21. Желание быть…

 Аспид зажег дрожащей рукой восьмую сигарету и наблюдал пустым взглядом, как Мэг сжигает метры земли огнеметом. Снег давно обратился лужами, деревья обгоревшими кольями, поверженные противники прахом. От запаха сгоревшего мяса крутило живот. Горечь сигарет едва могла перебить его. 

Перед глазами стояли строчки о слабостях вируса. Повышенная температура должна была зажарить заразу до хрустящей корочки и не дать ей распространиться. Вокруг не было людей, так называемых «грязных», так что вирус должен был погибнуть без носителя. Хотя нет, один носитель был. Но надолго ли?..

Носитель сплюнул недокуренную сигарету, горько жалея, что вирус не убивает мгновенно. Хуже смерти может быть только ее ожидание. И осознание предстоящих мучений. Их список бежал перед глазами второй строкой.

Аспид понимал, как Мэгу стоит поступить. Убить, не дав тем самым вирусу созреть. Сжечь его тело и продолжить путь, но уже в одиночку. И не знал, почему еще жив, почему продолжает курить, облокотившись на машину, и думать о неминуемой смерти.

Аспид закрыл глаза и не открывал, даже когда Мэг подошел к нему. С громким звуком огнемет упал на влажную землю. Но ничего не произошло, и наг сказал:

— Ты знаешь, я впервые с кем-то так долго. Думал, если привыкну быть с тобой, то, может, даже смогу научиться не так сильно шарахаться от людей. Смириться с прошлым и… жить нормальной жизнью... Проклятье, — голос надломился, — ну почему я вечно в дерьме?!

— Ты мог и не заразиться, — солгал Мэг. Наг находился слишком близко к эпицентру и слишком много вдохнул.

 Аспид посмотрел на него взглядом дохлой рыбы и покачал головой:

— Знаешь... Я ненавижу людей. Я легко убиваю людей и стараюсь их не жалеть, но если мы принесём эту заразу в город, и умрут миллионы… Даже для меня это слишком. 

— Но если мы ничего не сделаем – умрешь ты! Хочешь умереть?

В ушах раздался гул бластера и треск заряда. Та девушка умерла мгновенно. Но Аспид так не хотел.

Он вновь покачал головой и едва слышно всхлипнул. Обнял себя за плечи и согнулся, содрогаясь от наплыва чувств. Мэг знал, как относится друг к прикосновениям, но положил на его плечо руку, затем заставил придвинуться ближе. В его куртку тут же вцепились судорожно сжавшиеся пальцы, но не оттолкнули.

Мэг, закусив губу, со страхом сознавал, что история повторяется, он вновь не может помочь дорогому человеку.

Или может?

— Тринадцать процентов, Аспид. У тебя есть тринадцать процентов. Я буду рядом.

— Ручку будешь держать и сопли на кулак наматывать? — тихо спросил наг, дыша в пальто напарника.

— Нет. Когда я пойму, что ты не в состоянии выжить, я прекращу твои мучения. И сожгу тело.

— Твою мать. Да, от твоих слов мне стало значительно легче, — нервно хихикнул сталкер. — Спасибо.

— Не за что.

Мэг нашел пещеру.

«Склеп», — понял наг и отвел взгляд. — «В нем будет удобно избавиться от тела. Накидать веток и спалить из огнемета. Надеюсь, на тот момент я уже ничего не буду чувствовать».

На место своей смерти сталкер шел еще более бледный, чем был, он старался не смотреть на зев входа и не думать о происходящем, как о настоящем конце. Просто сон, долгий сон без снов.

Сел на какой-то уступ и наблюдал, как напарник заканчивает приготовления: готовит аптечку, лежаки, носит дрова, зажигает костер и долго смотрит на огонь. Он молчал, не знал, о чем можно говорить под давлением приближающейся смерти.

— У тебя есть что-нибудь от дурной башки? — спросил Аспид.

— Зачем тебе?

— Что бы я не убил тебя, не угнал машину и не заразил всех смертельным вирусом.

— Тебе может стать плохо от лек…

— Мне уже плохо!

Мэг покорно протянул две пластинки, и наг их быстро проглотил, но облегченья не испытал. Неловко подумал, что нужно бы раздеться, но он напротив застегнул все пуговицы. Пусть так. Все равно огонь не давал достаточно тепла, а за пределами пещеры бушевала снежная буря. Она началась час назад и кидала в пещеру комья снежной пыли, будто заглядывала в убежище, желая поймать момент смерти дракона.

— Аспид, — Мэг подошел вплотную. В зеленых глазах отражался испуганный красноокий юноша. — Я сделаю все, что в моих силах.

Наг даже нашел силы улыбнуться:

— Это в тебе мне и нравится. Ты не обещаешь неисполнимое. Не лжешь, будто спасешь меня. Но будешь пытаться. Могу я попросить тебя?

— Проси.

— Мадам Шанти, если сможешь, найди ее и скажи, что я прошу прощенья. За все. Она единственная, перед кем мне стыдно.

— Хорошо.

Не желая душить разговор неловким молчанием, Аспид спросил:

— А что ты будешь делать дальше?

Под «дальше» он имел в виду не ближайшее будущее, и Мэг его понял.

— Доставлю ампулы в столицу. Присоединюсь к разработке лекарства. Буду искать исток вируса. Того, кто создал призвание для «чистых» вирусологов создать его.

— Благородный ты мой рыцарь из инкубатора. Вот же и конь у тебя даже был, вернее – Кот, черненький. Повезет кому-то.

— Ты бредишь? — напрягся врач.

— Иронизирую.

Мэг сел у выхода, у ног положил огнемет. Он чувствовал себя предателем. Какое ему дело до остальных, если его друг умирает. Какое дело остальным до его друга, который умрет.

Захотелось схватить притихшего нага, закинуть в машину и увезти туда, где ему смогут помочь. Однако он понимал, такого места нет. Если он подарит Аспиду надежду и довезет его до города, то просто увеличит количество смертей. Оставалось только надеяться на свои силы и на иммунитет нага.

Они молчали больше двух часов. И тишина начала казаться врагом.

— Может, поговорим?

— Зачем?

— Просто так. Расскажешь мне о своем детстве, ты никогда не говорил о нем.

— А зачем? Мэг, твою мать, я не хочу разговаривать. Я не хочу ничего вспоминать. Я, может, умру через пару часов, и нет желания отдавать последние часы прошлому! Мне жутко!

— Мне тоже, — признался Неджи Мэг и поджал колени к подбородку, — поэтому и хочу поговорить. Ждать смерти в тишине – это слишком напоминает инкубатор. Помню, я тоже ждал решения о своей жизни в полной тишине, под стеклянным колпаком. Не знал, исчез ли я уже, или исчезну в следующую минуту. Не имел понятия сколько у меня времени и есть ли оно вообще.

— Хочешь сказать: ты меня понимаешь, — с презрением выплюнул Аспид.

— Нет, не понимаю. Но я хотел бы понять. И потому продолжаю надеяться, что у нас будет на это время.

— Время, говоришь, — Аспид тяжело выдохнул, — что ж, я не могу надеяться на время. И потому … я хочу попросить тебя об услуге.

Непроизвольно Мэг сглотнул, желая промочить враз пересохшее горло. Он знал многих, кто не справлялся с болью и страданиями и были обречены. Эти люди понимали, что умрут в мучениях через час или два, или будут умирать в течении недель или лет. Тогда они просили Мэга об одолжении. Ампула морфина дарила наркотический сон с летальным исходом. Если ее не было, или у клиентов не было денег ее купить, врач все равно не отказывал в услуге. Ее всегда можно было выполнить проще и бесплатно. Например, как для старой подруги, чье тело осталось тлеть в скорлупе.

— О какой услуге ты хочешь попросить?

Аспид поразился резко напрягшемуся голосу Мэга и потер взмокший лоб.

— Неважно, — отмахнулся наг, нашел силы на улыбку. — Выздоровею и попрошу.

— Я буду ждать.

 В начале Аспид не ощущал недомогания и поддерживал разговор, все надеясь, что беда обошла его стороной. Но затем он сильно вспотел, не смотря на холод. Его руки и лицо покрылись капельками, одежда стала влажной...

Все его лицо заливал холодный пот. Аспид постоянно сглатывал, будто пытался проглотить комок, застрявший в горле. Но не прекращал говорить. Он не касался своего прошлого, пересказывал приключения последних лет. А затем, его мысли начали путаться и наг начал терять сознание.

 Мэг понял: Аспид уже на грани. Он помог ему улечься на лежак и коснулся лба: мокрый и очень холодный, давление сильно упало – началась первая стадия. Неджи повел рукой вниз, собираясь распахнуть рубашку и ощупать грудную клетку, но его руку перехватила влажная холодная рука нага:

— Не надо… — еле слышный стон.

— Я не буду делать тебе больно, обещаю.

— Не надо… — повторил Аспид и его рука соскользнула на грудь, прикрывая пуговицы ладонью.

Неджи поджал губы, шатаясь на лезвии между желанием помочь и возможно последней просьбой друга – чем дольше он выбирал, тем больше боли себе причинял. Отгонял мысль о скорой потери.

Впервые за долгое время Аспид заснул при другом человеке без лекарств и удара по голове, и мог спать бесконечно долго: без снов, без страха, без будущего. Нужно было просто позволить закрыть глаза и позволить сну забрать все тревоги. Уснуть навсегда.

— Мэг… — узкая ладонь протянулась вверх. — Не дай мне уснуть!

 Мэг бессильно сжал его ладонь, хотя обещал не делать этого:

— Не дам, ты не умрешь, — вновь лгал он, но уже себе.

Аспид заснул, следующие пару часов просыпался каждые десять минут.

— Мэг, — звал он врача каждый раз, когда приходил в себя. Звал и ничего не просил. Фокусировал взгляд на Неджи и вновь закатывал глаза.

Его состояние ухудшилось к вечеру – началась вторая стадия: лихорадка.

Она безжалостно ломала тело юного нага и тот терпел, сколько мог, затем наплевал на выдержку и кричал, пока не сорвал голос, дальше просто хрипел. Самое страшное, он продолжал звать Мэга и даже протягивал к нему руки в горячечном бреду, как ребенок в поисках спасения и утешения.

Это мешало Мэгу оставаться беспристрастным врачом, изо всех сил делая попытки представлять на месте Аспида безликого пациента. Попытки проделывать все операции с былым хладнокровием разбивались при виде умирающего друга.

А когда начались судороги, Неджи Мэг потерял последние крохи беспристрастности.

Ужасно было то, что Аспид пребывал в сознании и пытался сопротивляться. Болезненно выгибался, хрипел и отпихивал пытавшегося помочь врача.

Мэг знал, что нужно делать. Взять скальпель, закатать штанину по колено, надрезать кожу и спустить кровь. И весь следующий час верить, что такие примитивные меры принесут спасение. Судороги медленно сошли на нет, и Аспид вдруг прошептал:

— Я хочу домой… — из его глаз к засаленным волосам заскользили слезы.

«Хочу домой», — Беатрис тоже хотела увидеть дом перед смертью.

Невольно Мэг подумал, что все стремятся домой в конце. И он тоже. Если бы у него был дом, он тоже хотел бы вернуться в него. Умереть в нем.

— Где твой дом? — тихо спросил Мэг и сжал зубы в ожидании ответа. Понял, что спрашивает сентиментальную чушь, он не мог отвезти Аспида домой. Однако врач все равно ждал ответа, ему в голову взбрела дурная мысль отвезти на родину нага хотя бы пепел.

— Нету. Для меня нету…

Судороги начались с новой силой! Тело нага выгибало дугой, он метался, скулил и бился головой при резких поворотах. Уже никого не звал, ничего не просил, не соображал, просто страдал.

Жаропонижающие, обезболивающие – все закончилось. Витамины? А пусть, хуже не будет. Половина ампулы морфина.

Мэг смотрел на нее с досадой. Это была не смертельная доза. Больше врач ничем не мог помочь. Просто пытался, удерживал тело умирающего на подстилке, старался без содрогания смотреть на измеряющий температуру прибор, не слышать хрипов боли. Силы взрослого мужчины вдруг стало не хватать. Наплевав на все приличия и страхи нага, он сел на него сверху, придавливая своим весом, но даже эта мера не помогла удержать умирающего на подстилке.

Остатки порошка из ледянки, последний сильный препарат, который был у врача, как и все остальные, не дал долгого результата.

На второй день борьбы с вирусом Мэг опустил руки.

Бластер будто сам оказался в его руках. Мэг обреченно увеличил мощность и медленно приставил дуло к виску дрожащего от боли друга.

Одно нажатие на курок и больше не будет страданий. Все закончится. Дорога жизни оборвется пропастью смерти. И беспощадное забвение заберет себе измученного юношу.

Когда Аспид снова выгнуло дугой, и он особенно жалостливо захрипел, Мэг едва не нажал на курок. Он все собирался с духом, когда ощутил дрожащие пальцы на своих руках. Влажные от пота и горячие от жара, они сжались на его запястьях и с едва заметным усилием попытались отодвинуть. Даже в объятиях смерти, Аспид хотел жить.

Неджи опомнился и встал, отбросил бластер.

— Это не выход. Не выход, — бормотал он, отходя все ближе к выходу из пещеры. — Только не слова. Только не опять. Я больше не могу.

Аспид начал кашлять, сворачиваясь клубком, прокашлялся и вновь заскулил.

Смотреть на это было невыносимо, Мэг слабовольно бросил умирающего одного и вышел из пещеры на холод. Провел рукой по лицу. Оно было влажным. Он потрогал глаза, из них лились слезы. Оправдывая свое желание не видеть мучений Аспида, «чистый» отправился проверить периметр. Нашел озеро и долго смотрел в мутную от плавающих льдинок воду.

Вернулся через пятнадцать минут. Подошел к пещере и услышал…тишину. Она испугала его даже больше чем крики. Вбежал внутрь как раз вовремя – Аспид захлебывался пеной.

— Тише, тише, — приговаривал Неджи в ответ на поскуливания, — Я с тобой. — он поднял его и понес из пещеры. Жар нужно было сбить, и раз лекарств больше нет, он собирался воспользоваться весьма жестоким способом. Но это было последнее, что он мог сделать.

Аспид не слышал его за стеной боли. Не сопротивлялся, висел дохлой тушей. Его голова и руки покачивались от быстрого шага Неджи. Очнулся только, когда ледяная вода обожгла его, он снова захрипел. Дернулся, но Мэг держал крепко, не давая ни утонуть, но и не давая всплыть. Он уже сам посинел от холода, но все же добился, что и тело друга больше не пылало жаром. Вот только почему? Лихорадка ушла, или он…

Обратно в пещеру. Костер погас, пришлось укладывать мокрого Аспида на пол и разжигать огонь. Это ненадолго отсрочило необходимость узнать состояние друга. Но вот свет костра вновь осветил каменное пристанище, и Мэг дотронулся до тела дрожащей рукой. Два пальца прижатые к сонной артерии поймали тихий медленный ритм.

Неджи Мэг едва сам не лишился чувств от испытанного им облегчения. Но теперь пришлось спасать Аспида от переохлаждения. Резать одежду не стал, влетит потом. Снимал со скоростью торопящегося сексуального маньяка и не сразу заметил…

Брови удивленно поползли на лоб, рот приоткрылся желая задать лежащему без сознания другу закономерный вопрос, но Неджи дал себе мысленную затрещину и закутал Аспида в два одеяла, сверху еще и свое пальто положил, а голову тщательно вытер, перебирая между пальцами необычного цвета пряди. Затем и голову закутал.

Оставалось только ждать. А про открывшееся он потом спросит.

Аспид проснулся целиком и полностью разбитым. Будто его привязали к грузовику и прокатили по камням. Тело страшно болело, голова раскалывалась, перед глазами плыло, руки-ноги как отнялись.

— Пей, — приказал Мэг и помог приподняться. Аспид сделал несколько глотков и тут же закашлялся, ободранное криками горло саднило. — Тебе надо выпить все, — настоял «чистый» и наг вновь ощутил прикосновение к губам кружки с горьким напитком.

Одеяло сползло до низа живота и сталкер испуганно дернулся, поняв, что его секрет раскрыли. Зрачки расширились, глаза стали словно черные зеркала, руки потянулись к отсутствующей кобуре, но лекарство подействовало, и он вновь заснул.

— Спи. Набирайся сил. Теперь все будет хорошо, — Мэг не лгал.

В следующий раз Аспид проснулся уже более уверенный в себе и, обнаружив рядом напарника, зашипел, одновременно пытаясь натянуть одеяло до подбородка. Он ожидал шквала вопросов, но Мэг был сильно изнурен. Смог изобразить лишь бледную тень улыбки и спросил:

— Хочешь что-нибудь?

— Одежду! Сейчас же!

Мэг кивнул и встал, собираясь сходить за требуемым в машину, но тут его колени надломились, глаза закатись, и он картинно рухнул на пол пещеры. Лежал не шевелясь.

Аспид похолодел. Он вспомнил ампулу, вспомнил дичайшую боль и попытки Мэга ему помочь. Раз он жив, то эти попытки увенчались успехом. Но вдруг вирус подействовал на «чистого» и Мэг сейчас испытает тоже самое, что и он недавно. Недавно ли?

Наплевав на все страхи, наг подполз к человеку (ноги не слушали и нести тяжесть отказывались) и начал того тормошить. Ощутил, как сильно напарник похудел и ослаб.

— Я в порядке, — Неджи приоткрыл мутные глаза и посмотрел на взволнованное лицо Аспида. — Тебе еще нужна одежда?

— Идиот! — констатировал Аспид и, наконец, смутился... смутилась. От судорожного дыхания колыхнулись аккуратные маленькие груди с бутонами сосков, а капля пота очертила вполне заметный изгиб бедер и скользнула вниз живота.

Впрочем, на то, что друг оказался подругой, Мэгу было плевать, как и на ее наготу. Все, чего он хотел, это крепкого бульона внутрь и еще более крепкого сна на день.

— Две недели, — ответил он на все вопросы разом и с трудом снова поднялся. Это были самые длинные недели в его жизни.

Мэг снял котелок с огня и налил Аспиду супа. Затем себе. Выпил и с таким блаженным видом растянулся на одеяле, будто его удовлетворила толпа девственниц и он готов отойти в мир иной, ибо познал истинное наслаждение в мире этом.

Аспид сидела голой на земле, ежилась от холода, пила суп и медленно приходила в себя. Затем вдруг поняла, что спальник один и его заняли. Второй лежал обледеневшим холмиком у входа. Ей опять хотелось спать. Потерла лоб и добралась до Мэга. Всмотрелась в его усталое лицо, подумала и легла рядом. Подумала еще, и нерешительно придвинулась вплотную к теплому боку напарника и крепко заснула.

Когда нагиня снова проснулась, врач еще спал. Костер погас, суп остыл, одежду так и не принесли из машины. Пришлось гулять в одеяле на трясущихся ногах, босиком по снегу, зато к пробуждению напарника костер вновь согрел пещеру, а суп закипел.

— Тебе еще не следует вставать, — обеспокоился Неджи.

— Тебе тоже.  Ешь давай, — вместе со здоровьем к Аспиду возвращался командный тон и уверенность в себе. Ей было стыдно за недавнюю слабость и за раскрытие секрета, и даже за то, что испытывает благодарность за свое спасение.

По мере возврата сил внутри вновь загорелся огонь подозрений. И он будто вел диалог с разумом хозяйки. Что с ней могли сделать, пока она валялась пластом? «Ничего, это же Мэг!» Но он все равно мужчина! У всех мужиков одна и та же потребность! «Он не мог! Я ему верю!» Могла верить, пока он думал, что ты парень! «Что изменилось?» Многое.

Аспид хмуро смотрела на огонь и не знала, как теперь быть. Как жить, как себя вести, что делать с Мэгом и с собой.

— Надеюсь, ты сможешь дальше обойтись без моей постоянной помощи, — устало сказал Нэджи по пробуждению. Он очень хотел отдохнуть.

— Что, сложно было ухаживать за лежащей пластом сучкой? — оскалилась Аспид.

Мэг посмотрел странным долгим взглядом и сказал:

— Иногда ты переставала дышать, — эти слова заставили заткнуться, а следующие пожалеть об уроненном обвинении: — И я боялся спать.

«Он все время лежал рядом», — поняла она, — «Синяк на руке, он держал пальцы на пульсе. Вкус на губах – он неустанно проверял ее дыхание. Грудь болит – он сделал все возможное, чтобы сохранить ей жизнь».

— Так, я понял, я неблагодарная тварь. Прости.

— Прощаю, — покорно сказал Мэг и приложился к кружке. Его руки немного тряслись. А глаза выглядели невыразительно. Выпив суп, он лег обратно на лежак и сразу же заснул.

Аспид выдохнула, она еще не была готова отвечать на его вопросы. Ноги еще плохо слушались, но она героически прошлась от одной стены пещеры к другой. Когда голова закружилась, и она едва не упала, перед глазами встала странная картина: Мэг склонился над ней и в его глазах слезы.

— Будет тяжело, — поняла Аспид. Собиралась вернуться в пещеру как увидела того, кого не ожидала встретить на этом свете.

— Мээг!

— Да-а? Что-о? — выбежал из пещеры сразу же проснувшийся врач. Шатался как пьяный.

— Посмотри… это…

— Аааа. Я его перекормил. И он окуклился.

Перед входом сидел Кот. Живой, здоровый, подросший!

Котик отъелся. При чем до таких невообразимых масштабов, что даже ездовая курица должна была поместиться в его раскрывающейся осьминожьими щупальцами присоске языка. Теперь на коте можно было ездить, если хотя бы предположить, что это существо позволит себя эксплуатировать подобным образом.

Огромный. Этим все сказано. Кот стал просто огромным: полтора метра ростом (это в холке), с длиннющими хвостами, хлыстами, бьющими по земле, и жутким ревом, вырывающимся из недр его тела вместо привычного мяуканья.

Аспид позорно спрятался за спину Мэга, решив, что, может, хотя бы хозяина зверушка не захочет убивать. Ну, или начнет с него, а проворный змей за это время удерёт.

— Что с тобой? — не понял причин поведения подруги врач. И обратился к зверю: — Спасибо за добычу, Кот.

Мозгосос выплюнул пойманного зверя ближе ко входу в пещеру и сразу же ушел патрулировать холмы.

— Живучий.

— Ты тоже, — улыбнулся Мэг и занялся готовкой, но его оттеснили в сторону.

— Иди спи, как собирался, я сам все сделаю. И… спасибо.

— Пожалуйста.

Время шло. Через три дня и наг и «чистый» набрались сил и могли продолжить путь. Только когда они сели в отремонтированный джип, когда огромный кот занял привычное место в кузове, Аспид спросила:

— Ты не хочешь меня ни о чем спросить?

— А ты хочешь мне ответить?

 Нагиня раньше думала, что узнай он о ее истинном поле – и это изменит ВСЕ. Но Мэг, как и раньше, просто сидел на соседнем сидении и даже не интересовался причинами, побудившими ее скрыть отсутствие деталей внизу и присутствие холмов наверху. А он молчал.

— Но ты хочешь знать, — поняла она.

Мэг смутился:

— Хочу знать больше о тебе. Но не хочу мучить вопросами. Как я уже понял, ты не горишь желанием вспоминать прошлое и выкладывать его передо мной.

— Но хочешь?

— Хочу-хочу, — чуть улыбнулся Мэг.

— Задай вопрос!

Тон нагиня выбрала такой, что «чистый» понял: отказать ей опасно для его здоровья.

— Почему ты скрыла, что ты – женщина?

— Вот именно потому, что родился женщиной! — скривилась Аспид. — Ты хоть понимаешь, каково это: родиться женщиной?! Даже когда ты мелкая сопля, и у тебя только начали расти грудь с жопой, на тебя уже смотрят – как товар оценивают. Соответствуй, мать твою! И я не говорю о людях с улицы! Даже моя мать уже думала: а кому я буду принадлежать? Мой отец думал: кому бы меня сосватать? А мои друзья начали сторониться, указывая на пол: фу, девочки должны играть в куколки! И я соответствовала, пока не случилось дерьмо, после которого поняла, что не могу больше так жить! И знаешь, что? Да откуда тебе знать! Я не жалею, что скрыла пол. Я видела, как наемниц дерут в кустах просто за то, что они бабы. Плевать на ее профессиональные качества, главное – есть дырка! Так что – ДА, я до усрачки боюсь, что однажды ты проболтаешься о моих сиськах! Понял?

— Понял… — опешивший мужчина вжался в край кресла, стараясь отодвинуться от шипящей нагини. — Необязательно было рожать подобную тираду, чтобы сказать мне это. Понятно, что ты держишь в секрете половую принадлежность не просто так. Я никому не скажу. Мне-то ты веришь?

Аспид вела машину медленно, будто вспоминала как это делать. Она еще не доверяла своим неокрепшим рукам, но главная причина была в желании наконец поговорить с кем-то о ранее закрытой стороне ее жизни. Мадам Шанти не в счет, она давно сказала все, что хотела, и помогла всем, чем смогла.

— Тебе – верю, — кивнула нагиня. — Ты не такой, как те люди… которые мне жизнь испоганили, — сказав это, она зажгла сигарету и затянулась.

— Расскажешь?

Девушка нахмурилась и Мэг уже думал перевести разговор на другое русло, как услышал начало горькой истории. Понял, Аспид давно хотелось поделиться болью.

— Я была обычной девушкой. Хотя – какой там, не доросла я тогда до девушки. Мне нравились красивые наряды. С другими девочками мы обсуждали мальчиков. Мечтали о счастливом будущем. А потом… ты знаешь.

— Мадам Шанти не рассказывала, почему ты стала такой. Она не рассказала мне о твоем настоящем поле и не в давалась в подробности твоей жизни. Просто сказала однажды, что ты такая, потому что случилось нечто ужасное.

— Ясно, у мадам длинный язык. Что ж, если вкратце, то на мою деревушку напали кочевники. Убили всех, кто не успел спрятаться. Я спрятаться не успела. И меня пустили по кругу… — она зажгла новую сигарету. Старую измяла в попытке унять дрожь в пальцах. — Затем связали, забросили в кузов грузовика и увезли с собой. Пользовались. Долго. Месяц, может два. А потом я изменилась – стала драконом. И убила их. Я была ребенком, а они сломали мне жизнь. Ублюдки!

— Каким ты была ребенком?

— В смысле? Обычным. Носила платья, играла в куклы. У меня была любимая тряпичная кукла с банальным именем. Я носилась с ней, разговаривала, кормила пирожками из песка. С другими детьми мы бегали, где нам не разрешали, и собирали всякую дрянь, — она вздохнула как старая собака, вдруг вспомнившая, как была беззаботным щенком. — Мои родители были обычными, и я должна была быть обычной. Прожить обычную жизнь обычной девчонки. Знаешь, вырасти, из любопытства потрахаться на сеновале, выйти замуж, нарожать детей, ломать спину в поле или в доме, состариться и помереть в кругу жаждущих земли и дома родственников. А вышло неудобоваримое дерьмо с приключениями, о которых не мечтала.

Стало ясно, почему Аспид не выносит прикосновений, почему ей трудно спать в присутствии других людей, почему она такая какая есть, но…

— Ты сильная, — сказал ей Мэг.

— Интересный вывод. С чего ты так решил?

— Ты же здесь, со мной. Ты в приключении, о котором не мечтала, и ты помогаешь спасти мир от смертельно опасного вируса, рискуя собой. Ты даже пережила атаку вируса. Ты сильная, потому что жива и готова идти дальше. И… можно я пойду рядом?

Аспид подавилась дымом и откашлявшись улыбнулась:

— Иди…от. Пока ты единственный, кого я терплю так долго. Так что позволяю.

Машина набрала скорость. Коробка с муляжами батарей звякнула у ног Кота, который дослушал разговор людей и свернулся клубком. Следы ожога от бластера, оставшиеся с последней переделки, еще давали о себе знать, но мозгосос терпел его, как терпел ранее появление в жизни нага. Скоро он смирится с новым шрамом, как и со странной улыбкой хозяина.

Жизнь продолжалась, снег падал, а дорога петляла кольцами, как пытающаяся согреться змея.

[1] Аркана – северный регион полный ледяных озер. Лето Арканы короткое, зима длится три сезона.

[2] Очень грубый мат

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *