8. Как потерять потерянного (1)

Город был крупнее Радиума и назывался Вассал. Поговаривали, раньше это название было куда помпезнее – Вассал его величества Короля какого-то, но затем люди устали переименовывать окончание на имя нового правителя, а вместе с этим перепечатывая бухгалтерские бланки. И когда монархия сменилась всем понятной демократией (в которой прав сильнейший, а защищён богатейший), название города сократили до простого и удобного – Вассал.

По совместительству город являлся одной из крупнейших торговых точек, куда стекались самые разные легальные и нелегальные товары. За последние в Вассале можно было попасть в петлю.

— Их убили? — Мэг смотрел на красноречиво раскачивающихся мертвецов с большими табличками, прибитыми гвоздями к мертвецам: «За контрабанду», «За воровство», «За подделку товара». 

— Их казнили, — поправил попутчика Аспид.

— В чем разница?

На это Аспид скривился. Несмотря на законность отнятия жизни, убийство все равно оставалось убийством.

Как проехали зловещий вход, окружение разительно изменилось: дома были ухоженными, газоны подстрижены, клумбы засажены уже пожелтевшими росянками, и люди выглядели довольными жизнью. Мир и порядок.

Найти гараж для уазика оказалось проще, чем думал сталкер, но цена укусила в два раза сильнее, чем того ожидал. Однако, уставший, он не стал торговаться, отдал пять минов и пригрозил:

— Если с машиной что-нибудь случится, он вас съест! — указывая на кота Мэга.

Кот зашипел на палец нага, но тому того и было нужно. Хозяин гаража закивал как игрушечная собачка с головкой на пружине, решив, что кот шипит на него.

На Мэга смотрели кто с недоверием, кто с интересом, некоторые даже со страхом. «Чистые» были жителям Вассала в диковинку. Но так как рабство считалось полулегальным бизнесом, уже трое подошли и спросили у Аспида, не хочет ли он им продать раба. На что тот шипел и предлагал спросить у раба, не хочет ли он им продаться. Раб отвечал вздернутой бровью, а котик угрожающим шипением.

Выбирая между клоповником и гостиницей, сталкер едва не выбрал первое, но Мэгу приглянулось заведение дороже, зато с бесплатной ванной. Последнее подкупило и нага.

— Все, свали к чертям кошачьим! — прогонял Аспид, стоило Мэгу выйти из ванной. Вытолкал за дверь, пихнул туда же кота и закрылся на ключ.

Неджи вздохнул и протер волосы гостиничным полотенцем. За два года они отрасли еще сильнее, так что можно было плести косу. Чем мужчина и занялся, пока спускался в гостиничный зал. Кот преданно семенил следом, он был недоволен хозяином. В Радиуме неплохо жилось, а его дернуло отправиться в путешествие, так еще и с человеком, который только и думает, как бы ему навредить. Из-за этой сомнительной личности они пришли в город, где об этом думает каждый десятый.

— Не злись, — сказал ему Мэг и наклонился предлагая в качестве транспорта свои руки. Кот поворчал еще что-то по кошачьи и претворился черным воротником на плечах человека. — Ну и вырос ты.

Мэг нашел Кота не котенком, но с тех пор его четвероногий друг будто потяжелел втрое и вырос вдвое. Сказывалось хорошее кормление. А еще обещание знакомого ветеринара, что «сия скотина может вырасти до размера ездовой курицы».

В кошельке грустно звенели брасы, все вместе едва ли могшие равняться мину. В действительности мало кто хранил деньги в брасах, и тем более любил таскать с собой эту мелочь. Все дело было в том, что один мин равнялся шестистам мелких, круглых, легко теряющихся в карманах брасов.

Нужно было подзаработать, как советовал Аспид, но куда идти, Мэг не знал. Он обратился к метрдотелю. Бородатый мужчина, в бронежилете больше напоминал охранника или бежавшего каторжника, оказался очень расторопным и сразу же дал нужную информацию без лишних вопросов:

— Обратитесь в «Матушку», там вечно девки болячки цепляют. А если брезгуете шлюхами, то вам дорога в «Бродягу». У них там бойцовский клуб.

— Спасибо.

По мнению человека, лишь два года назад начавшего жить во внешнем мире, Вассал не сильно отличался от Радиума. Людей больше, это да. Контингент жителей разнообразнее, дома выше, но и только. Несмотря на показательный вход в город из повешенных, проблемы Вассал обещал точно такие же, и даже в большем количестве.

Пришлось заново привыкать к любопытным взглядам, к указкам пальцем, когтем или ложноножкой, слышать шепотки за спиной и не обращать на все это внимание. Подобное было не сложно, и он просто занял себя вопросом: куда ему пойти. В «Матушке» его ожидали знакомые по прошлому борделю болячки, а если в «Бродягу», то самые неожиданные. Со все растущим интересом, Мэг направился в «Бродягу». Уже виденные болячки – скучно.

По дороге его дважды пытались ограбить, или просто пощупать, человек не знал наверняка, зато знал Кот. Каждый раз мозгосос оживал, шипел и бил воришек языком по рукам. Писк, визг – и мастера чужого кошелька убегали лечить ожоги. Трижды пытались украсть самого Мэга.  Первый получил скальпелем в колено, второй пошел на корм коту (труп отправился в мусорку), а третий напал не один, и пришлось пустить в ход бластер.

Заведение низкого качества располагалось между двумя неблагополучными кварталами. Услада для тех, кто хочет надраться выпивкой, а потом с упоением подраться. И в начале врач подумал, что его профессиональная помощь может быть нужна именно для таких случаев, но самодельный ринг и танцующие на нем бойцы разубедили его. Гости пили, куда без этого, но были по большей части возмутительно трезвы.

Неджи Мэг не был уверен, от кого ему ждать больше проблем: от трезвых или от пьяных. Стычки у него случались и с теми, и с теми. Но если пьяные просто демонстрировали дурь, то трезвые умышленно желали воспользоваться «чистым». Не важно, для чего, – они знали, что могут получить с него прибыль. Хотя однажды Мэг встретил ненормального, который просто желал убить его, уповая на его непохожесть на остальных.

— Здравствуйте, я врач. Мне сказали, моя помощь может быть здесь оплаченной.

Оплаченной, а не «нужной». Именно оплаченной. Так говорить его научила мадам Шанти. «Нужда есть у всех, но не каждый готов за нее платить». В начале оплатой врач не интересовался. Кормили его и так, у него была кровать, и была интересная работа.  Но затем ему захотелось большего: новое оборудование для более сложных операций, перегонные кубы, чтобы самому делать лекарства, новые книги, которые порой стоили дороже оборудования. И он понял необходимость монет в своей жизни. Однако не мог ставить наживу на первое место, как это делал Аспид – тот во всем сперва искал выгоду.

Бармен отвлекся от протирания стакана (от его грязной тряпки тот чище не становился) и посмотрел тяжелым оценивающим взглядом всех восьми паучьих глаз:

— Сколько? — прощелкали жвала.

— Двадцать брасов за осмотр, мин за операцию. Оплата лекарств отдельно. Органы… — Неджи обвел взглядом любопытный контингент бара, который неприлично на него таращился, и, не отрывая взгляда от особо наглого субъекта, заявил: — Если кто поделится, то пересажу за брас.

Бармен тоже поиграл в гляделки со смутившимся постоянным клиентом и хмыкнул:

— Хорошо, — как раз на ринге что-то особо громко хрустнуло, а затем завыло, — можете приступать.

Повязка на глазах промокла от слез, кляп едва не душил, от пут руки стали синими, а ноги посинели от холода. Штаны пропитались кровью. И тут хлопок, дверь кузова вновь распахнулась и…

Аспид подскочил на кровати. Он направлял бластер на источник шума, то есть на окно. Звук, разбудивший его, повторился.

«Скрип», — пропела ставень и ударилась о раму: — «Хлоп».

Наг опустил бластер и потер потное лицо. Часы показывали восемь вечера. Шесть часов сна ему хватило для того, чтобы прийти в себя. Организм, впрочем, так не считал и упрямо требовал рухнуть на ложе, как в объятия страстного любовника для продолжительного соития с подушкой, а лучше впасть в спячку и наверстать все недосыпы. Но Аспид хорошо себя знал, он больше не заснет, как бы не старался. А если и задремлет, кошмар заставит бежать в реальность.

— Скотство, — прошептал наг и вновь сходил в ванную для придания своему лику менее промятого и сонного вида. И только после задался вопросом, где Мэг.

Зная город, он мог наметить варианты: украли, изнасиловали, убили. Но, узнав поближе «чистого», варианты выходили иные: жив, цел, кота покормил. Но тогда где его носит?

Аспид недоуменно цыкнул на себя. Не его дело, пусть сам решает свои проблемы. Потерялся без его помощи – это же превосходное развитие дел. А ему нужно соскребаться из номера, искать покупателя на батареи, грузиться в уазик и валить.

Захотелось курить. Не обычные сигареты, а те, от которых сносит крышу. Но голова нужна была целой и ничем не замутненной, потому он решил принять взбадривающего напитка в баре и приступить к делам. Итак, кому продать батареи?

Аспид выпотрошил из куртки сигареты, затянулся и скривился.  Табак отсырел и приобрел гнилостный вкус, но наг упрямо докурил до фильтра. В ответ на издевательство сигаретой как заменой еды желудок горестно и громко застонал.

— Заткнись, — ругнулся на него сталкер и решил совместить приятное с полезным. Информацию добыть можно и в баре. Как раз недалеко находилось одно заведение для всякого незаконопослушного сброда. Он и не подозревал, что потерявшийся попутчик уже сидит там.

«Бродяга» встретил непривычным оживлением. Обычно с ленцой наблюдавшие за рингом завсегдатаи закрывали толпой действие, каппер прыгал у края толпы, растрясая жирок и звенящую от монет сумку со ставками, женщины размахивали нижним бельем, обещая победителям незабываемую ночь.

— Привет, паучья морда, — Аспид приветливо махнул рукой бармену.  — Оживленно у тебя сегодня.

Арахнид клацнул челюстями и протянул среднюю пару рук для рукопожатия.

— Да. У нас новый врач.

— А как это связано? — Аспид состроил непонимающее лицо: как связан ажиотаж зрителей с заменой врача?

— Да он, оказалось, не только круто лечит, но и калечит. Один удар.

— Ножом?

— Пальцем, — удивил арахнид. — Сказал, у всех есть какие-то особые болевые точки, при нажатии на которые человеку так больно, что он теряет волю к победе.

Сталкер подумал, что самый очевидный способ отбить такое желание у мужчины, это отбить ему достоинство – и все, мужик некоторое время не хочет ни победы, ни участия – дали бы полежать и чего-нибудь холодненького. Но куда надо ткнуть пальцем для такого же эффекта?

— И кто новый врач? Сверчок? — вспомнил Аспид у кого самые острые пальцы.

— Нет, — арахнид моргнул всеми глазами, вначале левыми, затем правыми и ошарашил: — «Чистый».

Вдруг сталкеру икнулось. В то, что и так редких «чистых», да еще врачей, в Вассале неожиданно окажется двое, он не верил. Стрельнул глазами на черный клубок в углу бара, узнал Кота, стерегущего зарплату врача. С обреченностью опоздавшего на поезд он протолкался к рингу, как к перрону, и удивился еще больше.

Неджи Мэг красовался в своем белом халате, сбрызнутый кровью, и не выглядел уставшим, в отличие от своего оппонента, который обливался потом просто от вида скорчившихся в углу предыдущих бойцов. Всех их хватило на один удар. Вернее, тычок.

— А чего он в крови? — продолжал удивляться вслух Аспид.

Ему ответил один из довольных зрителей, поставивший на «чистого»:

— Так он до того, как на ринг вышел, активно лечил. А потом…

Лечил Мэг хладнокровно, быстро, и на радость зрителям – красочно. Некоторые покалеченные просились к мамочке и готовы были платить, лишь бы изверга держали от них подальше. Зато после его лечения все переломы вставали на место, вывихи вправлялись, а шкура сшивалась. Не то, что прошлый врач, который от щедрой души всех угощал морфием взамен лечения. Наверное, недовольство больных заключалось в отсутствии у нового врача морфия, вернее, в отсутствии у него анестетиков вообще.

Так он и возился с избитыми, пока один клиент не подошел к нему с вопросом:

— Эй, мужик, а ты раб?

— Нет, — покачал головой Мэг и улыбнулся, говоря: — Я фокусник. Заставляю людей исчезать, вот вы есть, — улыбка стала шире, — а через час по баночкам и на полочке.

В этот момент из разорванной раны раненного брызнула кровь и украсила врача алым крапом. А Мэг и бровью не повел, продолжил заваривать сосуды под матерные вопли пациента и держащих его людей.

— Неужто такой профессионал еще и клыки скалить умеет? — удивился другой человек. — Докажи, что не раб, ударь меня!

Петушащийся дурак и похож был на петуха: тоже в перьях и с болтающимся подбородком над вытянутой пастью, но в остальном был как человек, а потому, когда он оскорбился игнором своей особы и попытался отвлечь врача от важного дела рукоприкладством, то получил быстрый тычок пальцем в шею, после которого крякнул уткой и упал тушкой.

— Не отвлекайте меня, пожалуйста, — спокойно попросил Неджи Мэг, не оглядываясь на свою жертву.

Кто же знал, что людей очень заинтересует таинственная сила волшебных точек.

Аспид полюбовался, как огромная туша мышц вальсирует на врача, получает укол пальца в солнечное сплетение, не падает на радость толпе. Мэг удивляется и проводит комбо: удар в сонную артерию, в бок и, на всякий случай, под дых. Сталкер неловко подумал, что не был бы он социофобом – и обрадовался бы такому попутчику как вернувшемся с того света папочке.

— Вот и ладненько, не пропадет, — сказал он и вернулся к арахниду.

— Твой знакомый? — заинтересовался паук, но в ответ получил лишь небрежный взмах руки человека, не желавшего ворошить прошлое.

— Мне тут надо одну вещь загнать, к кому обратиться?

Бармен закрыл часть глаз, а остальными моргнул.

— Дорогой товар?

— Прилично, но, сука, труднопродаваемый. Связался, блин, на свою голову.

Все глаза паука раскрылись, а лапки будто у мухи перед обедом потерлись друг об друга.

— А как же дядюшка Наф-наф?

— Что б его, этот слизняк и в Вассале промышляет?

— А то, дядюшка везде. Не хочешь к нему? — в ответ на гримасу отвращения собеседника паук заиграл челюстями и наклонился.

Помня о гастрономических пристрастиях арахнидов, Аспид отодвинулся, а вспомнив о своей несъедобности – придвинулся еще ближе.

— Ну, так? Кто заинтересуется термоядерными батареями?

Паук едва не перегнулся через барную стойку, будто хотел увидеть товар, убедиться в его существовании, а затем бежать сломя голову. Говорить ему откуда батареи, и что они надежные и с блокираторами, сталкер не стал. Пусть боится – быстрее ответит. Паук действительно заторопился:

— Не хочешь к Наф-нафу, обратись к Висельнику.

Аспид не так часто посещал Вассал, чтобы знать всех мелких и крупных скупщиков. Никого по кличке Висельник он не мог вспомнить.

— Где найти это ироничное чудо?

— На столбе, — не понял юмора паук и толстым задом ввинтился в подсобку.

Можно было бы пойти за многоглазым, выбить из него все нужные сведения, но Аспид сомневался, что его несъедобность станет ему защитой от смерти. Да и терять знакомого не хотелось. К тому же он уже начал понимать, что имелось в виду. Выпив кем-то оставленный стакан с горячительным, сталкер отправился заниматься тем, что и должен делать падальщик – кружить над падалью.

Еще один человек упал, не продержавшись минуты. И Мэг поднял руку:

— Хватит, — и ушел с ринга.

У его мед-уголка лежала кучка страждущих им же покалеченных. Предстояло вернуть некоторым подвижность, убрать спазмы, а вон тем синеньким следовало заняться в первую очередь.

Во время лечения в бар зашла странная компания. Слишком прогрессивно были одеты эти люди и слишком хорошо они были вооружены. Подошли к бармену, что-то у него спросили о «змеином сученыше», получили ответ и ушли.

Не прошло и часа, как вновь в «Бродягу» нагрянули странные гости. Еще более вооруженные и еще лучше одетые. Они тоже подошли к бармену, который стал похож на затравленного пса, и спросили его о «ползучем гаде». Бармен им ответил, и они ушли. 

Когда врач закончил и убрал в сумку приятно отяжелевший кошелек, была уже ночь. К нему подошел арахнид.

— Хорошее приобретение, ты мог бы стать отличным дополнением «Бродяги», — прощелкал он челюстями. — Оставайся работать.

Мэг посмотрел на паука оценивающе и отрицательно покачал головой:

— Мне нужно кое-что сделать. После… я подумаю.

— Кстати, — паук потер верхней лапой подбородок, а нижней топнул по полу, будто сердился от воспоминаний, — а ты случаем не знаешь падальщика – Аспида?

Неджи не выдал чувств, просто кивнул, ответил уклончиво:

— Пересекались. Почему вы о нем вспомнили?

— Да он приходил часа два назад.

— Вот как, — все тем же беспристрастно пустым голосом произнес врач и как бы между прочим спросил: — И что хотел?

— Да известно, что: продать что с трупа снял. Или что украл. Он же падальщик. Видимо, вы с ним не знакомы, раз не знаешь. Ну, так знай, вести дела с этим типом – себе в убыток, — яростно щелкал челюстями арахнид. — Сегодня он поразительно популярен. Его ищут опасные люди. А он, походу, тобой интересовался. Тобой тут многие опасные люди интересуются.

— Буду иметь в виду, — благодарно кивнул Мэг разобрав в щелкающей речи тонкий намек и как бы между прочим спросил: — И где такие в столь поздний час околачиваются? Мне для справки, хочу знать куда ходить не следует.

На мгновение все восемь глаз паука прищурились, затем его желваки заходили, но фальши в безэмоциональном лице не нашли.

— С наступлением темноты не ходите к висельникам. Там бывает опасно, — сказал арахнид и вернулся за барную стойку.

Мэг поднял на руки кота, который продолжал недовольно ворчать, закинул на плечи рюкзак и поспешил из бара. Сразу свернул в переулок, где в укромном уголке достал и накинул на себя старое потертое пальто с подкладками и широкополую шляпу. Сгорбился в три погибели и пошел.

Мимо пробежали люди из бара, но на бедно одетого бродягу неопределенного вида (толи старый сверчок, то ли молодой арахнид, может, вообще сид), внимания не обратили. Они искали «чистого», что нисколько не удивило замаскировавшегося мужчину – возможность обогатиться и улучшить свою жизнь никто упускать не хотел. 

Кот тихо замурлыкал, одобряя усмешку хозяина. Но он не одобрял стремление своего человека помочь тому подозрительному типу. Он вообще считал, что Аспиду не нужна помощь.

— Ты не прав, — сказал Мэг, легонько щелкая кота по третьему глазу.

Ветер заявил, что врач идет в нужном направлении. Гнилостный запах разложения – первое, что встречало людей при входе и выходе из Вассала. Трупы были видны издалека. Веревки и на них – отнятые вместилища желаний и страстей. Мэг морщился. Он имел дело со свежей плотью и не любил гнилого мяса, но помня об улучшенном обонянии некоторых людей, подошел с подветренной стороны, из-за чего ему пришлось надеть противогаз. И пусть, если кто увидит впотьмах, решит: холмик с хоботом травку жует.

Ночь настала глухая и уже было не видно ни «хобота», ни травки, ни трупов. Пес смог бы учуять запахи, даже через вонь разложения, но у Мэга не было пса. Зато было кое-кто получше.

Кот соскочил с его рук, потянулся и посмотрел на хозяина, будто говоря: «Пригляжу я за ним, пригляжу. А ты не высовывайся».

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *