17. Обнажая нутро (1)

Неджи Мэг резко распахнул глаза. Его сердце стучало барабаном в ушах, а дыхание сбилось. Перед глазами стояла картина бойни и…

Он приложил руку ко рту. Мэг никогда не рассматривал убитых людей как еду для других людей. Сама мысль о подобном скручивала отбитые внутренности. И не ему одному. Чуть повернувшись, он увидел спящего на разложенном сидении нага, которого, как обычно, мучили кошмары. Теперь Мэг знал о приблизительном содержании некоторых из них и был этому знанию откровенно не рад. Становился понятен страх мадам Шанти, ее нежелание отпускать «чистого» с нагом, и страх жителей Лагаза, где, по словам нага, тот набедокурил.

Кот мурчал стиральной машиной, и будто пытался столкнуть хозяина с нагретого места, толкаясь мягкими лапами.

Поморщившись, Неджи Мэг ощупал себя и, удивившись своей живучести, потянулся за чемоданом с медикаментами. При этом Кот не прекращал мурчать и тереться об человека: пытался дотянуться до лица языком, выгибался, переворачивался и вновь начинал топтать его лапами.

— Может, вас оставить одних? — зевнул проснувшийся наг.  Голова у него сильно болела, а несло от него как от вино-водочного завода.

Неджи обернулся на голос. Пробежал взглядом по встрёпанному чумазому юноше в заляпанной кровью куртке с чужого плеча. Что-то было иным. Или это его отношение изменилось?

— С… добрым утром?

— Нет, засранец, с очень паршивым утром! — Аспид обхватил голову руками и отвернулся – здравствуй, похмелье. — Раз пришёл в себя, вали.

— Куда? — не сразу сообразил Мэг. Он смог приподняться и облокотиться на боковое сиденье.

— Из моей машины, из моей жизни и с территории Танрай, обратно в Крест!

— Зачем?

— А сам не сообразишь? — Аспид вернул сиденью исходный вид кресла, будто отгородился им от собеседника, так, чтобы тот не видел его, но слышал. — Ты знаешь причину! Видел!

Кот не обращал внимания на шипение нага, он продолжал мурчать и льнуть к хозяину, как страстный любовник. Людские страсти его не волновали, пока они не пытались стать угрозой жизни его хозяина.

— Видел, — подтвердил Мэг. — И признаю, это было довольно жутко. Ты действительно напугал меня.

Кадры прошедшего дня замелькали перед глазами Неджи Мэга. Особенно яркими были два: первый – раненный Аспид, говорящий ему бежать; второй – Аспид на его прицеле, растерянный и испуганный.

— Но я не понимаю, почему мы вновь возвращаемся к твоим попыткам от меня избавиться?

— С чего ты решил, что эти попытки прекращались?! — возмутился наг. Удивившись вопросу, он даже выглянул из-за сиденья и напоролся на напряженный взгляд «чистого».

— Ты в последние дни вел себя дружелюбнее…

— Ха! Дружелюбнее?? — от подобных слов у Аспида руки опустились, и голова стала меньше болеть. — Да ты хоть знаешь, сколько раз я желал твоей смерти?? Каждый раз я думал: отлично, сейчас он умрет и мне не придется его спасать! Мне не придется рисковать и умирать! А ты жив и здоров! Вопреки моему желанию от тебя отделаться!

— Если бы ты действительно хотел…

— И хочу! Но я же жаден как задница! Думал получить выгоду. В начале С тебя, потом ОТ тебя. А вместо этого нажил новых проблем ИЗ-ЗА тебя!

Мэг вначале вздернул брови, подумал над услышанным и неожиданно усмехнулся. Еще более неожиданными для Аспида были его следующие слова:

— Спасибо. За твою доброту.  

— Твою инкубаторскую мать! — наг вышел из машины, не желая больше вести этот странный диалог.

Только после его ухода Мэг позволил себе поморщиться и открыть чемодан с медикаментами.

— Кот, хватит. Мне уже лучше. Дай клея в кость залью и обработаю ушибы. Иди посмотри, что Аспид делает. Да, я тоже не в восторге от его поведения. Но мы решили… — кот зашипел и врач исправил: — Я решил пойти за ним.

Мозгосос глубоко вздохнул и потянулся. Выходить он не спешил, вначале вылизался, и лишь приведя шубу в порядок, соизволил выполнить просьбу Мэга.

Аспид лежал на сухой осенней траве, курил и отдирал с себя остатки чешуи. Он выглядел свежее и уже не пугал полустертыми следами крови – умылся. Но все еще пряно пах смертью и змеиной кровью. От этого запаха хвосты кота беспокойно дергались. Кот, прижав уши, наблюдал, как наг прячется за холмом и долго занимается самолечением. Переодевается и ходит взад-вперед, костеря живучего врача, на чем свет стоит. Потом костерит себя, а потом сидит, уставившись в одну точку. Заканчивает самокопания охотой на зайца. О питании напарника заботиться наг не желал, поэтому Кот отвлекся от наблюдения за сталкером и поймал Мэгу пищу, и очень удивился, когда тот отказался, продолжая лежать в кузове с болезненным видом. 

 Весь день Аспид и Мэг провели порознь. Думали над случившимся и зализывали раны. Однако, если на наге все заживало быстро, то «чистый» собирался болеть долго. Он выползал из джипа лишь в кусты и еле ковылял обратно. Вновь ложился на одеяло и ставил себе капельницу.

Лишь ближе к ночи ему полегчало, и он нарушил воцарившееся на долгие часы молчание. Вышел из джипа, облокотился на его нагревшийся бок и сказал:

— Аспид, у меня медикаменты закачиваются. Где их можно восполнить? 

— Где хочешь, там и восполняй, — наг штопал очередную снятую с трупа куртку и поддерживать разговор не желал. Куртка принадлежала одному из убитых культистов и ни чем особым не привлекала взгляд: дорогая, красивая, в крови и дырках, лишь нашивка портила вид.

Даже Аспид счел символику недопустимой. Череп, крест, роза накладывались друг на друга и все это на фоне ядерного гриба.

Если черепами, крестами и розами еще могли увешиваться различные касты молодежи, отождествляя себя с многообразными эпохами и верованиями. Даже кости могли показывать лишь бунтарский дух или перерождение, то рисунок ядерного гриба никогда не использовался в положительном смысле. С тех пор, как люди перешли на ядерное топливо, и целые города стирались в пыль из-за ошибок работ станций ядерной энергии, поднимающееся в небо облако в форме поганки могло символизировать только одно – смерть!

Голос Мэга, который не пожелал оставить нага в покое, отвлек от рассматривания нашивки:

 — Ты так злишься за то, что я узнал, что ты – дракон?

— Ты знал о драконах! — шикнул Аспид, пропарывая вместо ткани свой палец. Обозлился, скомкал куртку и швырнул ее в Мэга, тот поймал. — И вел себя как ни в чем не бывало!

— Мне в Лагазе сказали, что теплокровных нагов называют драконами. Но я не знал про… — врач задумался как назвать увиденное им превращение. Прежде чем он подобрал слова, и завязал от волнения куртку в руках узлом, сталкер предложил свой вариант:

— Неуправляемость и склонность к каннибализму?

— Эм… да. По поводу этого, — Мэг зло бросил куртку обратно Аспиду и сменил тон: — Какого хрена это вообще было?!

Наг поймал куртку и опешил. От спокойного врача крика негодования он не ожидал. Но повышенного тона прощать был не намерен:

— Не смей на меня орать, травоядное!

— Всеядное, — съязвил Мэг, — я спрашиваю, почему ты не предупредил раньше, что с тобой такое бывает? Я бы купил транквилизатор и носил бы его с собой!

— От страха язык разболтался, гляжу? — наг прищурился и напрягся. Он швырнул куртку обратно Мэгу. Врач увернулся, не смотря на костыль и общий болезненный вид. Языком болтать он не перестал:

— Да, я испугался. Потому что не знал, что делать!

— Стрелять, идиот! — в этот раз полетела вилка и консервная банка.

— Я не стреляю в друзей!

— Друзей! — наг захохотал, даже забыл бросить в увертливого «чистого» приготовленной для сна подушкой. — У меня нет друзей!

— А мадам Шанти?

— Я просто ей обязан.

— А алмаст Нерк?

— У нас взаимовыгодные отношения.

— Ты такой лжец! — заявил Неджи Мэг. — Ты это понимаешь?

Наг так опешил, что даже не смог сразу понять смысл оскорбления и отмахнулся со словами:

— Ты несешь бред! И я не собираюсь продолжать этот разговор! 

— Почему? Так страшно взглянуть правде в глаза?

— Какой еще правде?!

— Ты боишься себя! Боишься других людей! Ты трус!

Аспид разевал рот словно задыхающаяся рыба. Его, бросающегося в самые рискованные авантюры, пережившего множество драк и перестрелок, называли трусом? Ладно, лжецом: жизнь такая, что на правде далеко не уедешь. Но как смел этот, полжизни проведший в теплице овощ, обвинять его, всю жизнь борющегося за существование, в трусости?! Да, наг убегал, когда дело пахло жаренным, но не из-за трусости, а из-за понимания своей неспособности спасти жизнь, поступи он иначе. 

Наг оскалил ядовитые клыки и зашипел, делая один плавный шаг вперед:

— Не смей судить меня!

— Разве я сужу? Я делаю выводы, — Мэг неловко шагнул назад. Заклеенная кость еще не могла служить верой и правдой, а костыль был плохой заменой ноге.

— Выводы? Из чего же ты делаешь выводы? Разве трус стал бы возиться с тобой? Разве трус стал бы рисковать собой? Разве трус таскал бы с собой хреновы батареи?! Разве трус вообще бы ввязался в смертоубийственную авантюру?

— Конечно, нет. Но для самоутверждения… — от брошенного камня Мэг увернулся, от последующего за ним сапога – нет. — Для самоубеждения, — в ход пошел тюк с консервами, к счастью мимо, — Для самопознания, — нож просвистел над головой, — Иначе ты бы не придумывал оправдания себе, просто для того, чтобы помочь.

— Я не придумываю оправдания! Не думай, будто я хороший парень, просто из-за взбредших в башку прихотей!!! И я не трус! — новый снаряд полетел в Мэга и попал.

Оказалось, когда Аспид разбивал лагерь с обычными одеялами он вынес из машины и то, в котором лежали термоядерные батареи. При ударе, сверток раскрылся и раскидал ценный груз. Одна из батарей, у которой уже не хватало одной лампочки и трещина через весь корпус, лопнула окончательно. 

Аспид издал сиплый писк, Мэг прикусил губу. Оба парня смотрели на расколовшуюся батарею с ужасом, но только у одного из них была возможность убежать.

— Беру свои слова назад, я – трус, — убежать ему не дала сильная рука, поймавшая за локоть. Но не успел наг зло выдернуть конечность из захвата, как увидел, на что Мэг указывал:

— Тебе стоит на это взглянуть.

Странно удивленный голос «чистого» заставил-таки паникующего сталкера присмотреться. 

— Я не техник, но мне кажется, термоядерные батареи должны выглядеть внутри иначе…

— Твою инкубаторскую МАТЬ! — только и смог выдавить ошарашенный сталкер. — Это не термоядерная батарея! И даже не батарея! О, Хосподи! Мы были правы!!!

Из поврежденного корпуса термоядерной батареи выглядывала ампула ядовито зеленого цвета, в которой что-то призывно плескалось.

— И если теория о контейнерах была верна, то и теория о вирусе… тоже? — Мэг склонился над ампулой и протянул к ней руку.

— Не трогай, идиот! — Аспид побелел от страха. — Если это правда «привет» от Культа очищения мира, то…

— Если это правда вирус, то не имеет значения, подойду я ближе или буду подальше – я и ты уже заражены. Но если ампула не повреждена, — Неджи Мэг поднял треснувшую батарею и аккуратно вынул из него ампулу, — то все хорошо. Она не повреждена. Вирус не вырвался на волю. Хм, на ампуле этикетка.

— Этикетка? — поразился Аспид. — Может там еще и серийный номер есть?

— Есть.

— Ты серьезно?

Наг не выдержал и протянул руку, требуя показать, но Мэг не будто не замечал его жеста. Он изучил этикетку и пораженный прочитанным сказал:

— Да, и я даже знаю, откуда эта ампула, — сказал и повернул ампулу надписью к сталкеру.

Аспид скосил глаза на мелкие печатные буквы и почувствовал, что его челюсть отпала. На этикетке было написано: RG5SS19 - region 5 Scientific station 19 – скорлупа «чистых», один из их городов.

— Хосподи. Мэг, я правильно понял…? Мэг?!!

Когда Неджи вылез из джипа, он выглядел плохо, а поиграв с Аспидом в вышибалы, стал выглядеть как труп. В последний миг он успел передать Аспиду ампулу, затем медленно сел на землю и лег тяжело дыша.

— Поговорим позже, — пролепетал он и сжал зубы. На его живот лег Кот.

Все время разговора мозгосос лежал на крыше машины и смотрел на людей. Сейчас же он вытянулся на страдающем от ран Мэге, вновь изображая мощную стиральную машину.

Аспид непонимающе смотрел на разлёгшегося врача, на убивающий все и вся вирус в руках и только секунду спустя смог привести мысли в порядок. Упаковал ампулу в ящик для инструментов, предварительно вытряхнув оттуда весь метал и заложив вместо набивки так и не заштопанную куртку. Нашел еще одну заначку психов и сделал два больших глотка для успокоения нервов. Только после этого поинтересовался самочувствием Мэга:

 — Ты как, болезный?

— Хреново, но жить буду, — прохрипел врач с земли.

— А по виду – можно в гроб упаковывать, — пальто и кофта задрались, от чего стал виден живот врача, весь в синяках. — Или на мясной склад – отбивная.

— Ничего страшного, обычное внутреннее кровотечение.

— …! Если бы сегодня я не узнал о реальности смертоубийственного вируса, твои слова стали бы для меня главным потрясением. Мэг, ты с какого хрена не сказал о серьезности ран? Внутреннее кровотечение – это не шутки! Вот же… — Аспид потер ноющие виски. — Ладно, дурень, встать и перелечь в машину сможешь?

— Попробую.

Он попробовал, встал, после чего его пришлось ловить и транспортировать в кузов волоком.

— Прости, — сказал Мэг не открывая глаз, когда Аспид увидел причину столь плохого самочувствия Мэга. Левая часть брюха опухла, внутри тела врача копилась кровь. — Кажется разрыв селезенки. Не уверен.

— Тебе помочь? Заряд бластера в голову, камнем по голове, шею свернуть? Я могу.

— Не сомневаюсь. Просто дай мне отдохнуть.

Наг не имел понятия, как опасно для жизни людей разрыв селезенки, но не верил, что «чистый» обладал способностью ее восстановить без хирургического вмешательства, как мог, например, наг или ящер. 

— Уверен?

— Да. Я уже сделал все, что мог.

Аспид поймал себя на излишне заботливом тоне, совсем ему не свойственном и дал себе мысленную затрещину.

— Чувствую себя как игрушка на ниточках. Нитки дёргают, и она покоряется чужой воле, — под нос пробубнил Аспид, вставая на дежурство. Его ждала еще одна бессонная ночь. 

  Да и кто сможет спать, когда рядом вирус, теоретически способный уничтожить человечество?

«Я это не потяну», — признался наг себе и лег на покрывало. Ночь стояла звездная, из пустого диска вылез скромный ободок новорождённого месяца. Было тихо, уже не стрекотали вездесущие насекомые, лишь тихо шуршали в траве грызуны. — «Может, сбежать, оставить все на Неджи Мега? Нет, он тоже в одиночку не потянет. Никто не потянет. Разве что герой какой, из сказки».

Аспид вспомнил, что когда он был еще ребенком ему рассказывали об удивительных людях, которые брали на себя непосильные задачи и тянули их до последнего вздоха. Кончали те люди печально. Но их помнили за жертвы. Однако Аспид не желал причисления к героям, которым места не хватило среди живых.

— Довезти до столицы, получить вознаграждение и деру. Подальше, где потише.

Мэг проснулся, едва небо покраснело на востоке. Кот продолжал мурчать во сне, а разбитое тело уже не так сильно болело. А джип куда-то ехал.

— Куда мы едем? — он приподнялся и был сразу обруган сталкером.

— Лежи себе тихонько. Твоя селезенка не слизняк, регенится за сутки?

«Чистый» вернулся в прежнее положение и улыбнулся при следующих словах нага:

— И я не трус.

— Знаю, ты борешься со своими страхами. Трус бы так не смог, — он закашлял и долго молчал. Слишком долго, Аспид даже перегнулся через сиденье, проверяя, не умер ли он. — Я просто хотел тебя позлить. Не обижайся. Но твоя способность становиться берсерком и рвать врагов на куски, а потом их есть… это меня беспокоит. И я хотел узнать, как сильно ты должен разозлиться, чтобы обратиться. Прости, если задел твои чувства.

Аспид фыркнул и вернулся к лицезрению петляющей под колесами дороги. 

— Сильно, Мэг. Я должен буквально кипеть от боли и злобы, чтобы это вновь повторилось. У тебя нет шансов довести меня до подобного состояния. Если, конечно, ты не планируешь отрубать мне руки и ноги без наркоза. А затем посыпать срубы солью и танцевать вокруг покалеченного меня с бубном.

— Не планирую, — бледно улыбнулся врач и спросил: — Ты совсем не осознаешь себя, когда становишься драконом?

— Как сказать… — Аспид задумался. Он помнил свое первое превращение и желание быть кровожадным чудовищем. Помнил второе, когда дракон преимущественно нападал лишь на валмонов и покусанных им людей. Помнил он и третье, когда в голове злость смешалась с удивлением. Дракон знал, где прячется Мэг, но не тронул его.

— Скажи, как есть.

— Я никогда не встречал других драконов. Сразу после… — наг прикусил язык и тяжело вздохнул: — Когда я стал драконом, я переехал из Найра в Эй’ар и живу до сих пор. — Он сделал минутную паузу перед тем как продолжить: — Дракон не подчиняется мне, он делает то, что должен – защищает, атакует и поедает…

Рассказ вышел долгим.

Вот, что Аспид рассказал:

— Как ты знаешь, однажды в мире случился катаклизм, и все живые существа мутировали. Если не мутировали, то дохли. Наги – это одна из человеческих рас. Ученые Найра утверждают, что драконы – защитный механизм нагов. Будто мы жили в пещерах много тысяч лет назад, и нас постоянно пытались то сожрать, то заморозить. Климат с теплого постепенно менялся на холодный. Наги хладнокровные, как ящерицы и змеи, и похолодание вгоняло нас в спячку, а слишком долгое – убивало.

Эволюция нашла решение. Она просто попыталась сделать наг теплокровными.

Если ребенок или подросток оказывался в стрессовых условиях, в его крови образовались новые кровяные тельца, которые заменяли старые, и тело сильно нагревалось, менялось. По сути тело становилось коконом для выращивания в нем иного существа: ядовитого, сильного, агрессивного, теплокровного и не впадающего в спячку. Это и называлось драконами.

Единственное, для чего служили драконы – защита племени! Скажешь – удобно? А я отвечу – нифига! Для появления драконов племени приходилось зачастую платить кровавую дань. Ведь иногда появления драконов даже не планировалось, просто была слишком холодная и долгая зима. Или во время спячки на наг кто-то нападал.

Итог таков. Наги просыпались и узнавали, что половины их племени нет. Часть съели хищники или они замерзли, а других съели свои же собратья, ставшие драконами. А тех, кто уцелел, они унесли в теплые норы или согрели своими телами. Я не знаю.

Но стать драконом взрослый наг не мог, только ребенок или подросток.

Дети, замерзающие или атакованные, проходили мучительные изменения, и если не было иного выхода, поедали собственных матерей и всех, кто были рядом, пытаясь утолить ужасающий голод. Затем организм новорожденного дракона перестраивался, и в мозгах переключался тумблер целей с «кого бы сожрать» на «как всех защитить». Но потом стали появляться такие, как я. Теплокровные наги, не находящиеся в состоянии дракона постоянно, но все еще способные в него впадать. Или уже никогда не впасть, как повезет. Нужно от трех до семи жертв. Не целиком. Печень в основном. И разум возвращается.

Мне хватило одной, чтобы вернуть понимание происходящего, а дальше я и мой голод были солидарны.

Тут Аспид растянул губы в горькой улыбке и произнёс:

— Прошли тысячи лет, наги больше не живут в норах и пещерах, мир стал более цивилизованным, а драконы все еще появляются в мире.

Мэг слушал молча. Ощутил боль Аспида, просачивающуюся через рассказ, и не смог спросить: что же с ним случилось, из-за чего он стал драконом. Понял, что страх перед людьми, сложности с доверием появились сразу после этого.

Мадам Шанти называла Аспида приблудным ребенком и сочувствовала ему. Когда она разоткровенничалась с Мэгом, он узнал, что наг был близок к самоубийству, когда мадам нашла его. Она говорила:

— Я глазам не поверила, через пустыню шел ребенок. У меня просто не было выбора, кроме как подобрать его и отмыть. Жаль, душу выполоскать не удалось. И никому уже не удастся.

Тогда Мэг налил ей еще бокал и спросил:

— А мне удастся помочь ему?

— Не надейся, хороший мой, просто оставь его в покое. Все равно он ни с кем не может быть достаточно долго, чтобы научиться вновь доверять. А если ты раскроешь его секреты, он убьет тебя. Поэтому даже не пытайся.

Неджи Мэг вспомнил тот диалог и усмехнулся: он не послушался и пытается.

Вместо вопросов об услышанном он спросил:

— Ты так и не ответил, куда мы едем.

— На территорию Харей, в столицу Зайнар. Забыл? Ищем вирусологов.

— Подожди, — Мэг приподнялся на одеяле, — у меня другое предложение. Поверни к RG5SS19. Давай найдем автора вируса.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *