1.     Создание идеального человека

Новая партия крепко спелёнутых младенцев медленно двигалась по конвейерной ленте в ясли. Инкубатор вновь остался пустым, чтобы целых 3 месяца провести на карантине.  А затем в каждой из скорлуп будет плавать новая, уже начавшая делиться, клетка, через девять месяцев должная стать человеческим существом.

Тысячи младенцев: кто тихо, кто попискивая, по одному достигли точки, в которой им предстояло провести часть начавшейся жизни. Никто из них не осознавал ни своего счастья появления в этом мире, ни своей удачи перехода из инкубатора в ясли. Даже не подозревая об участи непрошедших проверку на годность. Еще никто из них не знал, для чего они выращены, для чего были клеймены и по чьей прихоти их день рожденья в один день, и они похожи, как бывают похожи сестры и братья.  Они не могли еще даже представить, что никогда не обратят на эти факты внимания и до конца своих дней не поймут бесчеловечности системы.

На плечах всех младенцев красовался набор букв NGMEG дальше шел ряд и номер. У одного младенца он был 1s6n. Что говорило о его местоположении в инкубаторе – первый ряд, 6 номер. И, как и все прибывшие в ясли младенцы, он ни чем не выделялся: здоровый ребенок весом больше трех килограмм, награжденный генетикой черным цветом волос и зелеными глазами. Эта эстетическая особенность, как и светлый цвет кожи, была передана большинству младенцев. Лишь у единиц были голубые и карие глаза. И лишь пара детей отличилось светлым цветом волос.

Взрослые люди в белых халатах прохаживались между рядами кроваток и делали записи в своих компьютерах. Синтетическая пища в стерильных бутылках, натянутые четки, выполненные в черно-белой гамме. И так до момента, пока дети не сумели встать, держась за прутья. Тогда их переводили в следующую комнату, не сильно отличающуюся от первой.

Ребенок под номером 1s6n  рос, ничем не выделяясь из общей группы. Причиной этому было вовсе не то, что тех, кто выделялся неустойчивым психическим поведением или агрессией, уводили и не возвращали назад. Дело было в генетически модифицированном коде и воспитании. На каждые пять детей приходился один воспитатель, который никогда не повышал голос, никогда не говорил ничего лишнего. Комнаты идеально белые, чистые. В них всегда пахло дезинфицирующим средством. Одежды также отличались светлыми – белыми и бежевыми – тонами. У детей – туники, у взрослых – халаты. Из игр – социально адаптирующие программы. И так из года в год. 

Тела постепенно менялись вместе с прожитыми годами. Каждую неделю проводилось медицинское обследование.

Если бы NGMEG 1s6n  спросили бы о первом доступном ему воспоминании, он бы не смог ответить на этот вопрос. Однообразные дни слились в единую сплошную белую линию на белом фоне. Так было до перехода в общеобразовательный блок. На этот момент всем детям под буквами NGMEG было по шесть лет.

У каждого своя парта. Свой компьютер. Своя ручка и карандаш. У каждого почти в одно и то же время кончаются карандаш и чернила в ручке. Почерк влиял на заполнение страниц в тетради, каждую из которых проверяли не только на наличие ошибок, но и на почерк. Именно тогда 1s6n заметил, что у девочки, сидящей впереди него, буквы выходят тоньше, а наклон влево. А у мальчика, сидящего за столом слева, буквы выходили толще, чем у него. Казалось, такая мелочь. Но именно она заставила 1s6n понять свою особенность. Никто не мог написать буквы так, как писал он. Это было его первое воспоминание. О своей особенности.

Комната каждого ребенка изолирована от следующего. В каждой комнате стол, стул, кровать. Отбой строго по часам, проснуться в шесть и – на зарядку, учеба, сопровождение в комнаты, домашние задание, запертые двери, отбой и с утра все по новой.

Как и все дети, он четко следовал системе, не задаваясь вопросом, почему за год их группа в тридцать человек  стала меньше на двенадцать детей. Их осталось восемнадцать. А еще через год их осталось пятнадцать. Он даже не знал их номера.  А еще через год у него появился первый друг.

Шел третий год обучения, когда 1s6n внезапно понял что хочет узнать номер девочки, сидящей впереди него. Но ему потребовался не один месяц, что бы придумать, как это сделать. Поступок, чуть не стоивший ему выбраковки, был спонтанным решением. Он оторвал уголок тетрадки, на котором написал: «Я 1s6n, а ты?». И передал записку ей во время смены преподавателей. И она точно также ответила, на том же оторванном уголке: «5s3n». Две буквы и две цифры внезапно сделали 1s6n самым счастливым ребенком. И он продолжал спрашивать 5s3n все на том же уголке. Так он узнал, что ей нравится анатомия больше математики. Что волосы она заплетает в косу, чтобы не мешались. Что щурится от того, что плохо видит вдалеке. И о том, что при беге у нее колет в боку.

Оторванный уголок был исписан так, что стал из белого синим. А 1s6n хотелось знать о 5s3n больше. Ему хотелось поговорить с ней. Однако такой возможности им не давали. Не было времени, которое дети могли бы назвать переменой. Преподаватели менялись за минуту, и начинался новый урок. Однако 1s6n нашел возможность пообщаться с 5s3n. Впервые это случилось на утренней гимнастике. Во время пробежки, мальчик придержал темп, подстраиваясь под 5s3n, и впервые заговорил.

— Мне нравится твой номер. Он красиво пишется.

Девочка скосила на него глаза и улыбнулась. Она так ничего и не сказала, но эта улыбка стоила многого.

В тот день 1s6n долго выводил в тетради пальцем ее имя. Вновь поговорить им удалось в очереди на медицинское обследование. Именно там он узнал, что не он один испытывает рвение в общении. Дети будто разбились на пары и даже тройки. Они переговаривались на узкий спектр тем, касающихся в основном учебы. Им просто больше не о чем было говорить. Их мир – узкая полоса, закрытая сфера, как и понимание происходящего в нем.

— Можно я постою с тобой? — спросил он у 5s3n.

— Да, стой, — был ему ответ.

И этого было достаточно – рассматривать девочку, внешне похожую на него: те же черные волосы, зеленые глаза и светлая кожа, отдающая бледностью. Но было многое, чего он никогда не видел в себе. Выражение глаз 5s3n отличалось: не спокойное, как у него, а настороженное. Губы то и дело превращались в тонкую линию. 1s6n казалось, будто она в любой момент готовится прыгнуть в сторону, как будто уклоняясь от летящего меча, который она не могла отбить.  Ему хотелось узнать, отчего она такая, но он не знал, как спросить.  И пока тянулась очередь, говорил с ней о ее любимой анатомии. Сам 1s6n полюбил этот предмет только благодаря 5s3n.

Медицинское обследование ничем не отличалось от предыдущих. В кабинет входили по одному. Но не выходили, выход был через другую дверь. Зрение, слух, кровь, все тщательно проверялось, записывалось и ребенка отпускали. Мальчик хотел подождать 5s3n, желая еще поговорить, но стоило выйти из кабинета врача, как его сопроводили в свою комнату.

Их дружба продлилась три года. А потом 5s3n исчезла. Это случилось очень неожиданно для 1s6n. Шел уже шестой год обучения, и они все чаще находили время перекинуться парой слов, как неожиданно, после медицинского обследования, она не появилась на занятиях.

5s3n однажды сказала ему, что такое возможно. И если она вдруг исчезнет, то он не должен даже пытаться спрашивать о ней. Она всегда была настороженной и будто чего-то боялась. Впервые 1s6n понял, чего именно, только когда это уже произошло. Но ничто не могло ответить ему на вопрос, куда же делась его подруга и когда она вернется. И почему в их группе всего девять человек? Их не учили подобному. Их не учили мыслить самостоятельно. Личности были подогнаны под определенную черту, пересечь которую означало исчезнуть, как это произошло с 5s3n.

Не смотря на незнание и непонимание, впервые за много-много лет 1s6n проснулся в слезах. Он уже видел свои слезы, когда мальчик 7s1n бросил мяч чрезмерно сильно, но тогда они полились из его глаз от боли. Причину же этих слез 1s6n объяснить не мог.

В его тетради все чаще мелькали выведенные красным «100%» по анатомии. Такой же бал был и на многих других предметах, однако были и те, по которым больше 60% получить не удавалось. Нельзя сказать, огорчало это 1s6n или нет. Это принималось как факт. Однако он знал, что у 3s9n оценки лучше.

В шестнадцать лет 3s9n стал другом 1s6n. А благодаря тому, что появилась возможность общаться не только в очередях на обследование (был введен предмет «общение») эти двое могли подтягивать друг друга по предметам. Но 3s9n был не самым приятным собеседником. Отчего-то его знания по предметам стали единственной привлекательной чертой для дружбы. 1s6n не мог никак найти что-либо помимо них. Того, что увидел в 5s3n.

Все изменилось через год, когда помимо учебы 3s9n стала интересовать светловолосая 18s1n. И с ним стало не так скучно проводить время.

Урок общения был одним из немногих, где можно было открыто говорить друг с другом. Более того, нужно было сидеть лицом к собеседнику. И каждый раз 3s9n обсуждал достоинства 18s1n, хотя, как не смотри, все их видели невооруженным взглядом. Но друг явно говорил о чем-то еще помимо длинных светлых волос, больших зеленых глаз и хорошо сложенной фигуры. Нечто, что нельзя увидеть. Это дарило 1s6n томление и заставляло краснеть.

По урокам анатомии он знал, как выглядит женское тело внутри и снаружи, и ничто из этого не могло его удивить. Однако вот так открыто обсуждать с кем-то отличия женского тела от мужского 1s6n находил приятным.

Ранее знание всех этих особенностей и подавление инстинктов на уровне кода не дало этим людям резвиться в сексуальном плане.  Можно сказать, они не понимали значения разности полов на должном уровне.

А однажды 3s9n спросил неожиданно:

— Почему ты не состригаешь волосы? Они такие длинные. Хочешь, чтобы тебя принимали за девушку?

— Нет, почему ты так решил?

Волосы у 1s6n обрамляли лицо и достигали плеч. Сам он не считал их длинными, но на фоне других парней это его несколько выделяло. Как правило, именно девушки оставляли длину своим волосам. А парни старались укротить их насколько могли.

— Так почему не стрижёшь?

— Мне нравится, как я выгляжу.

Это было своего рода признание. 1s6n действительно испытывал некоторое эстетическое удовольствие, разглядывая себя. Ему нравилось в себе все: от прически до своего роста, который за последний год стал на сантиметр больше. Юноша превосходил по росту в своем классе многих, но был жилист и худ, что также ему в себе нравилось. А вот легкая полнота друга, наоборот вызывала недоумение.

Оказалось, его считали привлекательным объектом не только он сам, но и девушка 2s6n. Она начала подсаживаться за их стол, что мешало говорить о 18s1n с 3s9n. Было неожиданным открытием то, что перед другой девушкой сложно говорить о 18s1n. Зато новая собеседница принесла немало пользы в разнообразии их бесед. Но ее поступки приводили 1s6n в полное недоумение. Она старалась вступить с ним в тактильный контакт. Брала его за руку, пыталась прижаться, а однажды коснулась своими губами его. Неожиданный, странный и пугающий опыт. Однако с ней случилось тоже, что с 5s3n. После медицинского обследования она исчезла.

Странно, но именно исчезновение этой приставучей и немного пугающей девушки заставило его серьезно задуматься о том, где же те, которые внезапно исчезли. И спросить об этом друга. Тот тоже не знал ответа, но внезапно напрягся, совсем как 5s3n, прося никого больше об этом не спрашивать. Впервые 1s6n понял, что не знает что-то очень важное. И он начал наблюдать за окружающими его людьми в новом ракурсе. Оказалось, юношей вокруг гораздо больше, чем девушек. По неизвестной причине девушки исчезали гораздо чаще. А еще он открыл для себя внешнее отличие их учителей. Те были и возрастом старше, и овалы лица совсем иные, и цвет волос каштановый, и глаза у всех карие. Все учителя также были похожи между собой, как были похожи ученики. Такое совпадение показалось необычным. Но развить мысль не удалось. Понял только одно: если не хочешь исчезнуть – не выделяйся.

Так он и поступил, даже не вникая в значение слова «исчезновение», 1s6n дожил благополучно до двадцати одного года.

За это время случилось несколько событий, повлиявших на него. Первое – это распределение по факультативам. Ему сказали: «Твое призвание – медицина», и 1s6n углубил знания об анатомии. Но не смог понять, почему он должен резать людей, и почему те не двигаются. Так в медицинском классе юноша познакомился с понятием смерть. Но не сразу осознал значение этого страшного феномена. Те, кто попадали ему под нож, имели надпись на плечах, отличную от NGMEG: EBSG, CGFG, EGIR, NGFG. Большинство из этих людей выглядели младше, порой совсем дети. Но попадались и те, кто старше.

 Осознание пришло, когда на его столе оказалась девочка двенадцати лет с каштановыми волосами и голубыми широко распахнутыми глазами с клеймом на плече EBSG 2s7n.

Не притронувшись к ней скальпелем, 1s6n ощутил сильную дурноту. Его вырвало, и он потерял сознание. А когда NGMEG 1s6n пришел в себя под стеклянным колпаком, то впервые испытал настоящий страх. Он посчитал происходящее исчезновением. И был частично прав. В тот момент решалась его судьба, наделившая 1s6n талантом медика, которым побоялись разбрасываться. Его не выбраковали. Но в изоляции, на карантине 1s6n провел больше недели.

Возвращение ранее исчезнувшего воспринялось как явление создателя. Тот, кто исчез, внезапно вернулся – и все захотели пообщаться с ним.

И вот, когда ему исполнилось двадцать два года, ему объявили: «Ты покидаешь «инкубатор». Твоим местом временного существования станет «скорлупа», где ты будешь работать на благо обществу и во имя сохранения человечества до срока истечения годности».

Было сказано много слов восхищения, похвалы и возвышенных эпитетов, которые мало интересовали 1s6n. Он покинет инкубатор и будет доставлен с другими подобными ему под «скорлупу». Это было то, ради чего все долгое время учились и работали, то к чему готовили детей с момента рождения. И вот – свершилось!

Ему выдали белую сумку и приказали собрать необходимые вещи. Таких было мало, как и у любого жителя инкубатора. Комплект одежды белого цвета, носки, белье, сохраненный исписанный клочок бумаги с красивым почерком 5s3n. Но самое главное – это медицинские инструменты. С ними юноша не согласен был расстаться, и ему не стали запрещать. Инструменты заняли девяносто процентов сумки. Скальпели, шприцы, медикаменты, трубки, завариватели, расширители и многое другое.

Перед тем, как 1s6n покинул комнату, в которой ничего не изменилось за все прожитые в ней годы, юноша внезапно тяжело вздохнул. Осмотрелся и вышел.

Он никогда не был в этой части инкубатора и никогда раньше не видел кораблей. Он даже никогда не видел окон и никогда не задумывался, как выглядит внешний мир. Поэтому застыл перед стеклянным экраном, всматриваясь в непонятный, пугающий, невероятно красочный мир. Ему уподобились и другие покидающие инкубатор. Всего их было  шестьдесят три. Кое-кого он даже знал, а один даже учился вместе с ним.  

Юноши и девушки отлипли от экрана и стали рассаживаться по местам. Уже стоя перед довольно массивным транспортом, призванным летать из города в город, 1s6n немного пожалел, что совсем не понимает технику и видел эти машины лишь в учебнике. И не может им восторгаться как другой юноша, активно рассказывающий знакомым про обшивку и крылья корабля. Не может оценить обтекаемость форм и обещанную скорость. В корабле были окна, так что все люди, кроме пилота, вновь прилипли к стеклам, всматриваясь во внешний мир.

Юноша забыл обо всем на свете, восторгаясь осознанием безграничности мира за пределами инкубатора. И почему он раньше не мог этого понять, и не спросил, и не заинтересовался? Отчего даже сейчас, смотря на многообразие цветов, резавших глаза, на камни, деревья и растущую траву он не может до нее дотронуться? Даже не так, он не может этого захотеть. Будто нечто внутри не дает ему возжелать запретный плод. 1s6n отвернулся от стекла.

Первый день пути прошел идеально гладко. Юноши и девушки вели неспешные разговоры, корабль летел, за окнами простирался неизведанный мир. Будущее предопределенно. У каждого из людей на этом корабле была расписана вся дальнейшая жизнь. Все они из NGMEG. 1s6n станет врачом. Вот этот парень 1s17n будет выправлять работу оборудования. Этот 7s4n выращивать бифидобактерии. А эта девушка 9s13n разбирается в технологиях, она станет техником. А пилот довезет их до «скорлупы» и повернет обратно за новой группой.

Но ни одна из начертанных целей не исполнилась.

2. Другой человек, не такой как ты

Все произошло максимально неожиданно. Толчок, крики, тяжесть и потеря сознания.

Гул в голове возрос в нечто невообразимое. Виски давило, по лицу текло липкое и соленое. Боль привела в чувство, достаточное для понимания – произошло непоправимое. 1s6n попытался пошевелиться, но тело плохо слушалось и было чем-то придавлено. Потребовалось некоторое время, что бы скинуть с себя лишний груз, оказавшийся мертвым телом. Но не успел юноша отойти от первого шока, как понял: он лежит на еще одном, не подающем признаки жизни человеке. Да и как бы этот человек мог жить без головы?..

Корабль разорвало на части. Юношу не убили ни взрыв, ни падение благодаря удачному стечению обстоятельств: по воле случая он оказался в клубке тел, смягчивших удары. Недалеко от 1s6n горел кусок металла, некогда бывший частью корабля. Повсюду лежали мертвые тела, ошметки, разорванные сумки, и распространялся отвратительный запах жжёного пластика и потрохов. Над головой распростерлось плотоядное синее ничто, взирающее вниз и, казалось, жаждущее затянуть в себя раненного человека. По нему ползли белые облака-руки и скалилась пасть солнца. Никакие спасательные корабли не кружили в поисках выживших.

— Как же так… — только и смог произнести юноша в попытке подняться.

Чудовищная боль пронзила все его тело, заставив вновь лечь на чьи-то бездыханные останки. Его трясло от страха и боли, в голове нарастала мысль о смерти. Он никогда не видел, как что-либо умирает. Юноша лишь знал, мертвые больше не двигаются, как и тела на его операционном столе. И 1s6n остро осознал: он не хочет умирать, но умрет.

Только знание медицины не дало лишиться рассудка и вернуло возможность мыслить холодно и здраво, как он привык. Настал его черед быть телом на столе, пройти последний экзамен профпригодности. Завалить его означало исчезнуть.

Юноша начал с оценки своего состояния, ощупывая себя. Два перелома, одна гематома, разбита голова, невероятное количество ссадин и синяков. Знания о лечении – только в теории. Все тела, которые он когда-либо оперировал, были не только мертвыми, но и без единого увечья. Однако обо всех ранах 1s6n знал из учебного материала. Нужно было найти свои инструменты и вылечить себя.

Его никогда не учили бороться с болью, страхом, и действовать в нестандартных ситуациях. Юноша ничего не знал о подобном. Все, что у него было – это понимание, что если не найти свои инструменты, то его жизнь закончится. Он исчезнет как его подруга, превратится в бездыханное тело на столе, станет учебным материалом. Хотя кому он нужен здесь? Нет, его тело просто разложится на составляющие, как бактерии в пробирке.

Боль ослепила глаза когда 1s6n приподнялся и, стараясь не тревожить сломанное ребро и не раздробить кость ноги сильнее, начал осматриваться по сторонам. Пришлось ползти: его сумки по близости не было, возможно, ее уничтожило взрывом или откинуло на сотни метров. Встречая на пути изувеченные тела, продолжая тяжелый путь вперед, ему показалось, что справа раздался стон. Кто-то из людей был жив, или с ним заигрывает воображение – для юноши это не играло роли. Он едва ли мог помочь себе и никак им. Его сумка обнаружилась недалеко от вырванного пассажирского кресла, на котором, возможно, сидел совсем недавно он сам.  В отличие от разодранной сумки, из которой выпала часть одежды,  чемодан с медицинским оборудованием оказался цел. Несгораемый ящик сберег все необходимое.

Расстелив клеёнку и сняв с себя одежду, перепачканную в крови и грязи, 1s6n лег на приготовленное место, решив рассмотреть вначале изувеченную ногу. Все было не так плохо. Первое, что он сделал, это вколол достаточную дозу обезболивающего, надеясь не потерять сознание. Впервые 1s6n делал операцию живому человеку, и этот человек – он сам. Боль заставляла задыхаться, но юноша понимал, по-другому нельзя. Он бы свернулся клубочком и поплакал, но возможность лишиться ноги отрезвляла и не давала остановиться. Себя без ноги 1s6n представить не мог. Поэтому скуля, крича и истекая потом юноша работал над переломом. И только когда нога была крепко перебинтована и зафиксирована, он занялся основной проблемой – сломанным ребром. Уже при осмотре понял: нужна еще одна операция. Почти невозможно, слишком неудобно, не видно. Но и выбора не было. На помощь 1s6n не надеялся. Он даже о ней не думал.  

Крик юноши разнесся далеко за пределы кораблекрушения. По лицу текли слезы, а пинцет убирал осколки кости, лазер останавливал кровотечения, щуп сцепил переломанное ребро, превратив в целое. Жидкая кость залила трещины. Наконец, можно было убрать расширитель и зеркало. Быстро запаяв все лазером и наложив тугую повязку, 1s6n обессилено закрыл глаза.

Умрет он или выживет, ответ на этот вопрос только предстояло узнать.

 

Когда раздался страшный крик боли, сталкер Аспид находился уже на пути к рухнувшему с неба кораблю. Крик на пару минут заставил затаиться под скалой, прислушиваясь к звукам. Возможно, на место кораблекрушения пришли другие охотники за сокровищами и убивали раненых. А возможно, туда забрел дикий зверь и играет в санитара леса.

Обождав немного, сталкер вновь поспешил к желанному месту. Как ни как, а было большой удачей оказаться рядом во время такого яркого события, как крушение корабля «чистых». Кто знает, какие сокровища они могли перевозить.

Надежда наживы рухнула, стоило Аспиду увидеть вместо желаемых сокровищ гору хлама. К хламу он отнес все трупы, обломки, осколки, в общем, все, что нельзя продать. Тщательный обыск трупов выявил у мертвых людей отсутствие ценностей. Продать трупы возможности не было, так как для них требовались определенные условия транспортировки. Найденные сумки также не отличились важностью. А для оценки кучек проводов не хватало технических навыков. Но вот то, что нашлось в отдалении, привело сталкера в восторг, замешательство, недоумение и ужас.

На расстеленной клеёнке лежал молодой «чистый» человек, обляпанный кровью, а рядом с ним небрежно валялись медицинские ножи и оборудование, часть из которых блестели от свежепролитой красной жижи. Как смог понять Аспид, найденный им юноша резал сам себя, вернее, делал операцию сам себе. Подобному стоило поаплодировать. Мертвым, правда, не аплодируют, но Аспид не отличался соблюдением моральных норм. Да и при ближайшем осмотре человек оказался жив.

— Живой, значит, — приседая рядом и алчно рассматривая оборудование сказал сталкер. — Ты уж прости, живых я не люблю.

Он взял в руки скальпель, повернул к себе лицо будущего трупа и удивленно охнул, сразу же убирая нож в карман: «Вот это красота. Чистокровный человек, да такой симпатичный – небывалая удача. Если выживет, я за него много-много денег срублю!»

Аспид уже вспомнил все рабовладельческие заводи, когда со слабым стоном 1s6n приоткрыл глаза и увидел мутную, казалось, человеческую тень. Раненый просто смотрел, но не просил помощи и не ждал ее. В его воспалённых глазах плавало море боли, через которое светились искры желания жить. Поняв, что чего-либо ожидать от пришедшего на его крик человека не стоит, 1s6n дрожащей рукой потянулся к чемодану. Он несколько раз доставал оттуда ампулы, рассматривал их, ощупывал, пока не нашел нужную. Взял шприц и вколол себе содержимое.

— Ты врач?

Внеплановый работорговец начинал понимать, какое золото к нему попало. Аспид удостоился слабого кивка. А затем «чистый» вновь обмяк, закрыв глаза.

Сталкер решил: игра стоит свеч.

 

Темно. Много неизвестных запахов, нисколько не похожих на инкубаторские. Тупая боль в теле и сильная слабость. Вот немногое из ощущений 1s6n, после прихода в себя. Но самым неожиданным открытием стало тепло. Чужое, приятное, согревающее тепло, которое имело источник. Этот источник ровно дышал, обнимая раненого, и прижимался к боку. Тактильный контакт среди людей инкубатора являлся нераспространённым методом общения, обычно заключавшийся в касании рук. Лишь однажды к 1s6n прикоснулись губами. И это испугало его. А сейчас к нему жались всем телом. Растерянность медленно превратилась в страх и, не смотря на боль в теле, 1s6n постарался отодвинуться, что вызвало недовольство со стороны «грелки» и его сжали сильнее. Дало знать заклеенное ребро, и юноша издал короткий болезненный стон. И этот короткий звук привел сталкера в боевую готовность. Он не просто проснулся и вскочил. А проснулся, сел и, не медля, приложил к незащищённой шее 1s6n ранее прихваченный скальпель.

Красные глаза, пугающие своей нереальностью и яркостью цвета, смотрели в наполненные страхом и непониманием зеленые. Раненый не пытался ни сопротивляться, ни как-либо себя спасти. Он просто не понимал ситуации, в которой оказался. Никто и никогда не пытался причинить ему вред специально. Он даже не мог предположить, что в данный момент его могут легко убить. Просто смотрел в пугающие красные глаза, не стараясь рассмотреть их обладателя целиком. Внезапно настолько яркий цвет пленил его, заставив забыть о боли. Наконец, Аспид убрал скальпель и, неудовлетворенно пробубнив извинения, укрыл его ранее скинутым пледом, отошел на пару шагов, рассматривая медицинский нож с задумчивостью мясника.

— Есть будешь? — неожиданно спросил сталкер, удивив сам себя. В его планы не входило тратить запас пищи на трофейного человечка. Однако он резко менял планы, наблюдая удивительную покорность брюнета. Еще до пробуждения, Аспид изучил «чистого», отметил хорошо развитое тело, но уж больно худое, соответствующее высокому росту юноши. Если в инкубаторе 1s6n можно было назвать обычным человеком, то во внешнем мире этот человек представлялся чем-то из ряда фантастики. Особенно Аспида поразило наличие малого количество ребер – всего двадцать четыре. И довольно аккуратное, с мягкими линиями лицо. Сталкера удивило даже то, что у человека было пять пальцев на каждой ноге, повторно удивило по пять пальцев на каждой руке. 

Для Аспида все это казалось ненормальным, и он продолжал рассматривать столь необычный экземпляр человеческой расы.

В свою очередь 1s6n изучал взглядом необычное существо, укрывшее его пледом. Именно существо, назвать стоящего рядом «человеком» у юноши не повернулся язык. Ни в одном учебнике не было указано ничего подобного. Даже учитывая отсутствие в программе обучения инкубатора урока биологии (была только анатомия), они никогда не проходили уродства и мутации. Поэтому 1s6n мог в уме назвать сталкера только существом. Он ни разу даже на картинках не видел настолько ярких глаз, которые просто загипнотизировали его, не давая долгое время переключиться на другие особенности необычного тела. Когда он смог, то был безмерно удивлен.

Тонкие брови, маленький нос с узкими пазухами, тонкие сжатые в линию губы и кожа бронзового оттенка. Но если все это еще могло теоретически принадлежать человеческому существу, то строение черепа разрушало хрупкую иллюзию. Оно не было овальным, скорее ромбовидным. И углы приходились на клиновидную кость, от чего менялась форма глаз. Глаза были вытянутой формы и острые по краям, словно разрезы кровоточащей раны. Знакомые Аспида сказали бы, что его глаза похожи на миндалины. Угол клиновидной кости резко уходил вниз в узкий подбородок. Тонкая шея, узкие острые плечи и полное отсутствие талии. От плеч тело плавно перетекало в стройные длинные ноги и будто не имело видимых бедер, руша все законы анатомии.

— Повторю вопрос: жрать будешь?

Аспид повел плечами, его вновь удостоили лишь кивком. Слегка обнажая в улыбке вполне нормальный человеческий набор зубов, он вскрыл пару консервов и одну хотел отдать 1s6n, но руки пережившего кораблекрушение тряслись, не давая возможности удержать жестяную банку. С тяжёлым вздохом, сталкер помог приподняться раненому и начал кормить того с ложечки, неудовлетворенно отмечая, как медленно жует его трофей. Сам же Аспид всегда жадно и быстро заглатывал пищу, не жуя. Именно так он и поступил со своей порцией, как только накормил 1s6n. При этом все время ему в рот смотрел растерянный 1s6n, а Аспид старался не обращать на него внимания, сосредоточившись на еде.

Когда консерва кончилась, сталкер задумался, что делать дальше. Он обогрел и накормил совершенно постороннего человека и собирался продать его в рабство. Чистокровный «настоящий» человек – большая редкость на свободных землях. И за него готовы были платить большие деньги, которых могло хватить на всю жизнь. Совесть не могла мучить Аспида по причине своего отсутствия. Точно также его не могли мучить правила марали и человеческие нормы. Скорее сталкера беспокоила доставка этого трофея в целости и сохранности до пункта приема. Целостность и без того уже была нарушена. Человек страдал от ран, а будущий работорговец не обладал знаниями, достаточными, чтобы оценить повреждения.

Вылезала куча вопросов, например, о пропитании. Консервов осталось всего ничего, а играть в добытчика – рисковать самому стать добычей. А потом, вдруг он тут потратит кучу времени и ресурсов, а окажется, что человек не сможет сам ходить? Аспид не мог его нести, а на этой пустоши не добудешь телеги, не говоря уже о более продвинутой технике. Но даже если он сможет идти, то как его защитить? Хищники не делят добычу по рыночной стоимости: сожрут и не подавятся. И плакали денежки.

Было ясно только одно, ближайшие пару дней этот человек будет лежать и набираться сил. А Аспиду придется о нем заботиться, если не передумал разбогатеть.

— Отлично, всегда хотел завести нечто бесполезное, но дорогое, – произнес сталкер, садясь по-турецки и вгрызаясь взглядом в до сих пор молчащего человека. — Говорить умеешь?

В ответ кивок.

И без того большие глаза Аспида стали еще больше.

— А почему молчишь?

1s6n ответил так:

— Слова не требовались.

Нервная улыбка на тонких губах сталкера сообщала о раздражении и недоумении. Будто бутылка спирта соизволила пойти на диалог. И невероятно, и выпить хочется.

Юноша из инкубатора медленно приходил в себя, начиная замечать, что находится он не у разбившегося корабля, а в странном помещении, с потолка которого росли сосульки, а стены покрывали неровности. Рядом – только это накормившее его существо, которое смотрит на него растерянно и сердито. Он чувствовал себя гораздо лучше после еды из странной банки со странным составом, отличающимся странным вкусом. В инкубаторе пища была спрессована в жесткие лепешки, почти не имеющие вкусовых особенностей, запивали их мутно-белой жидкостью. Не вызывающие аппетит воспоминания, в отличие от недавно съеденного. Резкий вкус, буквально пробудивший его, все еще ощущался во рту. От него выделялась слюна и хотелось еще этой странной пищи. Однако, увидев, как быстро и жадно поглощает еду накормившее его существо, 1s6n растерялся. Никто и никогда не ел при нем быстро и так жадно. Тем более, так неаккуратно. А потом не облизывал свои руки и губы. Все это было для него слишком странным. Если бы 1s6n когда-либо видел животных, он бы сравнил поведение Аспида со зверьком. Однако единственную жизнь, которую наблюдал 1s6n, помимо людей были бактерии под микроскопом.

— Хватит меня гипнотизировать, — рассердился Аспид. — От твоего взгляда я не растаю и не уплыву. Давай лучше познакомимся, нам придется провести вместе некоторое время. Меня зовут Аспид. Можешь добавлять к нему слова типа: о великий добродетель, добрая душа, защитник сирых и убогих, и подбиратель падали, судя по последнему дню. А как тебя зовут?

Разговором он хотел разрядить обстановку и наладить контакт, втеревшись в доверие к будущему товару. Сталкер даже не представлял, что узнает и услышит. И никогда не думал, что обычное имя может оказаться такой проблемой.

Если 1s6n и понял из речи собеседника хоть что-то, то это было имя, остальное являлось лишней информацией, не несущей практического смысла. И юноша не мог понять, зачем было столько говорить. К чему это? Имя резануло слух. Аспид. Пять букв и ни одной цифры. Поэтому 1s6n ждал окончания, но больше странный собеседник не произнес ни слова и выжидающе уставился на раненого. Правила обязывали представиться.

— NGMEG 1s6n.

Аспид моргнул, нервно дернул уголками губ и неуверенно попросил:

— Повтори.

Юноша повторил:

— NGMEG 1s6n.

Аспиду потребовалось не меньше минуты, чтобы остановить, перекрывающий все внутри поток мыслей и негодований.

— НГМЕГ один эс шесть эн? — еле выговорил Аспид, пытаясь добиться от 1s6n, признания в шутке, питая надежду, что его имя окажется не настолько странным. В ответ кивок. — Жуть какая, а не имечко. Ты что, марка трактора, что бы так… твою же мать! — выругался сталкер, различая клеймо на плече юноши. — Хорошо, ты – трактор, буду знать.

Они молчали почти час. Аспид много слышал о чистокровных людях и их городах, где не болеют, всегда сыты и царит идеальный мир и порядок. А вот слухов о клеймах и странных именах не попадались. К тому же поведение трофейного человека оказалось слишком нетипичным, спокойным и будто отстроенным от действительности. И это не смотря на совсем недавние события. Он чудом выжил, один из многих пассажиров, сам себя прооперировал и находился в компании подозрительного существа. Оставаться идеально спокойным после всего произошедшего – ненормально!

Наконец красноглазый сталкер решил расспросить про номера поконкретнее, и вновь завел разговор с человеком. 1s6n так и лежал под пледом рассматривая свод пещеры, в которой они ютились.

— А можешь поподробнее рассказать о своем номере, то есть имени?

— NGMEG это название серии и поколения, а 1s6n – мое место в инкубаторе.

— Какого дьявола я вообще спросил, — окончательно расстроился Аспид и снял с себя тряпку, заменяющую ему косынку. Количество дыр делало похожим эту тряпку на решето. Грязные засаленные волосы, стянутые в хвост, повисли сзади крысиным хвостом.

— Душно, — пояснил свое действие Аспид и неожиданно начал чертить пальцем на земле «NGMEG 1s6n». Посмотрел на надпись и решительно стер часть с цифрами, а затем еще и первые две буквы. Произнес: – MEG. Немного по-женски звучит, но это лучше чем ничего. Я буду звать тебя Мэг.

Довольная улыбка озарила лицо существа. NGMEG 1s6n не мог понять, зачем сократили его номер? Зачем делать его имя таким маленьким – всего из трех букв, и зачем исключать из него все цифры. Это было выше его понимания.

— Мэг? — удивленно протянул юноша новое имя, пытаясь за счет гласной сделать его длиннее, это удивительно походило на блеянье горного барашка. От чего Аспид улыбнулся еще шире и издал странный булькающий звук.

— Зачем ты булькал? И как ты это сделал? — заинтересовался 1s6n.

— Ох! Я смеялся. Ты … ты даже не знаешь, что такое смех? — Аспид покачал головой. — Впору поплакать, уверен, что такое слезы ты тоже не знаешь.

— Слезы я знаю, а бульканье, названное тобой смехом, я ни разу не слышал. Сделай еще раз!

Впервые с момента пробуждения на лице человека из инкубатора появились нормальные эмоции – любопытство и интерес.

Аспид вновь улыбнулся и попытался вспомнить что-нибудь веселое. Но вновь засмеяться не получалось.

— Люди не смеются просто так. Нужно услышать или увидеть то, что их развеселит, — пояснил сталкер, продолжая улыбаться.

— Люди никогда не смеялись при мне. Я не знал, что люди так умеют, — 1s6n отвел взгляд, раздумывая, как задать вопрос, не дающий ему покоя.  — А ты человек?

— Сказал, будто сомневаешься, — с легкой насмешкой ответило существо.

Плюс местных пещер был именно в тепле. Не нужно разжигать костров, тепло шло через горячие воды, проходящие в недрах скал. Для человека – самое то. Но Аспид маялся от духоты, дольше париться в куртке и штанах для него было невыносимо, но и в пещере раздеваться он не пожелал. Так что, поднявшись, бросил через плечо:

— Конечно человек, просто другой, не такой как ты, — и вышел, оставив 1s6n в одиночестве думать над всем произошедшим.

 

3. Сострадание к чистоте

Мэг – новое имя, три буквы от старого. Оно не вызывало у 1s6n ничего, кроме недоумения, но на фоне всего произошедшего, такая мелочь, как имя, казалась несущественной вещью, недостойной долгих размышлений. Стоило подумать над более важными вещами, одним из которых являлось возможное будущее. Однако, юноша не мог размышлять на эту тему. Он просто не понимал, чего ждать от внешнего мира, живущего по иным правилам, нежели инкубатор.

Для всех инкубаторных людей – от их рождения, до смерти – жизнь имела заранее составленное расписание от начала жизни и до ее конца. Все пункты расписания жизни принимались без участия его мнения и воспринимались как должное. В тот момент, когда юноша сел на корабль до «скорлупы», он был готов к принятию перемен. В скорлупе ему бы сказали, как он должен действовать и что обязан делать, и это отличалось бы от жизни в инкубаторе, но все-равно его жизнью руководили бы новые учителя, сменившие названия на инструкторов.

Перемены произошли. Просто вместо «скорлупы» – внешний мир, вместо четких указаний инструктора - это существо, внезапно назвавшее себя «другим» человеком, которое собирается решить его судьбу.

Пока такое положение дел устраивало 1s6n. Его не учили принимать самостоятельных решений, даже операции велись по четко отработанному плану. Впрочем, 1s6n смог сам прооперировать себя без чьей либо подсказки, приняв решение спасти свою жизнь, а не возможных выживших. Он уже проявлял подобное своеволие, когда экспериментировал с отданными ему телами, желая больше узнать о сложной системе под названием «человек».  

Воспоминания о телах на его столе превратилось в воспоминания тел на земле.

Те, кто летел вместе с ним на корабле - мертвы. Они исчезли. Их больше нет. Это не пробудило в Мэге никаких особенных эмоций, просто червячок скользнул по области сердца и спрятался где-то в глубине. Юноша принял произошедшее как факт. Для мертвых дальнейший путь понятен, и им не нужно ничего ждать от будущего. В отличие от выжившего, ослабленного 1s6n.

Сталкер вернулся довольным и более чистым. Ему повезло обнаружить озеро, пополнить запасы воды и наловить рыбы. Трофейный человек крепко спал. Неудивительно, учитывая полученные травмы, требовалось много сна. Аспид повел плечами, скидывая ношу на пол пещеры. Часть рыбы начала попытки выбраться из мешка, от чего тот шевелился.

Когда сталкер принял решение дождаться выздоровления трофея, он озаботился безопасностью и поиском пищи. Расположение озера, отсутствия звериных троп и отдаленность от места катастрофы позволяло задержаться в пещерах на большой срок. Аспид рисковал когда искал временное убежище, которым стала эта пещера, вторично подвергнул себя риску, когда тащил человека в такую даль, еще раз – когда ловил рыбу на топкой речке. И все это не зная точно, сможет ли он получить выгоду с продажи человека. Могло случится так, что «чистый» умрет, не дойдя до города. А может в городе его тупо украдут. А может работорговцы обманут. А может … да все что угодно может быть.

Аспид уже жалел, что ввязался в эту историю. Нужно было полоснуть по горлу скальпелем, и не иметь проблем. Понабрать среди хлама чего подешевле, и что полегче продать. А то, что же это выходит? Несколько дней в пещере, несколько дней в пути и он к нему привыкнет. А потом он его продаст для получения выгоды.

Сталкер не любил привязываться как к вещам – те ломались и изнашивались, так и к людям – те предавали и умирали.

— Время покажет, — решил Аспид, разделывая первую рыбу.

 

   Другой человек еще не раз демонстрировал смех. Выражение лица Мега, когда тот увидел рыбу, веселило Аспида три дня. И каждый раз 1s6n удивлялся смеху, даже пытался повторить, от чего добавлял веселья сталкеру.

— То есть это животное которое плавает в реке - рыба, — уточнял 1s6n, рассматривая прожаренную тушку рыбы. — И все рыбы одного вида?

— Да, да, да, — отмахивался сталкер, вгрызаясь в свою порцию.

— Но почему у этой, — Мэг указал на вскрытое брюхо рыбины, — странные образование в животе.

— Потому что это самка, а образование – икра. Самки вкуснее благодаря ей. И вообще: ешь молча, а то прирежу!

За время, проведенное вместе с 1s6n, Аспид узнал много шокирующего про инкубатор. Он и раньше не строил особых иллюзий по поводу «скорлуп» и их мирной жизни, считая бесплатной колбасой в капкане, а понаблюдав за Мегом, окончательно уверился, что рад своему рождению во внешнем мире. Сталкер заговорил о будущем Мега только тогда, когда убедился в способности того достаточно крепко стоять на ногах.

— Ты ни разу не спросил о своей дальнейшей судьбе, человек из инкубатора, — собирая засушенную рыбу в мешок, начал развивать тему Аспид. — Ни поинтересовался, почему я с тобой вожусь, ни зачем мне это надо, ни какую выгоду я получу… Тебе наплевать что ли? Ну, тогда это облегчит мне задачу. Чего молчишь?

NGMEG 1s6n, получивший имя Мэг, проверял медикаменты в медицинском чемоданчике и почти не реагировал на слова Аспида. Если бы сталкер не провозился с ним эту неделю, то подумал бы, что его игнорируют. Но на деле трофейный юноша всегда внимательно слушал, просто предпочитал молчать, если ему нечего сказать в ответ. Сталкера удивило насколько оказался «чистый» послушным, безвольным. Казалось, скажи: "Прыгни!" — и прыгнет, а с крыши или с обрыва – не важно.

— Ты сказал мы пойдем в город, где у меня появится работа. — Его голос был как обычно ровным и спокойным. Этот голос почти никогда не менял интонаций, как и лицо почти не выражало эмоций.

— Верно, у тебя будет работа, жилье и еда. — Аспид скосил глаза на человека, который был года на четыре его старше, но не который не понимал толк в жизни, словно был ребенком, не научившимся не брать конфеты у посторонних людей. Никто не научил его недоверию и лжи. Спросил. — И этого тебе достаточно?

— Да.

Аспид четко дал себе указания: довести «чистого» до города и продать его там к такой-то матери. Неделя, проведённая вместе, как и боялся сталкер, заставляла его испытывать к неожиданному подопечному лишние чувства. Поэтому он немного подкорректировал план с «большой наживы» на «наживу умеренную». Надеялся продать трофей в надежные руки, а не в подпольный бордель, как рассчитывал в начале. К тому же врачи всегда ценились дороже. А врач «чистых» пойдет на вес золота даже в знакомые руки.

«Даже если посадят на цепь, это не плохо,» — решил красноглазый парень, — «в меньшее количество проблем попадет.» 

Он ели успел подержать споткнувшегося Мэга. 1s6n раскрыл рот от удивления впервые сбрасывая оковы равнодушия. Его глаза слезились от солнечного света, но он продолжал смотреть на удивительно живой и шумный мир. Казалось в нем даже заведомо не живое дышало и рвалось в небеса при малейшем порыве ветра.

Мэг видел этот мир через окна инкубатора перед отлетом, через окно корабля при полете и ощутил его будучи раненым после крушения. Но именно сейчас, выйдя из пещеры, 1s6n смог по-настоящему восхититься открывшимися просторами, доставляя своей беспечностью проблемы спутнику.

— Куда тебя несет?! — яростно шипел Аспид, дергая непутевого человека из внеочередного оврага, в который тот свалился, забыв о необходимости смотреть под ноги. — Смотри куда прешь! Под ноги смотри! — но не прошло и получаса, как происходил новый инцидент. — А обойти не пробовал? Дерево крепче башки, знаешь?!  — отчитывал сталкер потирающего лоб Мега.

— Я смотрел под ноги, — оправдался Мэг, едва снова не упав в яму.

— Слов нет, — покачал головой «нянь».

Долгие путешествия по пересеченной местности были привычными для Аспида, а вот 1s6n знал лишь прямые дороги коридоров и неспешную ходьбу на тренажере. Он быстро устал, чем начал тормозить «няньку».

Сталкер отчаялся добиться нужного темпа от трофея и тянул теперь того за рукав одолженной куртки. Куртка все равно никогда не принадлежала Аспиду - она была снята с мертвеца еще год назад. Оказалась слишком велика и до этого часа использовалась в качестве одеяла или подстилки. Но настало ее время, и она пригодилась по назначению. Штаны, которые теперь носил Мэг, также никогда не принадлежали Аспиду, впрочем, не составляли комплект, снятой с трупа куртке. Они хорошо лежали рядом со стогом сена. Как потом говорил юный воришка – слишком хорошо, чтобы быть правдой. Правдой это и не оказалось. Пришлось потратить на штопку много времени и сил, а затем, осмотрев результат, решить, что носить такое все равно он не будет. А выбросить жаль. На Мэге это творчество в заплатках смотрелось нелепо. Но даже в убогой одежде никто не мог перепутать чистокровного человека с иными жителями мира.

Его и не перепутали.

— Отлично, только не это. Лучше бы нам зверь какой каннибальный встретился под три метра в холке, — рычал через сжатые зубы Аспид.

Из-за холма вышли трое «других» людей.

Реакция нового знакомого удивила 1s6n. Аспид взволнованно озирался по сторонам, весь обращаясь в напряжение, наблюдая за тремя неизвестными, окружившими их с трех сторон.

— Вот так сюрприз, — протянул один из людей, с виду похожий на оскалившуюся решетку воздуховода, — давно не виделись, Аспид!

— Давно, Брут, с того дня, как твои молодцы попытались продать меня «алым». — Несмотря на насмешливый тон, сталкер напрягался все сильнее.

— И ты ограбил нас, украл самое дорогое...  — продолжал Брут.

— Ты о той стекляшке стоимостью в один стейк? Ха! Ты не прав, я же не забрал ваши жизни!

Брут фыркнул:

— А не боишься, дружочек, что мы твои ручки по пальчику да на сковородочку?

— Мне вас боятся? Ха!

Брут не подозревая о реальных силах Аспида. Год назад этот выполнял роль обычного вора в его группе отвязных искателей приключений.

Один из приспешников решетолицего во время диалога пристально рассматривал Мэга. В ответ Мэг рассмотрел его, безносого и длиннорукого со странно вытянутым острым лицом.

— Эй! Глянь! Эй! Глянь, — затараторил безносый.

— Что тебе, Глясь, видишь я веду беседу с нашим другом.

— Да чистый тут, ты глянь!

Внимание Брута тут же перескочило с Аспида на брюнета так неестественно расслабленного в сложившейся ситуации.

— Правда, что ли? — отозвался третий из друзей Брута, чья коша висела огромными бородавками.

— Эдик, глянь, чистый же! — не унимался безносый Глясь.

Мэг недоуменно осмотрел себя и сделал вывод – грязный. В то время как остальные при осмотре выявили правильные черты лица, линий плеч и не увидели ни одной лишней детали, однозначно признали чистоту человеческой крови.

— Где купил, Аспид? Впрочем, не важно, давай договоримся, мы берем его себе, а ты можешь ползти, куда полз.  — По-деловому сложил руки Брут, от чего его рифлёная кожа будто сцепилась друг с другом.

В ответ Аспид засмеялся, зная жадность этой троицы и их грязные методы избавления от нежелательных последствий. Его убьют, а трофей загонят в самое грязное, но самое денежное место. Выход один.

— Не выйдет, — с притворной грустью развел руками сталкер и неожиданно дернулся вправо, в сторону поросшего бородавками Эдика. Мэг не успел понять происходящее, а Эдик уже не дыша валился в бок, та же участь постигла и Гляса. Из их глаз торчали тонкие иглы, пробившие головы на сквозь. Однако с Брутом этот трюк не прошел.

— Ублюдок! Я убью тебя! — зарычал рифлёный, держась за исходящее кровью лицо, и бросился на Аспида, ловко ушедшего от наполовину ослепшего противника.

1s6n такой проворностью не мог похвастаться, его сбило на землю, при кружении этой парочки, от чего вновь начали открываться едва зажившие раны. Заметив мучительно сжавшегося на земле трофейного человека, сталкер решительно полез за пояс.

— Нет, не убьешь. Ты уже труп, — не стал тратить время на ругательства он, просто обозначив будущее. Неестественно выгнувшись Брут упал на землю. Из его груди шел пар, Аспид убирал свой верный однозарядник вновь спасший ему жизнь, как и много раз до этого. — Испугался, — обратился он к начавшему подниматься Мэгу.

— Ты убил их?

— А не видно? — развел руками Аспид, — Ой, только не надо мне петь песни о равноценности жизни, не будь тормозом! — неправильно понял он гримасу чистого.

— Равноценность жизни? Не слышал о таком. Тормоз? Я не похож на эту деталь двигателя.

— А говорят человекоподобные роботы – фантастика, — смутился красноокий. Ему было бы проще понять негодование невольного спутника, чем такое равнодушие. Подобное поведение он считал своим достоянием, романтика свободного мира, бороздящего на своих двоих щедрые угодья городов, урывая свой кусок и выбивая право на жизнь. Если Мэг будет так же равнодушен в рабстве, то сможет неплохо жить. Мужчинам всегда легче, к тому же таким образованным и «чистым»: о нем будут заботится, прыгать кузнечиками в его койку и дорожить как ценным вкладом. Может позже сможет выкупить себе свободу...

— Они тоже люди? — нарушил ход мыслей Аспида выходец из инкубатора.

— Да, старые приятели. Вели вместе дела, пока им не захотелось от меня избавиться. Придурки, если бы они заранее подготовились и стреляли издалека, а не пафосно шли злорадствовать, то тут бы уже лежал мой фарш. А ведь я гуманно дал им шанс исправиться, всего лишь выкрав свою долю и уйдя в свободный путь.

Медик инкубатора всмотрелся в искаженные смертью черты бывших приятелей Аспида и поморщился, хватаясь за раненый бок. Крови не было, так как кожа и ткани при операции заваривались, но боль никуда не делась.

— Отдохни, впереди еще долгий путь, — посоветовал сталкер, обшаривая карманы убитых, а затем используя один из трупов как бревно: сел на него. 1s6n не пожелал использовать тела подобным образом и просто сел на землю выстраивая в голове схему, что именно было повреждено при попадания шипа в глаз, и почему последний убитый не умер от этого, хотя первые два пали сразу. Ему хотелось вскрыть и посмотреть, найти причину отчего «другие» люди выглядят иначе, чем все, кого он знал до сих пор. Это желание так четко отобразилось на лице юноши, что сталкер вздрогнул:

— Знаешь, Мэг. Ты меня немножко пугаешь своей равнодушной рожей, а в пещере казался душкой, пока спал.

— Я не стараюсь испугать.

— Знаю, не бери в голову. Лучше послушай, я принял решение, куда тебя девать. Есть у меня один знакомый бордель, чьи хозяева промышляют всем понемногу. Будешь там всех лечить и может еще какие услуги оказывать, но с тобой ничего плохого не сделают. Эх, а ведь мог бы продать тебя гораздо дороже в Ярких или Зеленых. Будь мне благодарен!

— Спасибо.

Аспид саркастично поднял бровь, вспоминая, как однажды уже тягал на продажу человеческий товар и вместо благодарности чуть не получит нож под ребра.  Город Радиум, располагался всего в дне пути. Туда сталкер не собирался, но раз решил проявить чрезмерную заботу и доброту, пришлось свернуть. И пусть через пару лет за эту доброту этот чистый человек его ненавидит, в тот момент было приятно наблюдать его улыбку.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *