5. Сострадание к человечности

Аспид шел весь день, весь вечер и к ночи добрался до Радиума. Если бы не желающий его крови хвост, сталкер переночевал бы в поле, но жажда жить гнала его вперед без сна и отдыха.

Два года ушли псу под хвост, да не обычному, а тому, у которого две задницы. Выгодное дельце обернулось засасывающим на дно болотом с дерьмом, и будущее из этого дерьма не блистало яркими перспективами.

Впрочем, сталкер привык жить как ворона на падали, и урвал свой клок при дележке особо гнилой тушки. Так что возвращался он с наживой, требующей продажи и заметания следов. И единственный, кто мог ему в этом помочь и при этом не прикопать под кустом, была мадам Шанти.

До «Песни Барда» пришлось идти окольными, самыми темными улицами, избегая даже малейших проблесков огоньков. Если кто увидит, то может донести, и тогда у его покровительницы будет проблемы, а этого сталкер не хотел. Даже в бордель вошел через заваленный хламом черный ход.

За два года Аспид подзабыл о проданном в это заведение «чистом», и вспомнил лишь, когда тот едва не сбил его с ног.

Повзрослевшие парни обменялись короткими взглядами и пошли каждый в свою сторону: Мэг по лестнице вверх, груженный большим ящиком, а Аспид прямо – в комнату Шанти. Только спустя десяток шагов они вновь обернулись, признавая старое знакомство.

Ничего удивительного в том, что сталкер не сумел сразу узнать «чистого». Вроде бы все тот же равнодушный взгляд зеленых глаз, так не понравившийся ему в начале, и то же правильное красивое лицо в обрамлении черных волос, так поразившее его тогда, но все же человек изменился. Его походка стала уверенной, взгляд твердым, вместо лохмотьев он носил вельветовые брюки и типовую кожанку с накинутым поверх грязно-белым халатом.

А Аспид не изменился, потому Шанти узнала сразу как его шаги, так и голос.

— Вернулся, блудный сын? — хозяйка «Барда» встретила старого знакомого в халате на теле и с хмуростью на лице. — Заходи, — зевнула она.

— Извиняться за поздний час не буду. Время как раз для темных дел, — сразу начал о насущном сталкер: — У меня в рюкзаке шесть батарей.

— И что, до утра не потерпят?

— Термоядерных батарей.

Шанти ловко отскочила, впечаталась в стенку и по ней забралась на потолок, будто забыла, что ей уже не сорок и карьеру форточника она забросила аж в двадцать. Так ей хотелось оказаться как можно дальше от возможного термоядерного взрыва.

— Они на предохранителях! Я что, дурак – нести тебе дешню? Мы завод Алка грабанули. А там качество на высоте.

Мадам сползла по стенке перепуганным кузнечиком, отдышалась и набросилась на воспитанника с кулаками:

— Дебил!!! Я чуть инфаркт не получила! И… на кой хрен вы ограбили завод Алка? Тебе мало было проблем?!

Аспид смутился. Не объяснять же уже, что он подписывался вообще на другое дело. На зачистку ущелья от вальмонов – в качестве курьера всего, чем можно эту пакость бить. Но группу зачистки сожрали раньше, чем он успел доставить первую партию, и пришлось оружие перепродавать бандитам, твердо уверенным, что нынешняя власть – это Зло, и ее нужно свергнуть путем точечных ударов по раскинутых то там, то тут военным базам. Затем пришлось на них работать (иногда под дулом автоматов), а потом драпать с прихваченными батареями, когда славные ребята решили избавиться от лишних свидетелей.

— Так ты купишь у меня это дерьмо или мне искать иной рынок сбыта? — грубо намекнул сталкер на подпольного конкурента – дядюшку Наф-нафа, который не гнушался покупкой и продажей даже самого опасного и трижды запрещенного. Иногда приходившие к нему продавцы превращались в товар, что не могло не напрягать клиентуру, которая проникалась страхом и уважением к вечно молодому слизняку при одном его упоминании.

— Три куплю, — после недолгого раздумья сказала мадам кузнечик. — Остальное, извини. Товар видный – так просто не найти покупателя. Да и с деньгами туго, а рассрочку я не люблю: сегодня жив, завтра твой труп обчищают побирушки.

Аспид довольно кивнул. Он был рад продаже хотя бы половины украденного товара. Раскрыл рюкзак и достал один из двух чемоданчиков с метками об опасности и возможности взрыва при неаккуратной эксплуатации. Но, как показала практика, заставить этих крошек (батареи буквально были едва с ладонь) взорваться – дело трудное. За долгий путь им достались и удары, и купания в реках и даже нагрев от огнемета.

Следы неаккуратной эксплуатации увидела и мадам, особенно ее впечатлила глубокая вмятина на оставшемся в рюкзаке контейнере. Но все огоньки на батареях горели, а заряд показывал сто процентов, так что она проверила на прочность предохранители и взяла чемодан без вмятины, сразу пряча его в стенной нише.

— И кого мне теперь ждать?

— Возможно, члены стаи заглянут с расспросами об одном симпатичном малом, но больше о том деле никто не знал.

— Любитель приключений, — фыркнула Шанти, неожиданно замечая: — Как и твой подарочек.

Сталкер вспомнил свое удивление от недавней встречи, и спросил:

— И как он?

Мадам хмуро перекатила сигарету из одного края губ в другой и вдруг улыбнулась:

— Прижился. Хотя первый год я ощущала себя хозяйкой цирка – что ни день, то клоунада. Идиотские вопросы, идиотские поступки и, — она передернула плечами, — эксперименты на пациентах.

— Это как? — Аспид непонимающе нахмурился.

— А вот сломал один кузнечик две ноги, а наш доктор решил лечить ноги по-разному, чтобы узнать, при каких обстоятельствах пациент его вида пойдет на поправку быстрее. А когда обе ноги выздоровели почти одновременно, расстроился и на полном серьезе предложил их снова сломать, что бы он мог подобрать оптимальный способ лечения. Тот кузнечик без костылей на руках упрыгал, — усмехнулась Шанти.

— Жуть какая. А с виду такой невинный мальчик.

Мадам поежилась и будто рассказывая страшный секрет сказала немного тише:

— Этот невинный мальчик два года назад помог сохранить заведение. На нас тут бандитская шайка начала нападать с требованиями платить «крыше». Мы поймали языка, но не смогли расколоть. И тут этот невинный мальчик предложил оперировать языка без наркоза, так сказать, ради науки. Я в шутку разрешила. Так он слетал за инструментами, деловито все разложил и радостно так заявил, что давно хотел рассмотреть таких как мы изнутри. Так что если мы еще кого поймаем, чтобы несли ему.

— И что?

— И то! Почку спустя язык сдал всех. И в общем мы с ними расправились, натравили людей мэра. И знатно обогатились на рынке органов – после. А невинный мальчик еще убивался, что интересная работа кончилась.

— Хосподи, дичь какая. Он вообще что ли … как их там… социопат?

— Социопат здесь ты, а он просто повернутый на блеске внутренностей и сращивании костей маньяк. Я даже рада что ты мне его привел – отпусти такого, и новый городской Потрошитель нам был бы обеспечен.

— Неужели он совсем, того, — покрутил пальцем у виска Аспид.

— Не... — Шанти снова зевнула и вспомнила: — Я в начале тоже думала – ему совсем все равно: лечить или кромсать! – уже даже присматривала, кому перепродать это счастье со скальпелем. Год спустя сдружился с одной моей девочкой. Я даже думала, он наконец нашел себе грелку в койку.

— А что, нет?

— Ну, непохоже. Хотя они едва ли не жили вместе. Он ей помогал. Даже деньги, скопленные на свою свободу, ей был готов отдать…

— Во дурак!

На заявление Аспида Шанти не обратила внимание, продолжая:

— Уже со мной договорился. Девочка та вроде как отнекивалась, ей было неудобно. Но все же приняла помощь, ждала караван, хотела вернуться в свою деревню. Не дожила. У нее было настолько все плохо со здоровьем, что я даже к клиентам ее не подпускала. Она у меня в борделе полы мыла, посуду, койки застилала. И все время кашляла. В тот день тоже, а затем упала и задохнулась, — Шанти замолчала на минуту и в этот раз ее воспитанник не лез с обвинениями и лишними вопросами. — Рак легких. Она просто хотела увидеть перед смертью родину. Не успела. Мэг очень хотел помочь ей, и тяжело пережил ее смерть. К телу ее не притронулся, а когда закапывали, даже плакал.

— Мне его пожалеть? — Аспид был ошарашен услышанным. Пожалуй, его трофейный человек приспособился к их сумасшедшему миру даже лучше него. И не оказался черствым сухарем, как о нем можно было подумать.

— Нет. Он в жалости не нуждается. Не смотря на внешнее равнодушие, он полон любопытства и сострадания. Но держит их при себе.

— Ничего, другую девку завел, думаю. Да с такой мордашкой девочек окрутить ничего не стоит…

— Ас, так ты не знаешь? — недоуменно спросила Шанти.

— Не знаю что?

— Ну, я конечно не эксперт в «чистых», может так оно и должно быть, но… Походу он импотент.

Лицо Аспида удивленно вытянулось:

— Ну, значит, мужика охмурить. Да?

— Мужчины ему тоже не нравятся. Ему вообще никто не нравится в этом плане. Он вообще не сексуально активный, не пристающий, не интересующийся.

— Совсем? — а так бывает?..

— Не совсем, — Шанти усмехнулась, вспоминая: — Он тут нам месяцами мозг драл на тему: а зачем секс нужен? Очень интересовался физиологией процесса. А после того, как он заявил, что не прочь посмотреть на это же, но в разрезе - Хосподи боже мой! - от него начали самые все понимающие шарахаться.

— И как его только не прирезали, жуткого такого.

Шанти отмахнулась:

— В начале пытались. До того, как он стал чем-то типа священной коровы: сегодня ты его ударил, а завтра – к нему на стол попал. Да и дураков мало, Мэг слишком хладнокровный и быстро ориентируется в ситуации, так что если кто его бьет, он в ответ калечит. Потом, правда, сам же лечит… или изощрённо пытает под видом лечения, тут я уж не скажу. Но жалоб на него я не видела, как и подателей тех жалоб.

— Умерли?

— Выжили и держатся подальше. Впрочем, его поведение не помешало ему стать самым ходовым товаром. Даже мужики бегают его арендовать рожающим женам, не говоря о всяких приключенцах с пулями в жопах и ожогами от плазмы в пол спины. Кроме него никто не может поменять у четверорукого руки с ногами местами, чтобы все работало, — Шанти снова заулыбалась: — Тут даже по соседству культ открылся его имени, головастики считают, что Неджи Мэг – это перерожденный лидер их колонии. И наш невинный мальчик это не отрицает, продолжая заказывать у них всякие медицинские мелочи типа полуночника горного и муравьев пятнистых. Головастики радостно пища тащат дары десятикилограммовыми мешками.

— Ну и ну, — покачал головой Аспид. — Неджи?  А что, хорошее имя-фамилия. Неджи Мэг – пойдет для нашего дурного мира. — Он тоже зевнул. — Ладно, давай расчет, мне сваливать пора.

Повздыхав о вечно спешащей молодежи, на хвосте которой болтается смерть с косой, женщина все же отсчитала десять пластин шеклей, пять минов и бросила на кучу бумаг горсть круглых брасов. Все это было небрежно заброшено в прокопчённый мешок и парень уже думал рискнуть и направиться к Наф-нафу – допродать остатки батарей, как решил напоследок зайти к Мэгу. Надо же убедиться в правдивости слов мадам.

Низко опустив голову, Аспид показал миру змеиный язык и, будто пробуя воздух на вкус, пошевелил им. Немедля он узнал много лишней и неинтересной информации: кто проходил по лестнице за последний час, где и кто уединился, и куда кто помочился. Но главное – он узнал, куда пошел Мэг. Уникальный вкус последнего ударил по рецепторам, как стакан спирта по мозгам. Издав едва слышный стрекот и подбадривая себя, Аспид пошел вверх по лестнице.

Два шага спустя он потряс головой возвращая телу более беспечные движения, а то не все к нагам относились спокойно. Пока он вел себя человечно – да, но стоило проявить немного более хищной природы, как люди пытались свернуть с ним все дела. Иногда, видя ужас на лицах тех, кто признал в нем змея из сказки, Аспид жалел, что его предки не одурели как вальмоны, и не стали обычными хищниками, лишь похожими на людей. Было бы гораздо проще: внешнее и внутреннее пришло бы в, так сказать, гармонию.

Комната была не заперта, и Аспид вошел в просторное помещение, уставленное колбами с жидкостями, банками с органами, обвешанное схемами и пучками сухих трав. У стен стояли столы и кровати. Человек в белом халате в центре этого хаоса смотрелся вполне органично.

Сталкер поймал себя на том, что он разочарован, увидев Мэга мало того, что живым и довольным, так не над трупом, как того просило воображение, а подкармливающим большого черного кота. Кот жмурился всеми тремя глазами, пожирая очередную шкурку от колбасы, хватал новый кусок присоской языка и втягивал, как пылесос. Обе пары хвостов тряслись от удовольствия.

— Ты где достал эту дрянь? — вместо приветствия указал на кота Аспид. Сразу вспомнился ящик, который тягал врач борделя. Теперь было понятно, кто в том ящике сидел.

Кот зашипел, Аспид тоже, Мэг повернул голову и улыбнулся. Приветливо кивнул, не отвлекаясь от ощипывания колбасы:

— Нашел.

— Вот где нашел, туда и верни. Они же опасные.

Мэг пожал плечами и протянул Аспиду обесшкуренную колбаску, который тот принял как малыш конфетку.

Аспид ощутил себя дураком, который волновался о взрослом самостоятельном мужике, когда у него самого море проблем - вылитое Средиземное: такое же грязное, с масляными пятнами и с кучей дохлых обитателей на поверхности.

— Хотя ладно, бывай. Я просто так зашел.

Так и не присев, сталкер вылетел за дверь, сжимая палку колбасы и ощущая себя не дурачком, а полным идиотом. А ведь он хотел спросить, когда же «чистый» выкупит свободу и что планирует делать в дальнейшем, но решил, что он не в праве спрашивать. Мало ли, какие мысли потом придут в дурную башку, и во что это выльется.

— Не моя беда, — решил он и перевесил полегчавший рюкзак на другое плечо. Ночь уже перевалила за середину, а дело сделано лишь на половину.

Его растворяющуюся в ночи фигуру провожали пара спокойных человеческих и тройка недовольных кошачьих глаз.  

— У Аспида неприятности?

Шанти не спала. Она решала, кому сбагрить прилетевшее «счастье» в виде трех термоядерных батарей. Первым в уме всплыл мэр, но его финансовое положение в последний год пошатнулось, и он уже не мог быть надежным клиентом. Отряд Гиен должен был проехать в следующем сезоне через Радиум и они могли бы купить одну батарею про запас, на случай, если их ядерный реактор даст дубу. Хотя в таком случае дуба дадут как сами Гиены, так и сотни километров вокруг, куда долетит пыль от ядерного гриба. Еще одним возможным клиентом мог стать хозяин Эдема – сада под куполом. Говорили, он тратит прилично денег на снабжение своего детища энергией. Впрочем, ходят противоречивые слухи, что снабжение у деда бесплатное, так как он пользуется энергией термальных вод. Короче, несмотря на редкость и приличную цену, никому толком термоядерные батареи не нужны. Ну, разве что, кроме вечно воюющих фракций. Но связываться с ними – это подписать добровольную дарственную не только на батарею, но и на все свое имущество, включая жизнь.

Добрая хозяйка «Барда» была уверена, что ее блудный воспитанник прихватил эту пакость не думая, желая насолить нечестным компаньонам, и теперь сам голову ломал, куда девать незавидную добычу. Как тогда, когда нашел «чистого». Нет бы прибил и ограбил, так он его выходил и привел к ней. И вот теперь этот приведенный спрашивает про дурачка.

— У него всегда неприятности. А потом у него проблемы. А потом из-за него у всех окружающих катастрофа.

— Ему нужна помощь?

Несмотря на кажущийся равнодушным голос, Шанти заметила в нем нотки искреннего беспокойства.

— Может, и нужна.

Тут на ее стол высыпалась россыпь монет: шеклей, минов и брасов. Первых было больше всего, и даже больше, чем мадам отдала за батареи.

— Так, стоп! — мадам моментально поняла происходящее и ужаснулась: — Покупаешь свободу – это похвально. Но не ради Аспида!

— Почему?

— Потому что нет хуже дурости, чем добровольно сунуть нос в то дерьмо, где барахтается этот наг! — Шанти любила воспитанника, но хорошо знала, на каком большом шиле то сидит, и как топит остальных ради свой жизни. С таким отпускать Неджи никак было нельзя. Утопит, воспользуется его телом как плотом и доплывет до нового омута проблем.

— Я хочу вернуть ему долг, — Неджи Мэг закинул на плечо рюкзак. — Если бы он в тот день не позаботился обо мне, я бы умер. Когда я верну долг, я, может быть, вернусь. 

— И будет у меня два блудных ублюдка. Пошел вон! Хоть на твоих похоронах сэкономлю, неблагодарная зараза!

— Спасибо, — неблагодарная зараза встала и отвернулась, — в моем кабинете много дорогостоящего оборудования. Если я не вернусь за год, вам лучше его продать.

— Да я уже завтра нового врача найму!

— Я этому рад.

Мадам Шанти погладила себя по голове, радуясь, что у нее не растут волосы, которые могли бы поседеть. Смотрела вслед уходящему врачу она с откровенным сочувствием.

Мэг ощущал некоторую неловкость, покидая дом, в котором жил и работал два года. Он знал всех жильцов «Песни Барда», знал всех врагов, и многие жители Радиума знали его по имени и здоровались с ним на улице. А он был готов все это оставить, отдавая сомнительный долг. По крайне мере он мог себе об этом врать.

— Пошли, — скомандовал Неджи Мэг ждущему у лестницы коту.

Зверюга мурлыкнула и первой пробежала по ступенькам вниз.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *