4. Радиум

Волны цветной шелухи – сухих опыленных пестиков с семенами полевика – качались на тонких стебельках. Ветер сбивал их с насестов, и они приземлялись на приземистый осклизший мох диковинного синего цвета. Часть к нему прилипала, другая весело парила в воздухе, раздувая тонкие паруса мембран. Иногда ветер менялся и нес семенные коробочки в другую сторону. Встречаясь с преградами, они бились и рассыпали по земле ценные потроха.

Мэг поймал одну из коробочек и раздавил, на ходу рассматривая оставшиеся на его ладони черные горошины с белыми полосками. За свое любопытство «чистый» поплатился – поскользнулся на скользком мхе.

— Будь аккуратнее, — зашипел на него Аспид. Его не интересовали подобные глупости, типа пригожего осеннего денька, его беспокоил проход через город. — И тихо!

Они достигли границ города Радиум больше часа назад, но сталкер не спешил нарушать покой города, наворачивая круги вокруг обжитой территории с видом падальщика, учуявшего гниющую плоть, но не смевшего к ней подойти из-за расставленных на его пути капканов. Все прикладывался к биноклю, рассматривал одному ему понятные метки на тонких раскидистых деревьях с шевелящимися тентаклями веток, всматривался в отпечатки следов.

— Торговый сезон начался раньше, что ли? — наконец спросил он сам себя.

— Что-то не так? — на метания проводника Мэг смотрел, сидя на пне. Вернее, на животном, старательно им претворяющимся, которое замерло и не желало двигаться, пока двуногий хищник не уйдет. 

— Да. Блошиный рынок открылся на две недели раньше.

— Это плохо?

— Да, — отмахнулся Аспид, имея в виду: ты все равно не поймешь, а мне лень рассказывать. — Надо тебя замаскировать. Пошли на поле. Думаю, пугало не обидится, если мы его разденем. Надеюсь, оно не будет обвинять нас в домогательстве…

Тут сталкер будто немного смутился и решил спросить про ориентацию товара. Все-таки если он решил позаботиться о нем и продать знакомой, то стоило оградить Мэга от посягательств не на ту сторону тела:

— Кстати, а ты мальчиков или девочек предпочитаешь?

— Есть? — огорошил Мэг. Вспоминая лекцию о вкусовых особенностях рыб: самки вкуснее, потому что в них икра.

— НЕТ! Я о сексе, балда!

1s6n задумался, наклонил голову в бок и выдал:

— Я не понимаю, о каком процессе ты говоришь.

— Птичка ты моя инкубаторная, скажи мне, откуда берутся дети?

— Генетически материал внедряется в клетку носителя и происходит деление…. Через 9 месяцев инкубатор вскрывается и человеческое существо вступает в эксплуатацию.

Аспид выслушал ЭТО с непроницаемым лицом. Отошел на минутку и заковыристо выматерился, пиная покорно отползающее дерево. Вернулся.

— Знаешь, мне даже смеяться не хочется. Мне плакать хочется! Ты выглядишь старше меня, но ты не знаешь элементарных вещей! Ты врач, но понятия не имеешь, откуда берутся дети! Ты живёшь в этом мире, но не знаешь даже, что в нем произошло ни год, ни десять, ни тысячу лет назад! Ты даже не имеешь понятия, кто такие люди, на каких сволочей они делятся и куда таких девать! Проклятье! – высказался сталкер, всплескивая руками. — Да я счастливый человек! Не дал мне всевышний попасть в такое же дерьмо! — отдышался. — Ладно, забей. Узнаешь скоро, и определишься. Пошли!

Стоило юноше встать, как пенеподобный зверь зашевелил осьминожьими ножками и быстро скрылся в кустах. Сталкеру пришлось тащить за собой «чистого», чтобы он не пошел изучать зверя.

— Животных не знаешь, растений не знаешь, съедобные и ядовитые грибы путаешь, как ты вообще жить собираешься?.. — бормотал под нос Аспид, окончательно примиряясь с решением продажи человека за гроши. На свободе такой индивид выжить все равно не смог бы. Пусть будет в надежных руках.

На поле с ветром перешептывались колоски окультуренного зернового растения, из которого как пекли хлеб, так и варили пиво. Пахло странно: не то сладко, не то кисло. А когда люди начали топтать посевы пробираясь к центру поля, запах кислоты окончательно сменился приторной сладостью.

Пугало не возражало и без споров отдало как свои тряпки, так и голову, и шест, и глаза-угольки. Чем умилило сталкера. Вот бы в его сопливые годы люди так же охотно делились, не пришлось бы доказывать им необходимость благонравного поступка, уповая на нож и кулаки. 

Мэг послушно согласился одеть драные, пахнущие мышами тряпки и позволил обвязать свои руки и шею веревками, на время позволяя убрать его чемодан с инструментами в дорожный рюкзак сталкера. За нарядом чучела удалось спрятать чистоту «чистого».

— Аспид, — вдруг обратился человек из инкубатора к сталкеру.

— Чего?

— Почему ты так боишься идти в этот город?

— Я не боюсь, — разозлился сталкер и накрыл его голову глубоким самодельным капюшоном. — Я осторожничаю. Не хватало получить нож под ребра, когда я в двух шагах от мечты.

— Что такое мечта?

— А что такое дебильные вопросы? Проклятье... Мечта – это самое сокровенное желание. И если у меня будет много денег, я смогу реализовать свою.

— Какую?

— Не твое собачье дело, — не пожелал отвечать сталкер, но сразу же укорил себя за излишнюю нервозность и услышал:

— Жаль, у меня нет мечты…

Поежившись от равнодушного тона товара, Аспид закусил губу и строго наказал:

— Не поднимай головы, — проверил, хорошо ли закрыта голова Мэга и напоролся на по-прежнему равнодушный взгляд юноши: — Все будет в порядке. А мечта у тебя появится. Например, выкупить свободу. Знаешь, говорят, свобода – самое ценное, что есть у человека.

С этими словами он повел «чистого» в город.

1s6n видел лишь землю под ногами, медленно превращающуюся в криво замощенную дорожку. Он видел ноги его провожатого впереди. Иногда в обзор попадали ноги других существ. И не всегда ноги: щупальца, лапы, кутикулы, палки на присосках и даже протезы. Последнее сильнее прочего заинтересовало Мэга, и он даже повернул голову, провожая странного человека на механических ногах. За это получил злое шипение Аспида:

— Голову опусти, дурень!

Город говорил тысячью голосов. Казалось, не было ни одного существа, способного молчать. Крики, шепотки, смех, плач – какофония гимна жизни, несравнимая с утопической тишиной, царящей в «инкубаторе». Крик юноша слышал там лишь однажды: ему казалось, от количества децибел из ушей польется кровь. Тогда Мэг просто закрыл уши руками и даже не поднял головы узнать, кто был виновником крика. Но сейчас был готов рискнуть и поднять голову, желал узреть внешний мир с его многообразием жизни.

— Да не свети ты харей! — вновь зашипел Аспид.

Сталкер резко свернул с оживленной улицы в переулок между домами и пошел размашистым шагом по кривым малолюдным улочкам, по известному ему с детства пути. Он больше не оглядывался. В отличие от площади на этих улицах было мало народу, и раб на веревке не мог вызвать лишнего интереса: купили и ведут домой. Или, напротив, продать в один из доходных домов парой улиц ниже.

Путь действительно привел в дом с вызывающей вывеской и затемненными окнами первого этажа, в котором желающие могли получить быструю любовь без ухаживаний. Однако, не совсем в обычный.

Заведение «Песнь Барда» знали все, в него ходили не только снять девочек-мальчиков – мадам Шанти продавала информацию разного уровня ценности и товары разного уровня редкости. Аспид даже застал, как однажды мадам Шанти (саморощенная бизнесменка, хозяйка заведения) определила в загребущие руки мэра ядерный реактор. А потом вложила часть накоплений в строительство бомбоубежища, убежденная то ли в плохом качестве проданного товара, то ли в отсутствии умственных способностей городского лидера. А еще все знали о ее заботливости. Если мадам брала за кого-нибудь ответственность, то за него она могла шею свернуть, как за родного ребенка.

Внутри заведения Аспид позволил Мэгу скинуть тряпье, и он мгновенно оказался окружен ахающими-охающими женщинами.

— Какой лапочка! Откуда ты? Ты клиент? Или на работу? А можно тебя потрогать? Могу сделать скидку. Первый раз бесплатно.

Аспид криво усмехнулся и оставил на растерзание растерянного, забившегося в угол человека, а сам занял место у барной стойки. Старуха узнала знакомого, налила ему нечто дымящееся и начала неспешно рассказывать о последних новостях. Оказалось: три знакомые девочки удачно выскочили замуж, родился ребенок, отстроили еще одно жилое крыло, удалось отремонтировать допотопную печку в преддверии зимних холодов и купить новую одежду для самых трудолюбивых девочек.

Все это Аспид слушал в пол-уха, ожидая, когда в зал «Песни Барда» спустится хозяйка. Долго ждать не пришлось.

Больше всего мадам напоминала пришельца, как было популярно их представлять пару десятков тысяч лет назад. Вытянутую от природы лысую голову украшали мелкие пигментные пятна, длинная тонкая шея переходила в казавшееся хрупким тело. Трехпалые кисти держали длинную юбку платья, под которыми скрывались сгибающиеся коленями назад ноги.  Глаза, занимавшие большую часть серого лица, распахнули оба века и удивленно уставились на Мэга. Кто привел ей эдакую головную боль, мадам Шанти поняла сразу.

Мило улыбнувшись частоколом иголок-зубов, она пригласила Аспида подняться к ней в кабинет. И сталкер сразу же воспользовался этим приглашением. В кабинет он вошел, как к себе домой.

— И как тебе мой подарок? — спросил он, уверенный в предстоящей похвале.

— Сомнительный, — не оценила дара мадам.

— Шанти, неужто ты не рада? «Чистый» – такая редкость!

В отличие от совсем юного Аспида, Шанти успела прожить долгую жизнь и видела «чистых». Видела она и то, сколько проблем такая дорогая игрушка приносит. 

— Я же не идиотка, Аспид. Зачем мне этот геморрой?

— Какой? — состроил невинность сталкер.

— Этот! Человек! «Чистый»! Ас, ну серьезно! Думаешь, когда наши доблестные власти узнают о его существовании, не устроят мне разнос и допрос с пристрастием? Думаешь, не начнут домогаться: ах, ты «чистого» можешь себе позволить? Значит, и повышение налога выдержишь?! — пародировала она голос мера. — Зачем ты мне его приволок? У меня бордель, сеть легального бизнеса, и я не хочу связываться со всякой грязью!

— Значит, и со мной ты больше дела иметь не желаешь? — усмехнулся Аспид. Он хорошо знал о легальности нелегального и о скупке глубоко запрещенного, об обороте вещей и веществ, и о сроках, которые за эти обороты дают. Правда, с последним мадам завязала еще десять лет назад, в угоду легальному бизнесу. Но краденое скупала до сих пор, у Аспида в том числе.

— Ты – исключение! Тебя я, считай, молокососом подобрала. Несу ответственность.

— Тебе не придется связываться с грязью, Шанти. Он же «чистый». Да и я же не шлюшку прошу из него делать…

— А кого, по-твоему, мне из него делать?!

— … Он врач!

Мадам заинтересованно подалась вперед. Это меняло дело.

— Не врешь?

— Что б мне сгореть в реакторе, Шанти, клянусь! Вижу, ты теперь заинтересована в сохранении его шкурки.

Трехпалая кисть перебирала пальцами в кармане пиджака и вытянула из него калькулятор:

— И сколько же ты за него хочешь?

— Дай подумать… три шекля хватит.

Цена очень удивила бизнесменку. Она вылупилась на воспитанника как на неведомую зверушку:

— Ты не шутишь?

— С чего мне шутить? Я просто тебе доверяю.

— Может быть, но Ас, ты его мне продал. Мне! И запросил бессовестно мало. Что за игру ты ведешь?

Аспид смутился:

— Сам не знаю. Но это не единственная моя просьба, — сталкер убрал с лица улыбку: — Я вернусь года через два. Через три, если все пойдет через жопу. Проверю, не сдох ли он у тебя. Знаешь, обучи его жизни, пусть скопит денег себе на свободу, в общем, возьми дурачка под крылышко.

— Да ты с ума сошел!

— Все может быть. Сама смотри. Я, считай, его тебе дарю в пользование на пару лет. Сколько прибыли мальчик принесет, зависит от тебя. Сколько к себе в карман положит, опять же, зависит от тебя. Ты женщина умная, оценить выгоду в состоянии.

Шанти крякнула и покачала головой:

— Несносный ребенок. Ладно. Ответь честно, он тебя зацепил или ты его собираешься позже вновь поймать и перепродать?

— Даже не знаю. Сам в непонятках. В любом случае, я могу и не вернуться. Тогда в нашем договоре не будет смысла… — протянул Аспид, и тут засобирался: — Ладно, засиделся. Бывай. И… поласковее с ним. С виду мужик он взрослый, но ничегошеньки в жизни не понимает.

Взяв расчет, сталкер поспешил вниз. Его ждало денежное дельце на другом краю страны, и три шекля как раз должно было хватить на покупку облегченного баги и провизии. Именно эту сумму Аспид искал последний месяц и уже думал отказаться от дела, как наткнулся на Мэга.

Проданный человек был окружён женским вниманием и был от него не в восторге, своего продавца он встретил едва ли не как лучшего друга: с улыбкой. Отчего-то сталкера поцарапала мысль, что если они и встретятся через пару лет, ему улыбаться уже не будут.

— Держи, — Аспид достал из рюкзака чемодан с медицинскими инструментами. — Удачи.

И, больше не размениваясь на слова, покинул «Песнь Барда».

«Чистый» человек, который в одночасье стал принадлежать заведению увеселительного типа, не успел понять ни своей свободы, ни ее потери. Подошел к окну и проводил быстро удаляющуюся фигуру проводника ничего не выражающим взглядом.

В зал спустилась Шанти и сразу же была окружена девочками с вопросами: а можно нам поиграть с новеньким?

— Цыц! Клуши безмозглые! А ты, мальчик, иди за мной.

Мадам всегда и всех в своем заведении называла мальчиками и девочками, но впервые ей показалось, что она угадала: перед ней был всего на всего мальчик.

— Киднеппер, — ругалась хозяйка борделя на убежавшего Аспида, — принес в подоле ребенка, а мне с ним возиться. Итак! — она села за рабочий стол в своем кабинете и пронзила взглядом одетого в лохмотья «чистого»: — Я так понимаю, что ты не осознаешь, в каком положении оказался, мальчик.

— Аспид обещал, что у меня будет здесь работа.

— Будет, — скривилась Шанти, — а вот какая – сейчас решим. Ты, мне сказали, врач?

— Да. Я должен был стать врачом в «скорлупе», я учился им быть в «инкубаторе».

— Лечить умеешь? Вскрывать людей умеешь?

— Умею.

— Это хорошо, — мадам уложила свои трехпалые кисти на стол и начала ими постукивать по столешнице. На это действие Мэг уставился со все нарастающим интересом. — Что?

— Мне было бы интересно вас вскрыть, — улыбнулся человек из «инкубатора».

До этого момента Шанти думала, что еще не родился безоружный человек, способный напугать ее ничего не значащими словами. Но попытки врача улыбнуться и его слова доказали ей обратное. Мадам уже думала по-тихому сбыть кому-нибудь агрессивный подарочек старого воспитанника, как тот пояснил:

— Мне отдавали умерших, чтобы я их изучал. Но я никогда не получал «других» людей. И мне очень интересно, как вы устроены внутри. Поэтому, если вы умрете, я хотел бы получить ваше тело.

— А чьё-нибудь другое тебе не сгодится?

— Я буду рад любой работе.

Шанти мрачно цыкнула. В зеленых глазах птенчика, которого просили взять под крылышко, горело незамутненное желание приносить пользу. Вот только этим равнодушным глазам, с изредка загорающимися огоньками любопытства, будто было все равно, какую пользу приносить. Резать больного ради его выживания или копошиться в полусгнившем трупе ради любопытства. Мадам передернуло, но она взяла себя в руки:

— Работой я тебя обеспечу. Так как тебя зовут, чудо чистокровное?

— NGMEG 1s6n.

— Вот как, значит, — не удивилась Шанти. «Чистые», которые ей встречались раньше, тоже имели похожие имена.  Но настоящее имя Мэга почему-то ее напрягло.

Женщина, похожая на инопланетянку, взяла со стола исписанный документ и карандаш и вывела по краю вертикально буквы «NGMEG», а затем расшифровку: New genetic material experimental group. Перевела: новый генетический материал, экспериментальная группа.

— Что-то не так?

— Да нет, все как обычно. Но раз ты жив, и должен был прибыть в «скорлупу», а не отбракован... — Шанти с удивлением увидела страх в глазах нового подопечного и смягчилась: — Короче, все в порядке. Бояться – нормально. Никто не хочет умирать, даже самый распоследний подонок. Здесь за это не убивают, Неджи. Это будет твое имя – Неджи Мэг. Нравится?

NGMEG 1s6n неуверенно пожал плечами. Он не увидел особой разницы в имени, которое у него было с рождения, и в тех, что пытались привить ему «другие» люди. Но вариант из двух слов ему понравился немного больше, чем из трех букв.

— Неджи Мэг. Хорошо, — согласился он на новое имя.

— Вот и ладненько, — Шанти по привычке потянулась за клеймом, но отдернула руку, все же Аспид просил позаботиться и о будущей свободе этого человека, а с клеймом жить не очень приятно. У парня уже одно есть. — Вытяни руку.

На запястье защелкнулся рабский браслет со встроенным маячком, но без взрывателя и электрошокера. Модель для очень доверчивых хозяев.

— Теперь ты – моя собственность, пока не выкупишь себе свободу. Будешь умничкой – и за три года управишься, — попыталась ласково улыбнуться мадам.

— А что такое – свобода?

Улыбка мадам стала еще более натянутой, а глаза еще более пораженными:

— Аспид, я тебя ненавижу… — обреченно пробормотала женщина.

Так началась новая жизнь для человека из инкубатора. Не смотря на рабский браслет, она была на удивление вольной, если сравнивать с его прошлым существованием.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *