Глава 13.

Из дневника торговца-путешественника Девиана:

«Идя по жизни не один, ты делишь с другом одну судьбу, не редко печальную. Однако одинокий путь печален изначально».

 

Ах! Лес был прекрасен. Шум листвы заменял любую музыку, а тень освежала лучше питья. Мягкая земля и трава были созданы для лап и ласкали накопленным теплом, само солнце благосклонно улыбалось с небосвода, даря мягкий свет вместо удушающей городской духоты. Леон впервые за долгое время была счастлива. Она в месте, для которого рождена. И это ощущалось в каждом вздохе, в каждом выдохе, в каждом шаге. И даже если этот лес не был похож на ее родину, даже если воздух еще пах людьми, здесь ей было хорошо.

Было бы еще лучше, если бы один крайне надоедливый представитель человечества резко исчез, а не раскладывал продукты для предстоящего обеда. Своими нелепыми приготовлениями: скатерть, нарезанные ровными кусочками продукты, тарелки - всем этим он портил атмосферу лесных хором.

- Курочка копченая, хлеб с зерном, колбаска, сыр и молоко. Кто не успел - тот не съел!

При упоминании молока кошку передернуло. В том единственном трактире, на остановку в котором уговорил Шо Леон, он додумался при всех налить ей молока в миску. В миску! Как домашней кошке!!! Если бы узкоглазый болтун поставил бы миску на пол, то в повествовании он бы больше не упоминался.

Но все оскорбления (на которые кошка реагировала остро, лишь пока была в городе) разом забылись, когда белая оказалась в прохладе древесной тени: ее настроение пошло в гору, и она вновь становилась спокойной хищницей без мании лишней крови. Покой возвращался в ее душу, а лапы вели в густые заросли. Шо вначале пытался отговорить Леон идеи идти в обход селам, но неожиданно быстро махнул на свою миротворческую миссию рукой, считая поход с Лето более интересным занятием. Из-за чего Леон утвердилась в мыслях о Шо как о личной каре прародительницы.

Она боялась признать, но Леон скучала по Девиану и их разговорам, его заботливости и учтивости. И несмотря на то, что тот юноша завел ее в худшее из мест, она хотела вновь с ним путешествовать. Пришелец из Син-бау - просто чудовищная замена. Из всех людей, кого Леон встречала ранее, он сильнее всего напоминал ей циркового Лето с коротким хвостом. Того самого, который шутил над ней. Шо не шутил так открыто, как песочный Лето, но в его словах и действиях просматривалась издевка. Хотелось сбросить этого человека как балласт, но Леон не хватало духу вновь напасть на члена стаи. Именно так. Он уже долгое время шел за ней, обращался как с вожаком, помогал искать еду, а значит, являлся членом стаи.

Леон набрала в грудь побольше воздуха, задержала, выдохнула. Полегчало.

Звериные тропы иногда выводили на пасущиеся стада копытных, но Леон даже не пыталась с ними тягаться. За время, проведенное в столице и тюрьме, она исхудала, потеряла силы. Схватка со столь крупным животным могла кончиться весьма плачевно. Пару раз свои услуги предлагал Шо, но Леон лишь отмахивалась. Если она не могла повалить лося своими клыками и когтями, то что мог сделать человек без ружья одними руками и ногами? Приходилось довольствоваться мелкой дичью: перепела, кролики, зайцы, фазаны. Однажды им вдвоем удалось загнать в ловушку с кольями кабана; часть его мяса они унесли в близлежащую деревню на продажу.

И там Леон встретила того, кого не ожидала увидеть. Нет, не Девиана. В трактире, куда принесли часть туши охотники, выступала Лето, бард Рабана. Судя по хохоту, ее выступление имело успех, но услышать даже конец не удалось. Выступление закончилось.

Получив оплату и раскланявшись со слушателями, серая кошка поспешно подошла к Леон.

- Судьба вновь свела наши пути, не видела тебя с зимы, - поприветствовала Рабана Леон и обратила свой взгляд на Шо. – Новый друг?

- Новый, как огурчик, и веселый, как мята! Позвольте вашу лапу, – И Шо поцеловал лапу несколько опешившей кошки. Леон думала, что бард оскорбится, но вместо этого она засмеялась. – Мое имя Шо, я прибыл из Син-бау с великой миссией мудреца-пророка, который увидел будущее и разослал учеников по всему миру, дабы предупредить людей.

Рабана выслушала пафосную полусумасшедшую речь, достала блокнот и записала ее. Удивленное выражение застыло не только на мордашке Леон, но и на лице Шо, который и не ждал такого серьезного подхода к его миссии.

- Можно поподробнее…

Когда прозвучала эта фраза белая Лето достала из мешка Шо недавно сделанные наушники, надела и закрыла уши еще и лапами. Если Шо находил уши, готовые его слушать, обычная речь о миссии превращалась в эпос грандиозного масштаба.

 

Рабана разделила часть пути Шо и Леон в сторону границы, однако высказала сомнения о возможности возвращения белой кошки в племя, когда Леон поделилась своим желанием идти домой. Зато она смогла облегчить камень на ее плечах.

- Лето часто нападают на людей в городах, поскольку подвержены сильному стрессу. И в случившемся нет твоей вины. Более того, твой друг выжил, а это о многом говорит, – объясняла бывшая рабыня. – Да и что за дружба без ссор? Еще свидитесь и помиритесь. Вот я путешествую годами и тоже попадала в сложные ситуации, поэтому не задерживаюсь в крупных городах дольше дня-двух. Но усы не свешиваю.

Леон опустила уши. Она поняла, что именно пыталась донести до нее Рабана, но все еще чувствовала за собой тяжесть вины, хоть и полегчавшую. А еще ей было стыдно признать себя глупой - часть человеческой речи она до сих пор не понимала, а значит, и целиком понять речь Рабаны не могла.

Плюсом путешествия с бардом являлось не только ее ободряющие речи и веселые истории, которых Леон не могла понять. Она отвлекала на себя Шо, с удовольствием выслушивая новую сказку и собираясь на ее основе создать уже свою.

А на последнем привале бард рассказала такую историю:

- Я услышала эту историю, когда путешествовала по соседнему материку, – начала она. – Не знаю, правда или байка, но за океаном ходила сказка о башне, на которую не взобраться. Сколько ни лезь - метр над землей, сколько крюки ни забрасывай - падают вниз. Ни дверей, ни окон. И слух прошел, что в башне той неведомое чудо - подарок от богов, сокровище несметное, – Рабана вновь сошла с тропы обычной беседы и заговорила как бард на выступлении. – И король, и нищий пытались овладеть тем даром, но не смогли найти у башни вход. А время все летело, и поросло уж пылью придание тех лет. Но вот однажды так случилось, что приехал к башне той один ловкач и друг его. Вдвоем они взошли туда, где по одному не шлось. Ни власть, ни злато, ни беда не разделили их. На башню вместе взобрались и вместе же ушли, и унесли они великие дары.

Рабана остановила рассказ, отхлебнув остывший суп из кружки, чем повлекла закономерный, общий для Шо и Леон, вопрос:

- А что было в башне?

Серая в крапинку кошка проглотила бульон и долго смотрела на двоих любопытных, не понявших морали истории существа. Но ее надежда на просветление без объяснений не оправдалась.

Напоследок утром следующего дня она поведала Леон свои мысли:

- Лето по сути своей одиночки. Я одиночка, ты одиночка, каждый отдельно взятый кот и кошка, потому что мы все сильные. И наша сила зачастую нас топит, уводит от верных путей. Мы рождаемся, отделяемся от семьи, спариваемся раз в год ради продолжения рода, редко когда воспринимаем кормильца-кота не как нечто само собой разумеющееся, мы умираем, покинутые своими детьми, котами, в одинокой норе, – она вздохнула. – Но люди не лучше. Они точно такие же, просто живут в пять раз дольше. И тот мальчик, Девиан, сейчас очень одинок, – Рабана махнула лапой на хорошо протоптанную северную дорогу. И, больше ничего не говоря, ушла на северо-восток по едва заметной лесной тропе.

Шо, потеряв столь любимые «уши», стал вновь наседать на Леон, которая в нерешительности направилась по указанному северному пути, уверенная в том, что Рабана встречала Девиана и оказалась в их компании намеренно, дабы помирить друзей. За это ей спасибо. А большего она и не просила.

Чуть позже Шо и Леон обсуждали личность барда, и некоторые дикие идеи Шо о смысле долгого путешествия по свету даже показались подозрительно подходящими таинственной Рабане. Но ни одна из высказанных в тот вечер идей не была истиной. Позже Леон еще встретит эту поющую Лето в последний раз, ну а пока мы оставим двух путешествующих по лесам севера путников и уходящую на северо-восток Лето-барда и вспомним, что в нашей истории есть и другие кошки, о судьбе которых пора рассказать. Для этого шагнем немного дальше, под тень деревьев, роняющих на землю золотые листья, ибо наступала осень.

***

Реира проснулась как всегда резко, без остатков ночного сна и вчерашней усталости. Перед собой она увидела  спящих сестер, свернувшихся калачиками на одинаковых покрывалах. С улицы еще не доносилось ни звука трубы, ни звона шпор. Лагерь спал. Уши шевельнулись, уловив тихие шаги звериных лап – причину ее пробуждения. Только один ее знакомый мог прийти к ней спозаранку для совершенно неважного дела.  В прошлый раз от стресса этот знакомый начал лысеть и пришел с жалобами «о скорой смерти», в позапрошлый раз, он заявился посреди ночи просто поболтать. И это при том, что Лето не отличаются разговорчивостью.

Учитывая характер Реиры, ее раздражение понятно, а если сложить туда еще и пришедший сезон размножения, то получался взрывоопасный коктейль из ярости, неудовлетворённости и жажды крови. Лето не могли иметь котят в девяносто случаях из ста, если жили вне племени. Ученые связывали этот феномен со стрессами, сами Лето - с волей своей праматери. Но кто бы ни был прав, в эту осень кошки и коты были весьма пассивны по отношению к противоположному полу. Зато куда злее и опаснее для противников.

Активность этого индивида в приставаниях к Реире была феноменом исключительным, но, к счастью для кота, носила дружеский характер. И вот оно, рыже-белое, кем-то изрядно помятое, драное недоразумение, уже стоит у входа в палатку, переминаясь с ноги на ногу. Единственный рыжий кот на весь отряд Лето. Это был Шео.

Как его не отсортировали и почему он не попал в ту же группу, в которую угодила Леон?

Ответ на это прост. В тот день в пути Шео повезло упасть в грязную лужу и из рыже-белого стать земляным. Его попусту пропустили, не заметив яркого окраса. А когда отмыли, деваться стало некуда. То полбеды, настоящая беда заключалась в характере этого четырехлетнего кота, которому и самки не досталось, и который бои все пропустил.  Добрый, слабый кот никому не был нужен. Но Реира его терпела, позволяя искать за своей спиной защиты, что раздражало ее все больше. Кот, а требует защиты! Разве так должно быть?!

Однако то, что кошка дает защиту и во многом превосходит большинство котов, тоже было не совсем обычным. Но это было. Реира за год показала себя как истинный и сильный лидер, стала правой рукой капитана развед-отряда и имела собственную группу, тренирующуюся отдельно с ней. И присутствие в ней Шео было очень некстати.

- Шшшшаааа! – черная кошка выразила все свое негодование яростным шипением.

- Миау, - выразил всю свою никчёмность кот.

- Нужно что, глупый кот?

Всех Лето обучили языку на уровне «я жить в большой мир». С ними никто не занимался улучшением знаний языка, не считая это умение обязательным для войны. Меньше может сказать, меньше сдаст врагу. Так что это даже считали своеобразным плюсом. Помимо прочего, все отданные в лагерь Лето обучались сражаться и убивать людей. Не только тем, что дала природа, но и подручными вещами и оружием людей. Тяжелее всего это оказалось понять Рите. Люди создают оружия для убийства людей. Для доброй кошки, занимающейся лечением и перевязками, все происходящее напоминало опасную болезнь. Она считала это формой каннибализма. И не могла унять здорового отвращения.  А сестрёнка Пери слишком уставала, чтобы думать о подобных вещах. Она даже перестала думать о своем мехе, который приходилось все лето состригать. Мысли одной Реиры были неясны. Черная молчала, даже жестами не выказывая своего одобрения или отвращения. И это изрядно пугало Пери и Риту. Сокрытие чувств – это слишком походило на людей.

- Еум, Реира. Виа апур. – «Поговорим, Реира. О плохом пути».

После сказанного слабый кот вошел в палатку, где начали просыпаться Пери и Рита. Он сел, поджав лапы, и замер, ожидая, когда сильнейшая тоже сядет. Раз Шео начал разговор на языке мара, то стоило на нем и продолжить.

- Виа рурулос ра тхе. – «Идем путем долга». Вяло поддержала разговор черная кошка.

- Рос-с ра тхе? – «Зачем идем?»

- Рурулос шима Лето. – «Людям должны  мы».

- Виа ир-рум. – «Ошибочный путь», - смело заявил рыже-белый кот, за что имел все шансы вновь получить по ушам. «Путь долга» не мог быть ошибочным, ведь его проложили еще предки, бывшие ближе к прародительнице. Однако Реира среагировала на подобное заявление не так, как того ожидал Шео: лишь нагнула голову в бок, подвигала ушами и спросила:

- Почему? – она намеренно перешла на язык людей, зная, что в мара слов не хватит.

- Жить себя, жить племени для. Жить людей для, неправильно. Так плохо мне.

- Долг предков, - спокойно прервала его черная кошка, не любившая, когда ей жаловались на нелегкую долю.

- Долг не мой. Мои предки молчат. Долг не предков моих. Я не ношу долга, поэтому …

- Бьют тебя, - заметила Реира, недовольно виляя хвостом. Но ее слова ничуть не смутили Шео. Он продолжил с того, на чем закончил.

- Поэтому я с «пути долга» ухожу, искать путь себя для.

Реира удивилась так сильно, что ее вечно прилизанный и тонкий хвост стал похож на щетку, шерсть стала дыбом и на загривке, а усы встопорщились, словно иглы дикобраза. Пораженно подняв уши и глубоко задышав, черная кошка не могла вырвать из себя не слова. Она не знала, что сказать ни на многословном языке людей, ни на мара. Не было слов, которые она могла сказать уходящему в никуда коту, находящемуся под ее защитой.

Пери и Рита уже проснулись и так же молчали, ощущая некую нереальность происходящего. Им казалось, они вот-вот проснутся и узнают, что все произошедшее – сон.

А Шео махнул хвостом, посчитав прощание завершенным и медленно пошел вдоль лагеря, где намеренно извозился в земле, скрывая свою расцветку, и исчез с глаз долой в казалось бы редком леске. И только утром Реира узнала, что вместе с Шео исчезли еще десять кошек.

Такое положение дел, естественно, не понравилось людям, и они ужесточили контроль над пушистым подразделением, но быстро сдались, поняв, что Лето ходят сами по себе, как и любые кошки. Особенно впечатлялись постовые, когда мимо них в лагерь прошли пять кошек с тушками зайцев. Шли кошки в лагерь. Но что бы кто-то из лагеря выходил, ни один постовой не заметил. Воду в решете носить было и то легче, чем стеречь хорошо обученных Лето.

Позже командование махнуло на пропажу рукой, ведь никого важного Шео не увел.

Кошек это так же не волновало, они и не придали значения пропажи. Но Реира неожиданно для себя поняла вещь, давно ютящуюся в ее уме. Она сама может выбрать себе путь. Вернее сказать, она уже сама его выбрала. Черная кошка  имела желания, которым следовала – защитить сестер, защитить тех, кто слаб. И кошка поняла, что, если кто-то будет нуждаться в ее защите, «путь долга» не сможет помешать ей. Она растопчет само понятие морали Лето, но не даст причинить вред ее стае!

Реира даже не представляла, что это заявление очень скоро подвергнется жестокой проверке. Скоро должна была произойти предсказанная беда, и Реире предстояло выбрать свой путь из двух дорог, каждая из которых вела ее все дальше и дальше от себя прежней, от племени, от жизни нормальной Лето.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *