больше ничего.

Однако с наступлением холодов в кладовой стало тесно. Бсу все чаще пропадал по лесам в поисках дичи, Ауру эту дичь обрабатывала, дети играли. Первая осень поразила Леон: листва окрасилась в невероятные цвета, ветер заставлял ежиться, трава пожелтела, поутру под лапами хрустел иней, больше не цвел ни один цветок, а запахи наполнились влажностью будущих дождей. Изменения происходили и с котятами. Они подросли, сменили детские шубки на более густые и пушистые, способные греть даже в лютый мороз. Одной Реире приходилось туго - доставшаяся ей по наследству шубка оказалась непригодна для проживания в снегах. И она мерзла, все реже выходя из норы.

Холод побеждал тепло, больно щипля нос. Кончики ушей со временем начинали подрагивать, и их приходилось сжимать лапами, чтобы не отморозить. Те, у кого уши не острые, а маленькие и круглые, были лишены подобной проблемы. Впрочем, за века народ Лето нашел решение. Даже несмотря на то, что их лапы непригодны для тонкого труда, они шили и даже украшали элементарнейшую одежду. Меховой плащ с капюшоном стал одеждой, без которой Реира не могла и носа высунуть из норы. Остальные остроухие котята обходились своеобразным мешком на голову с вырезом для морды. Шкуры устлали пол норы и отрезали жилую часть пологом от кладовой и коридоров, ведущих наружу. Так теплее.

Впрочем, Леон не пугал холод: ее шкурка оказалась достаточно устойчивой к морозу, и она весело прыгала у облысевшего дерева, ловя первые снежинки. Белые, как и она сама. Ей хотелось гулять и играть, пока солнце светило, ведь дни стали такими короткими. Мир постепенно умирал и становился все холоднее, а однажды утром, проснувшись и выйдя на свет, Леон едва не отшатнулась: мир больно резанул по глазам своей непревзойденной белизной.

Наступила первая зима.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *