Глава 11.

Из дневника торговца-путешественника Девиана:

«Вся жизнь театр. А мы в ней - непутевые актеры второго плана».

 

В пробуждении природы было что-то воистину мистическое. Вскормленные молоком снегов, пробуждались цветы и трава, зеленели холмы, и вылезали из нор звери. Дни становились все теплее и длиннее, для Леон настала четвертая весна. В воздухе витал запах сирени, а птицы взволновано пели и плели гнезда. Белая кошка пребывала в задумчивости, все больше времени проводя на подоконнике, свесив наружу хвост и обозревая человеческие дома, наполненные шумом улицы и людьми, торопливо выполняющие свои дела.

Охота перестала приносить доход, и друзьям пришлось искать новые пути заработка. Помимо этого возникла ожидаемая, но ранее игнорируемая проблема пересечения  границы столицы.

На территорию главного города не пускали абы кого. Столица была местом элиты, праздности и напускного шика. А у всей элиты были документы, узнаваемые титулы и лица. В преддверье войны столица стала еще более недоступной, чем раньше.

- Ты мешаешь думать, Леон. – отстранился Девиан от мурчащей белой мордашки, тычущейся ему в ухо розовым носом. – Я же просил тебя спать на своей кровати! – хмуро заметил он.

Леон всегда перебиралась со своего ложа в его, становясь живой печкой и источником невероятного количество шерсти. Если общая кровать не сильно смущала, то шерсть начинала бесить. Юноша пребывал в худшем расположении духа, когда выбивал или вытряхивал эту шерсть из покрывал и мебели. С таким раскладом снять нежилой домик на окраине было не лучшей идеей.

Наконец сыну купца все это надоело, и он взялся за густой гребешок.

- И все это ты собирала вылинять в наш дом? – негодовал Девиан, рассматривая полный мешок белой шерсти. В ответ - довольный мявк, и белая запрыгнула на облюбованный широкий подоконник. Кошке очень нравилось, когда ее вычёсывали. И, в отличие от человека, ее не волновало, что до центра империи они не добрались. Последний город на границе со столицей и без того был шумным и многолюдным.

Было еще кое-что, из-за чего Девиан сильно нервничал и из-за чего не рисковал проникать в столицу при помощи своих скудных связей шестнадцатилетнего ребенка из знатной семьи. По улицам ходили солдаты и требовали доказать свою личность и причастность к империи – шли активные поиски шпионов. Комендантский час, введённый пару дней назад, это подтверждал. А так же большое количество постов охраны перед последними стенами столицы. Девиан боялся ,что если его узнают, то не медля арестуют. Бумага же, доказывающая его личность, все еще была при нем: хоть и потертая и грязная, бумага  говорила, что он  - сын младшей купеческой знати. Так же стояло и его направление в приграничную службу. Сложить два и два, увидев эту бумагу, смог бы и самый пьяный страж закона. Был шанс стать тем самым искомым шпионом. Выбросить же бумагу Девиан не мог, боясь с ней потерять и свое имя, и возможность вернуться в родной город.

- Человеком сложно быть, - вильнула хвостом кошка, осматривая подушечки лап.

- Опять порезалась? – поинтересовался юноша, отвлекшись от своих нелегких дум.

- Нет, - Леон покачала головой, - просто камешек попал. Дороги камен…ные, - нашла нужное окончание кошка, - ходить неприятно.

- Ну, так давай купим кошачьи сапоги?

Кошачьи сапоги были придуманы еще несколько веков назад и доработаны последователями идеи очеловечивания зверолюдей. Они являли собой подобие подковы-наоборот для защиты мягких подушечек, с оплетением всех пальцев. Но сама подковоподобная основа была сделана из кожи, дабы не создавать слишком много шума, а внутренняя часть - из меха, чтобы обувь не натирала лапы и была удобна. Все когти оставались снаружи, что позволяло атаковать ими в случае опасности или забраться на дерево. А придумал эту вещь человек из далеких каменных пустынь, за что все покидающие племена кошки были ему откровенно благодарны.

Однако Леон воспротивилась идее ношения обуви.

- Лапы чувствуют шаги чужие. Дрожь падения предметов. Голоса. Они как уши. В сапогах я буду хуже слышать.

На что Девиан напоминал:

- Но в столице будет очень шумно. Ты и здесь почти не снимаешь наушников, слышать тебе там хорошо не нужно.

Несмотря на такие разговоры и подготовку к вхождению в столицу, Девиан не видел возможности туда попасть. Но, видимо, боги вновь обратили на их скромную пару внимание, раз преподнесли шанс на блюдечке с голубой каемочкой, оставляя возможность им воспользоваться на выбор человека и кошки.

Был солнечный весенний день, трава, влажная от росы, зеленела по краям дорог, прохожие уже сняли куртки и накинули на себя теплые шали. Цветы декорировали входы в оживающие сады и приманивали пчел. Бабочки радовали нарядами, их пытались перещеголять дамы и девицы, медленно двигающиеся в сторону раскинутого шатра. Мужчины так же выглядели праздно и ярко, желая составить своей женщине достойную пару.

Девиан и Леон слились с пестрым потоком. Им билеты на представление  достались бесплатно в качестве трофея от разборок в подворотне. Нападавшие не знали, что хилый с виду парень имеет пистолет за поясом, а на крыше его караулит Лето.

- Цирк, - прочитал Девиан на билетах. Леон не умела читать на языке людей, она даже не знала букв родного языка. Однако само слово ее заинтересовало, и она подняла повыше уши. – Ну, это такое место, где животные, и люди, и прочие существа развлекают зрителей. Нет никаких пометок, что кому-то нельзя, давай сходим - не пропадать же билетам.

Они шли по улицам, не смущая прохожих. Люди за эти дни уже не раз видели белую Лето и этого паренька шестнадцати лет и знали их как наемных рабочих. У нескольких прошедших мимо знатных особ Девиан и Леон даже успели отметиться.

Перво-наперво на входе, отдавая билеты, Девиан повторно спросил о зверях, и получил ответ: «В цирке есть две Лето. Не о чем беспокоиться».

Круг арены, погруженный в свет магических огней и летающих свечей, будто говорил посетителям: «Вы находитесь в оплоте потерянных мечтаний, когда маги еще делились своими чарами с несведущими людьми». Опознать: трюк перед тобой или реальная магия, было не посильной задачей для Девиана, но он и не пытался, наслаждаясь зрелищем и комментируя каждый шаг.

- Смотри, эти свечи летают! Потрясающе! Думаешь, настоящая магия? Или пыльца фей, замешанная в воск? А! Эти полосатые кони живут очень далеко, смотри, как скачут! О! А это же вампир! Актер, а так похож! Ох, ты! Смотри, это же Лето!

Леон не понимала, о чем восклицает ее друг, его заглушала музыка. Да и не прислушивалась она: для Леон все происходящее было невероятным - не важно, реально ли творилась магия или же все было трюком. Она таращила глаза, частично пугаясь всего непонятного, но в большей мере восхищаясь. А когда на арену вылетели Лето, испуг полностью прошел.

Артисты вовсе не вылетали, они шли по тонким натянутым струнам и совершали движения синхронно друг с другом. Их было четверо. Одна кошка, черная, с короткой мордой и без хвоста, гибкостью своего танца восхитившая зрителей, взлетела вверх на опустившемся из свода тросе. Вторая, песочного цвета, с кисточками на ушах и коротким хвостиком, начала подкидывать кинжалы и ловить. Третья, цвета мрамора и тоже без хвоста, начала ловить брошенные в нее кинжалы. Четвертая кошка была белой, лишь уши, морда, длинный тонкий хвост и кончики лап были выкрашены природой в черный. Она тоже забралась наверх по тросу.

Внизу блестели кинжалы, а наверху кошки показывали чудеса акробатики, доказывая, что и без крыльев полет возможен. Но вдруг музыка, игравшая все время под трибунами, остановилась, и кошки оказались в центре арены, чтобы развеять последнюю иллюзию своего номера. Двое кошек, у которых не было хвостов, были вовсе не кошками. Это были люди в костюмах! И это было невероятно, все представление ни один человек в зале не смог понять, что двое из выступающих не Лето.

Людям не дали времени прийти в себя – на сцену выскочили львы. И двое лето сели на их спины как на коней. Дрессировщики гоняли хищников по кругу, а Лето показывали на спинах львов опасные  приемы.

Было еще много номеров. Фокусник, казавшийся безумно юным и тощим, являл собой представителя лесных эльфов, о чем говорили его длинные подвижные острые уши. Поразивший всех падением с купола мужчина в последний миг перекинулся в мохнатого серого зверя, оборотня. А бойко прыгающие тройняшки в пестрых нарядах то и дело мелькали тонкими крылышками – феи.

Для Девиана не было сюрпризом наличие в цирках иных рас. Но Леон никогда раньше ничего подобного не видела. Она знала лишь людей. Шум, гам, аплодисменты даже через наушники чуть не заставили белую кошку потерять рассудок, но за время, проведённое в городе, она изрядно пообвыклась с подобным. К тому же был страх упасть в глазах выступающих Лето, которые не реагировали на творящийся шум и ухом.

 

- У тебя зрачок закрыл белок, - с ужасом заметил Девиан. – Успокаивайся давай, а то с такими зеркалами нас постовые остановят.

Леон как обычно поняла речь друга лишь наполовину. Глаза были не единственным, что выдавало то, что Леон была близка к шоку. Шерсть встала дыбом, хвост задрался вверх, уши встали торчком. Она впала в такое состояние сразу после последнего номера, когда зрители разом зааплодировали. Затем все начали выходить из шатра. Юноша смог оттащить подругу к стенке, но дальше она не шла.

И, пока Девиан метался возле застывшей подруги, неожиданно нашелся тот, кто знал, что делать в таких ситуациях. Лето с коротким хвостом песочного окраса молча вручил в лапы Леон пышный букет зеленой травы и поспешил уйти.

- Надо же тебе сделали подарок, Леон. Ты должна быть счаст… Не до такой же степени!

С белой кошкой творилось нечто неладное: она зарылась мордашкой в букет и  начала раскачиваться в неведомом танце. Замурчала. И упала, продолжая втираться мордашкой в зеленый букет. Это напомнило юноше, как Леон выпила пива: тогда она вела себя также ненормально. Девиан оглянулся, но того короткохвостого Лето и след простыл, а Леон следовало бы отволочить проспаться. И хорошо бы было забрать у нее букет. Второе встретило сопротивление, первое Девиан боялся повторять давно испробованным способом - тяганием кисы за хвост, поэтому просто сел на расстоянии вытянутой  руки от своей мохнатой подруги в надежде, что «само пройдет».

Та песочного цвета кошка, которая и вручила Леон злополучный букет, вновь вышла из шатра. Оглядела пьяно смотрящую белую, сдавшегося на волю случая юношу и легко за шкирку отволокла Леон в шатер. Песчаная кошка была значительно мельче белой, но без труда отнесла поверженную кошачьей мятой кису на стог сена. И молча ушла, едва заметно вильнув своим коротким хвостом. Девиану даже показалось, что песочного цвета Лето смеется, но он не разу не видел и не слышал, как кошки смеялись. Просто услышанные покашливания показался именно смехом.

В шатре были люди, которые убирали мусор после выступления, но они не придали особого значения чужакам, одну из которых сморил сон на их сене. Им не было дела и до юноши, наблюдавшего за ними.

После выступления цирк жил обычной жизнью, без магических огней и казался еще одним общинным домом, в котором жили разные виды, делая сообща одно дело. Яркие костюмы и вуали сменили обычные немаркие одежды, трости и волшебные палочки стали метлами, и вот недавний эльф уже выметает грязь и выбивает ковры, дрессировщики  убирают навоз, феи сворачивают канаты. Зеленый огр, который не участвовал напрямую в выступлениях, выкорчёвывал столбы и вырывал крюки. Был последний день выступления, и цирк складывал шатер, готовясь ехать в другой город . Лето спрыгнули откуда-то из-под купола, груженные канатами и деревянными перекладинами, все это они отдали феям. Музыканты сложили инструменты и ушли из шатра, ведомые желанием промочить горло. Один музыкант обронил фразу: «В столице пиво лучше. Скоро это докажу».

Услышав это, Девиан придумал, как попасть в столицу. Естественно, если этот цирк направлялся именно туда, но, судя по уровню, он не мог пропустить такую денежную точку. Осталось найти управляющего этим цирком и договориться.

- Простите, уважаемые, не подскажете, где я могу найти управляющего? – задал Девиан вопрос первой попавшейся из фей.

Феи выглядели как маленькие люди. Не такие, как гномы, скорее как миниатюрные тонкокостные эльфы, за плечами которых трепетали тонкие прозрачные крылышки. В пользу родства говорили и острые уши, однако глаза фей были не миндалевидные. Они скорее напоминали блюдца из чайного набора: круглые, темные омуты в которых блестел зрачок. Фея едва достигала до бедра взрослому человеку, поэтому Девиан присел, чтобы случайно не обидеть маленькое создание. После выступления феи так уставали, что не летали, как было для них привычнее.

- Управляющий изволил отдыхать, - несколько презрительно зазвенел колокольный голос феи. – То есть он упился вусмерть сразу по окончании представления и спит на ближайшем сеновале, как и ваша подружка.

- Премного благодарен за вашу искренность, - улыбнулся юноша, несмотря на явное презрение со стороны феи. – Может, вы знаете, к кому я бы мог обратиться по вопросу трудоустройства?

Фея засмеялась. Ее смех оказался невероятно звонким, будто разбили праздничный хрустальный фужер.

- Денерене-эль, он эльф, – ответив, девушка вновь вернулась к прерванному занятию.

Искомый эльф продолжал выбивать ковры недалеко от шатра и не сильно удивился подошедшему юноше. Он будто знал, чего тому надо, так как сразу ответил, не дожидаясь вопроса.

- А какой номер вы могли бы исполнить?

- Простите? – удивился Девиан.

- Вам надо через границу столицы, но бесплатно вас мы не провезем. А чтобы на въезде не требовали документов, вы должны иметь свой номер и ваши имена должны присутствовать в документах цирка. Кроме того, вы обязаны провести несколько представлений на арене, иначе можете навлечь на нас неприятностей.

Девиан и не думал, что все может оказаться так сложно. Он рассчитывал на требование двойной или тройной оплаты, но никак не ожидал требований выступить с номером. Юноша растерялся.

Эльф по имени Денерене-эль не отвлекался от выбивания ковров, придерживая руку у носа, дабы не вдыхать пыль. Его не интересовал ответ внезапно подошедшего юноши, его интересовало, понравится ли ему его ответ.

Как и все изгнанники клана, этот эльф не мог похвастаться родовой заносчивостью и высокими речами. Для него уже много лет было нормальным выступать с дешевыми фокусами, получать за это деньги и наслаждаться человеческими женщинами, которым острые уши и миндальной формы глаза, были интереснее необычной профессии этого «высокородного господина». При воспоминаниях об этом губы эльфа сами собой складывались в улыбку; в столице он также собирался поразвлечься и не собирался лишать себя подобного удовольствия из-за сомнительных попутчиков.

- У нас есть номер, - выпалил Девиан неожиданно даже для самого себя.

 

Леон сделала большие и страшные глаза, когда ее друг рассказал о предстоящих ужасах восхищенным голосом. Одно ее хмельное состояние заставило кошку закрыть мордашку лапами. А уж когда Девиан начал говорить о представлении, которое он придумал, Леон попыталась спрятать голову под одеяло.

- Представь, как тебе будут аплодировать сотни людей! – юноша сдернул одеяло и продолжил, - в этом цирке нет подобного представления, так что у нас не будет проблем. А ты от природы крупная и как шерсть дыбом, так все волкодавы по конурам. Обещаю, у нас все получится.

Белая кошка покачала головой, но не стала мешать планам Девиана. Она сама решила идти за ним, а значит, ей предстояло и мирится с его решениями. Но с каждым днем эти решения казались Леон все более неправильными.

 

Ряды цирка пополнились двумя выступающими с театральным номером. Грим, стрижка и костюмы творили чудеса. А новое имя выбрать не являлось проблемой. Как правило, в артисты-циркачи шли безродные, изгои и беженцы. Стража пробежалась глазами по труппе, пересчитала. С владельца спросили название трупы и число человек. Спьяну и на больную голову он считал все это с бумаг, которые вел эльф. Посчитали, сверили, вычли налоги и разошлись.

Ворота последней стены перед столицей раздвинулись, впуская артистов для увеселения высокой публики. Телеги въехали шумно, всеми способами показывая, для чего они приехали. Феи летали, люди дышали огнем, Лето рычали, огр тащил первую телегу, играя мышцами, и нес на одном плече порядком измученную кобылу. Потеряться в столь пестрой группе смогли и какие-то нищие, которые, пройдя ворота, прекратили пугать людей жабами и ускользнули в подворотни. Впрочем, туда же побежали местные служители закона, так что еще не факт, что их попытка проникновения была удачной.

Леон как-то не сошлась характерами с цирковыми Лето. Песочная с коротким хвостом оказалась котом из восточных пустынь с неутолимой жаждой шуток. При одном его появлении белая кошка была готова позорно прятаться под стол, ибо за один день попалась в мышеловку, была лягнута зеброй, облита горячим воском, нанюхалась перца до чахотки и получила блох.

Бело-черная кошка держалась особняком и общалась только во время репетиций. В этом она напоминала Леон. Остальные артисты так же не проявляли желания наладить контакт. Или как-либо помогать.

Репетиция придуманного Девианом представления заняла два дня и, являясь исключительным экспромтом, не подавала надежд не провалится сразу. Но настал день, когда этот экспромт нужно было показать публике.

Их номер шел сразу после фокусника. Основной свет тух, загорались свечи, их отблески бродили на бархатных занавесах, и человек выходил на сцену. Это было представление света и тьмы. И в первый раз, когда свечи потухли, на сцене появилась белая тень.  И каждый раз, когда свет мерк, она становилась все ближе к стоящему посередине арены человеку. Музыка нагнетала обстановку становясь все более напряжённой. И вот, когда белая кошка уже стояла за спиной юноши, свет потух на продолжительное время и музыка утихла. И тут свет замигал интенсивнее. При постоянно мигающем свете все движения казались набором картинок. Такой прием был в новинку для большинства зрителей и работал только в очень темных помещениях и если очень резко зажигать свет и его тушить. Эльфийская магия смогла легко это обеспечить. Все это было началом для битвы, много раз отрепетированной друзьями. И вот ,она началась.

Блеск стали в свете свечей, оскал морды зверя, готового напасть, когти против лат.

Еще на репетиции Девиан не на шутку испугался. Он еще ни разу не видел свою подругу в ипостаси зверя убийцы. За время, проведенное вместе, юноша забыл, что у Леон есть все необходимое, для того чтобы разделать человека. Лето не были ручными зверьками, не были людьми, они были хищниками, предпочитавшими леса и поля жилищам, когти и зубы - орудиям и сырое мясо - готовой пище. В момент ожили все детские страхи и слышанные байки. И зрители почувствовали тот же ужас, когда белый зверь прыгнул, оскалив пасть.

Бой не длился и двух минут, но зрители уже сидели ни живы, ни мертвы, боясь отвести взгляд, когда неожиданно все свечи и магические светильники зажглись разом, почти ослепляя, и картина сменилась. Теперь на сцене остался только белый зверь в белой шубе перепачканной красным. Раздался рык!

Лето не умеют рычать, как это делают львы, так что за трибунами для этой цели порычал настоящий обладатель гривы.

Снова темнота.

Когда свет зажегся, на сцене не осталось артистов.

Возможно, это иллюзорное представление было мрачноватым для цирка, но зрителям нравилось это, как и наблюдение за смертельными номерами акрабатов.

Три выступления, получение незначительной платы - и настало время уйти со сцены, и Леон не смогла сдержать радость. Она порядком устала от необычного ритма жизни под шатром, шуток песочного кота, криков, гамов и аплодисментов. Ей хотелось погрузиться в лесную музыку, поваляться в траве, задрать зверя или наловить рыбы. Хотелось вернуться в свою нору. По ночам она просыпалась, ожидая увидеть в своих лапах не доверчиво прижавшегося человека, а сестру. Мать мурчала котятам на ночь, отец зевал, показывая клыки.

Она хотела вернуться в место, которого уже не существует. В место, потерянное в далеком прошлом.

Если бы Лето умели плакать, она бы рыдала взахлеб.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *